Чтение 61–й страницы книги ~Спираль времени~

Только впоследствии у Дена явилась мысль прорыть подземный ход к
двери.

Он не выполнил совет пришельца. Сначала Ден думал сделать это
немного погодя: его очень интересовали картины, вызывать которые на
поверхности стола пришельцы его научили. Потом он привык каждый день
посещать семигранную комнату и уже не в силах был расстаться с
чудесными аппаратами.

Картины никогда в точности не повторялись. Они всегда были
разными, точно живые. А если появлялся город или какой-нибудь пейзаж,
которые Ден уже видел, то все равно они были не совсем такие же.

Почему это так, Ден не мог понять. Он не верил словам пришельцев,
что картины "рисуются" в столе не шаром, а приходят при помощи шара с
родины пришельцев, передаются оттуда для того, чтобы их мог показать
шар. Это было выше его понимания.

Больше картин Дена интересовали письмена. Он часами всматривался
в них, пытаясь разгадать смысл значков, которые считал буквами. Но они
остались такими же непонятными, как и в первый день.

Пришельцы ушли. Они похоронили себя в глубине земли, в круглом
тайнике, и, как знал теперь Ден, там их уже не было. Куда же они
исчезли? Они говорили, что выйдут опять, но к другим людям. Что могли
означать эти слова?..

Мысль Дена билась, не находя ответа.

Он изменялся на глазах. Геза со страхом и жалостью наблюдал за
братом. Ден старел стремительно и непонятно. Он ничем не походил на
прежнего Дена. Это был теперь дряхлый старик, с молодыми глазами,
раздражительный, злобный, хищный.

Жизнь рабов превратилась в ад. Словно мстя за своя неудачи, Ден с
холодной жестокостью наказывал их за малейшую провинность, не щадя ни
молодого, ни старого, ни даже ребенка. Его ненавидели и боялись, как
злого Духа.

Его власть в стране стала почти безгранична. Всеобщий страх был
основой этой власти. Пришельцев постепенно забывали. Былой страх перед
ними перенесся на Дена. В его доме каждый вечер зажигался таинственный
свет, по-прежнему внушавший всем ужас. Все непонятное пугает, Дена
перестали понимать. Он обладал неведомыми тайнами лечения, ему удалось
вернуть к жизни людей, болезнь которых считали неизлечимой. Он знал
новые способы получения и обработки металлов. Испокон веков люди этой
страны пользовались оловом для посуды и медью для оружия. Ден научил
смешивать оба металла и получать новый, обладающий чудесной твердостью
(Сплав меди с оловом дает бронзу). Он научил земледельцев иначе
обрабатывать землю, и урожай повысился.

Но никто не испытывал к Дену никакой благодарности. Его только
боялись.

Роз и Бора ненавидели Дена, но из страха скрывали свои чувства.
Он лишил их абсолютной власти, поставил себя выше их. Никогда еще
власть жрецов не была столь сильна. Это пугало и заставляло задуматься
о будущем. Роз и Бора с нетерпением ожидали смерти Дена, радовались,
видя, как он стареет. Но и сама эта преждевременная старость пугала.

Ден понимал, что после его смерти все станет по-прежнему.
Призрачная власть верховного жреца рассеется, как дым. Значит, надо
передать эту власть такому человеку, которого так же будут бояться.
Таким человеком мог быть только Геза, и Ден сделал его первым жрецом
храма Моора, хотя по возрасту Геза и не имел права на столь высокий
сан.

За двенадцать лун братья стали почти чужими друг другу.
Наделенный мягким и относительно добрым характером, Геза все меньше
любил старшего брата, видя его утонченную жестокость. Он редко
соглашался присутствовать при появлении картин. А Дену необходимо было
передать Гезе все, что он успел узнать от пришельцев и что следовало
сохранить в тайне от всех. Как ни малы были полученные им знания, они
намного превосходили науку его времени, и человек, обладающий этими
знаниями, всегда будет властвовать. Для Дена интересы жреческой касты
были дороже всего.

Поняв причины отчужденности Гезы, Ден решил сдерживаться. Он
заставлял себя хорошо относиться к Рени, любимцу брата, и даже обещал
никогда не наказывать его. Нарушив это обещание, Ден тут же постарался
исправить ошибку и посвятил Гезу в свою тайну.

Геза был очень заинтересован. Он думал об услышанном всю ночь, а
наутро, что уж никак не входило в планы Дена, позвал Рени и рассказал
ему все.

К удивлению Гезы, Рени нисколько не удивился услышанному.

- Я знаю об этом, - сказал он. - Я давно это заметил. Иногда Ден
(наедине с Гезой Рени называл Дена по имени) приказывал мне помочь ему
надеть парадные одежды. Я обратил внимание, что мои пальцы проходят в
его тело и Ден этого не замечает.

- И ты не испугался?

- Немного испугался, когда это случилось в первый раз, - ответил
Рени. - Но больше был заинтересован. Есть много такого, чего мы не
знаем. Пришельцы были людьми, но они понимали, как это происходит. И
не боялись. Почему же мы должны бояться? Надо не бояться, а стараться
понять.

- Почему ты думаешь, что пришельцы знали о таком явлении? -
спросил Геза.

- Потому что они сами были такими.

- Они?

- Да. Ты помнишь, как Лези (это было имя раба, ударившего
пришельца палицей) напал на одного из них? Я видел. Удар пришелся по
голове, но палица прошла насквозь.

- Я закрыл глаза от ужаса и ничего не видел.

- Я видел хорошо.

- Почему же ты не рассказал мне?

- Я думал, что ты видел сам.

- А почему ты молчал о Дене?

- Я думал, ты сам знаешь. Ты молчал. Я считал, что тоже должен
молчать. Обнаружить знание такой тайны опасно.

Эти слова напомнили Гезе о вчерашнем ударе плетью, который Ден
нанес Рени. Он посмотрел на обнаженное плечо молочного брата и не
увидел сине-багровой полосы, которую хорошо помнил.

Рени перехватил его взгляд.

- Ден сильно ударил меня, - сказал он с мрачным выражением в
красивых глазах. - Очень сильно. След должен был остаться надолго. Но
я смазал плечо мазью, изготовлять которую меня научили пришельцы. И,
как видишь, за одну ночь все исчезло.

- Научили пришельцы?

- Что тебя удивляет?

- А что это за мазь? - спросил Геза вместо ответа.

- Я покажу ее тебе.

- И ты научил других?

- Нет, это опасно. Но я употреблял ее несколько раз, помогая
другим, которых еще хуже избивали по приказу Дена. И всегда мазь
помогала.

Геза улыбнулся.

- Рабы считают тебя волшебником, наверно? Они не боятся тебя? -
спросил он.

- Нет. А если и боятся, то немного, и совсем не так, как тебя и
Дена. Меня они любят.

- Ты же знаешь, что я никогда не наказываю рабов так, как Ден.

- Ты господин, и тебя боятся, как господина. А я такой же раб,
как и они.

- Если бы это зависело от меня, Рени, ты давно уже перестал бы
быть рабом.

- Я знаю.

Геза с нежностью обнял Рени:

- И твое плечо совсем не болит?

- Как только я наложил мазь, боль прошла.

- Расскажи мне, когда и почему пришельцы научили тебя такому
лечению?

- Когда, я не помню. Они сами предложили научить меня. Они
относились к нам очень хорошо.

- По-моему, Ден не знает о такой мази.

- Ты прав. Пришелец сказал мне: "Если кто-нибудь узнает, у тебя
отберут мазь и запретят изготовлять ее. Храни тайну и посвяти в нее
только верного человека", Они считали нас людьми, - с горечью добавил
Рени.

Геза промолчал. Не раз приходила ему в голову мысль, что он
оказал Рени плохую услугу, дав ему образование. Развитие умственных
способностей только подчеркивало рабское положение. Но сделанного не
воротишь!

- Ты мой брат, - сказал Геза, не зная чем успокоить Рени, только
накануне испытавшего в полной мере, что он вещь, которую господин
может сломать и выбросить в любую минуту.

- Только в твоих глазах, Геза, - ответил Рени. - Но это, - он
дотронулся до обруча, пересекавшего его лоб, - не позволяет забыть.

- Снимай его, когда приходишь ко мне.

- А что это изменит? Горьки не внешние признаки рабства, а
сознание его.

- Ты жалеешь, что я дал тебе знания?

- А ты думаешь, что другие рабы не чувствуют ничего? - печально
спросил Рени. - Они неграмотны и дики, но душа их болит так же, как
моя. Ты хороший человек, Геза, ты лучше других, но ты многого не