Чтение 3–й страницы книги ~Акванавты~

рубахе навыпуск, в японских сандалиях на босу ногу. Облысевшая голова
прикрыта пробковым шлемом.

- Как самочувствие, Соболев?

- Превосходное. У вас здесь настоящий курорт.

Дуговский сел в шезлонг напротив и уставился на меня колючими,
зеленоватыми глазами.

- Боюсь, вы скоро измените мнение. Обстоятельства заставляют меня
поделиться с вами нашими неприятностями.

- Забавно... - сказал я, выдерживая его пристальный взгляд. - Но почему
вы думаете, что я готов коллекционировать неприятности?

- О да, это хобби для избранных, - быстро нашелся Дуговский. - И только
поэтому я собираюсь доверить половину нашей уникальной коллекции именно
вам.

- Я советуй вам не дать согласий, мистер Соболев, - раздался за моей
спиной грубоватый мужской голос.

К нам подошел высокий широкоплечий человек в пижаме.

- Знакомьтесь, Соболев, - сказал Дуговский. - Мистер Болл - ваш будущий
коллега по работе на станции "Д-1010".

- Очень рад, - сказал Болл, пожимая мне руку. - Прошу извинять мой
костюм.

Дуговский жестом пригласил Болла сесть.

- Ну вот, - начал он, - теперь мы можем поговорить серьезно. Болл уже в
курсе, и мои слова, в основном, будут обращены к вам, Соболев. Вы,
конечно, знаете, что год назад при содействии многих технически развитых
государств наш институт построил и опустил на дно три действующие ныне
глубоководные станции: "Рубидий" в Тихом океане, "Ниобий" в Атлантическом
и "Дейтерий-1010" здесь, в Индийском.

Разумеется, я это знал. Знал, что Международный институт океанологии
занимается, в частности, изысканием экономически выгодных способов добычи
редких элементов, растворенных в морской воде. Глубоководные станции но
добыче рубидия, ниобия и тяжелой воды - первый практический результат этих
исследований; работу станций программируют и контролируют
фотонно-вычислительные устройства типа "Мурена-2". Знал, что со станциями
установлена мезоскафная связь; раз в два месяца происходит смена
наблюдательной группы, состоящей обычно из двух человек.

- Короче говоря, - подвел я итог длинным объяснениям Дуговского, - мне
и мистеру Боллу надлежит сменить наблюдателей?

Дуговский ответил не сразу. Он как-то странно пожевал губами и минуту
внимательно разглядывал меня. Болл сосредоточенно покусывал ноготь.

- Дело в том, что мезоскаф всплыл раньше назначенного срока, - наконец,
проговорил Дуговский и тихо добавил: - Собственно, менять вам некого.
Кабина всплывшего мезоскафа оказалась пустой...

Я шагал по каюте и думал. Думать было о чем. Но что-то ужасно мешало.
Должно быть, слишком короткое пространство для ходьбы: два шага туда, два
- обратно. Что ответил бы я Дуговскому там, на "Таймыре", если бы знал
все?.. Вероятно, то же самое - сейчас это уже не имеет значения. Коль
скоро я оказался в центре событии, нужно думать о главном. А в чем оно,
это главное?.. Во время двухчасовой беседы с Дуговским и Боллом я
интуитивно почувствовал всю сложность обстановки. В самом деле: мы с
совершенно серьезным видом обсуждали план действий, не имея ни малейшего
представления о том, что произошло на станции. Как ни поверни, а задание
Дуговского по сути дела - сплошной туман. "Пойди туда - не знаю куда,
принеси то - не знаю что". Дуговский уверен, что оба наблюдателя -
швейцарец Дюмон и югослав Пашич - погибли. Откуда у него такая
уверенность? Да, всплывший радиобуй-автомат как будто подтверждает эту
версию: он, кроме позывных, не выбросил в эфир ни слова. Ладно. А
мезоскаф? Мезоскаф вряд ли мог всплыть самостоятельно, его нужно было
кому-то отправить... Неувязочка.

Я сел на койку и посмотрел на Болла. Он быстро отвел глаза и сделал
вид, что читает. Толстый том в серой обложке открыт посредине.
Достоевский, академическое издание...

Душно, хочется пить. В холодильнике салона, наверное, еще остался
лимонад...

Я вышел из тесной каютки и побрел вдоль коридора. По обе стороны тускло
мерцали дверные ручки. Проходя мимо двери с чернеющей эмблемой медицинской
службы, я услышал негромкий стук. Вероятно, кого-то случайно заперли.
Ничего, бывает. Поворачиваю ключ. На пороге странная фигура. Темноволосый
мужчина с ярко-голубыми глазами - довольно редкое сочетание - с головы до
пят закутан в простыню. Он что-то сказал по-французски. Я не понял.

- Прошу прощения, месье?.. - учтиво спросил я.

- О! Вы русский, я вижу?.. - он, кажется, удивился.

- Да, Игорь Соболев. Рад познакомиться.

Я подождал, полагая, что он назовет себя и объяснит эту не совсем
обычную ситуацию. Но он молчал, глядя на меня в упор, я бы даже сказал,
настороженно.

- Вы собираетесь туда?.. - он показал пальцем вниз.

Я кивнул. Он подступил ко мне так близко, что я невольно попятился.

- Я больше не хочу туда!.. Оставьте меня в покое, оставьте! - шептал он
мне прямо в лицо, брызгая слюной.

Я ударил его по рукам. Но цепкие пальцы крепко держались за ворот моей
рубахи.

Нас разнял человек в белом халате. Голубоглазый незнакомец исчез за
дверью, а я остался в коридоре, ошеломленный, без воротника на рубахе.

- Вам здесь нечего было делать, - сказал врач.

Дверь захлопнулась. Мои объяснения его не интересовали.

Я вошел в салон и открыл холодильник. Запотевшая бутылка скользила в
руках и долго не хотела откупориваться.

Прохладная шипучая влага щиплет язык. Пью большими глотками и все не
могу напиться. Дуговский лгал. Жак Дюмон не погиб. Лучше бы он погиб...
Может быть, и с Пашичем тоже такое же? Зачем скрывают от меня? Знает ли
Болл? Н-да, ситуация...

Стемнело быстро. Над головой зажглись первые звезды. На западе в
синевато-фиолетовой дали еще различима черта горизонта, на востоке -
зловещий мрак. Говорят, надвигается ураган. Океан дышит спокойно, мирно.
Пока. Через какие-нибудь полчаса он поднимет горы бушующих волн и заревет
в диком, непонятном восторге. И души человеческие будут молить о
спасении...

Левый борт "Колыбели" освещен прожекторами. Стрелы кранов держат на
весу прозрачный шар мезоскафа. Кривыми саблями сверкают лопасти
мезоскафных винтов. "Ви-ра-а!.. Майна!.. Еще май-на-а!.." - доносятся
команды. Шар без всплеска опускается на темную воду. Дуговский, Болл и я,
облокотясь на поручни, следим, как доводят трап к открытому люку
мезоскафа. Дуговский нервничает, поглядывает на часы.

- Успеть бы!.. - говорит и смотрит на восток. - Будет хороший шторм.

- Я вам совсем не очень завидую, - откликается Болл. Патом по-английски
кричит кому-то на палубе: - Осторожней грузите! Это вам не бананы, черт
побери! - И вдруг, сорвавшись с места, убегает туда, в ярко освещенную
суету.

- Зачем вы скрыли от меня? - спрашиваю Дуговского.

- Что именно? - насторожился он.

- А Болл знает?

Дуговский устало посмотрел на меня и забарабанил пальцами о перила.

- Знает... - ответил он нехотя.

- Тогда зачем же от меня...

- Сколько неприятностей... - вздохнул Дуговский. - Да, Дюмон всплыл на
мезоскафе. Всплыл один, бросив на станции Пашича. Видимо, Пашич погиб,
иначе он доложил бы обстановку при помощи радиобуя. Я говорил с Дюмоном,
пытаясь выяснить хоть что-нибудь. Все напрасно. Он болен.

- О чем он бредит? - спросил я только для того, чтобы подавить в себе
чувство неловкости.

- Так, разное... Но прежде всего - страх. Не знаю, что могло так
подействовать на него. В минуты просветления, когда узнает меня, грозит
пальцем и повторяет одно и то же: "Я больше не пойду туда!" Иногда
разговаривает с воображаемой женщиной по имени... Вот забыл! Ну да это
неважно. Ему кажется, будто она преследует его всюду, и он забивается в
самый дальний угол каюты, дрожа и всхлипывая... Да, вспомнил: Лотта...

Я стремительно повернулся к Дуговскому. Он взглянул на меня с
удивлением:

- Вы чем-то встревожены?

- Нет... ничего. Совпадение просто...

Насчет совпадения это я, пожалуй, напрасно. С досадой добавил:

- К вашим делам это не имеет никакого отношения.

- Ага... - растерянно произнес Дуговский. - Вероятно, вы жалеете
сейчас, что покинули "Таймыр"? Я втянул вас в скверную историю, но у меня
не было другого выхода: вы и мистер Болл - единственные здесь люди-рыбы.

Он прав, больше действительно некому... Только Болл и я подготовлены
для плавания на такой глубине. Ожидать, когда подойдет мезоскафная матка
"Роланд" с новой сменой наблюдателей, нельзя. Промедление может стоить
Пашичу жизни. Если, конечно, он еще жив...

Появился запыхавшийся Болл.

- Все готово. Можно делать погружение.

Дуговский вздохнул:

- Итак... я предлагаю вам участвовать в спасательной операции, но не
имею возможности как-то гарантировать ее успех. Вы должны разобраться в
обстановке, выяснить, что произошло на станции, разыскать Пашича, живого
или мертвого, и, если удастся, возобновить работу добывающих агрегатов. Не
знаю, с какими трудностями вам придется столкнуться, не имею ни малейшего
представления, что вас там ожидает и, наконец, не знаю, останетесь ли вы