Когда наконец она вернулась, то сразу села за руль. Они двинулись на
запад, нашли торговый центр и припарковались возле него, среди множества
других машин.
время, что бы найти подходящего полицейского-одиночку и расколоть его.
Твоя "Глорианна" уже отчалила - за двадцать минут до нашего появления. А
за десять минут приехала полиция. На сколько я смогла выяснить, им удалось
узнать, что твои вещи из какого-то дешевенького отеля перевезли в
"Элайзу", а потом погрузили на борт "Глорианны". Поэтому они решили, что и
сам ты находишься там же. Они считают, что теперь тебе никуда от них не
деться, потому что береговой охране уже дали знать и с минуты на минуту
ждут вестей о твоем задержании. Знаешь, они уверены, что и двадцать семь
миллионов тоже находятся на борту, так что места себе не находят, бедняги,
от нетерпения. Было бы любопытно узнать, что же погрузили на "Глорианну"?
Есть даже пара коньков.
вернемся назад к Берни?
Последнее место, где они станут искать тебя - это общественный пляж.
О'кэй?
около десяти часов утра они уже сидели на скамейке в маленьком открытом
павильоне и смотрели через широкую полосу пляжа на голубые волны
Атлантического океана. Несмотря на то, что стоял будний апрельский день,
на пляже загорали сотни людей. Спрятаться было некуда, побег сорвался.
Кирби чувствовал себя загнанным и беспомощным.
единой краски и проблесков надежды. Чем дальше рассказывал, тем больше
мрачнел. Начал Кирби с совещания, которое состоялось после похорон дядюшки
Омара, и завершил рассказ утренним звонком Джозефа.
водишь их за нос.
поверить в твою историю, клянусь богом, нелегко, а уж всем остальным!..
Да, трудно поверить. А Карла! Что за странное имя! Милый, после тех троих,
ты, должно быть, действительно был приятно удивлен, когда я запрыгнула к
тебе в постель.
их. И эти Джозеф с Карлой попали в неприятную переделку.
принялся задумчиво вертеть их в руках. Завел, открыл крышку и вытянул
головку, чтобы поставить правильное время. На циферблате располагались
часовая, минутная и секундные стрелки; последняя заметно передвигалась.
Была еще и четвертая, неподвижно застывшая на двенадцати, серебряная, в
отличие от остальных трех, золотых. Кирби стало интересно, зачем нужна эта
четвертая стрелка. Нажав на головку, он неожиданно обнаружил, что
одновременно нажимая и поворачивая ее, может перевести серебряную стрелку
в другое положение.
и в глазах у него потемнело. В первое мгновение Кирби подумал, не стало ли
ему плохо с сердцем. Навалилась такая тишина, что он услышал, как стучит
кровь в висках. Еще не вполне осознав случившееся, он задал себе вопрос,
что с ним, и сделал было усилие, чтобы понять - но тут откуда-то изнутри
стал подниматься леденящий, лишающий всякой способности рассуждать, темный
ужас, в котором потонул этот порыв любознательности. Страх перед
неизвестным подавляет в человеке все человеческое, отнимает у него то, чем
он отличается от животных. Страх перед неизвестным отбрасывает человека
туда, откуда он пришел: в пещеры, в ночь, и омытые адреналином мышцы
напрягаются для резкого прыжка, для безоглядного бегства.
сорвал с глаз темные очки. Он ощутил странное сопротивление воздуха, как
будто подул ровный сильный ветер, которого он не слышал - подул и со всей
силой надавил на него. Мир вокруг был неподвижным; на всем лежал
неприятный бледно-красный отсвет. Раньше он не раз видел это - когда
смотрел через глазок фотоаппарата с красным фильтром, установленном на
объективе.
розовую пустыню, или в сад со скульптурами, или внутрь картины Дали,
наполненной ужасом неподвижности в потерянном времени.
барашек на своем гребне, да так и застыла, не успев рухнуть на берег.
Чайка из розового камня висела на невидимых проводах. Кирби повернулся и
посмотрел на девушку, которая только что с ним разговаривала. У нее сейчас
был неприятный цвет лица, а губы казались совсем черными. Мгновение, в
котором она застыла, вместило в себя руку, поднятую в каком-то
незавершенном движении, полуоткрывшиеся губы, язык, который только что
коснулся верхней кромки зубов... безжалостная неподвижность тела, лежащего
в гробу.
посмотрел на золотые часы: секундная стрелка не двигалась. Тогда он
взглянул на свои наручные. Эти тоже остановились. Он перевел взгляд
обратно на золотые часы и наконец заметил почти незаметное движение
таинственной серебряной стрелки обратно к двенадцати. Кирби поднес часы к
уху, и ему показалось, что он слышит слабый гул - словно удаляющуюся
музыкальную ноту. Сперва серебряная стрелка уперлась в цифру десять.
Сейчас она уже показывала без семи минут двенадцать. Естественно
предположить, что он находится в мире красного безмолвия три минуты.
странное сопротивление воздуха. Его туфли, казалось, весили двадцать
фунтов каждая. Трудно было поднимать ноги и передвигать их. Казалось, все
предметы приобрели дополнительную тяжесть, но странным образом лишились
всякой инерции. Возникало впечатление будто бы он шел сквозь клей. И
ощутимое давление на тело, казалось, вызывала утяжелившаяся вдруг одежда.
Кирби наклонился и подобрал кем-то брошенный бумажный стаканчик. Ощущение
было такое, словно стаканчик сделан из свинца. Он чувствовал тяжесть, пока
поднимал стаканчик, но когда рука его замерла, стаканчик сделался
совершенно невесомым. Кирби осторожно отпустил его и он остался висеть в
воздухе. В том самом месте, где Кирби оставил его. Тогда Кирби подтолкнул
стаканчик. Тот немного переместился в воздухе, но движение прекратилось
почти мгновенно, как только он убрал руку. В этом странном красном мире
тела не подчинялись законам физики! Кирби снова схватил стаканчик и с
силой сжал в кулаке. Смять его удалось, но опять возникло впечатление, что
стаканчик сделан из тяжелой свинцовой фольги, а не из картона.
трех двенадцать. Затем он вторично оглядел пляж и неподвижных людей,
замерших на песке, посмотрел на шоссе и увидел там застывший поток
автомобилей. Вдалеке над городом висел в воздухе самолет. В пятидесяти
футах от него маленький мальчик замер на бегу в немысленной позе, выкинув
вперед босую ногу.
передвинет серебряную стрелку на двенадцать, мир снова станет прежним,
чувствуя, что не сможет вынести еще три минуты этого красного безмолвия.
прыгнула на двенадцать. Шум окружающего мира обрушился на него, а красный
отблеск мгновенно исчез. Волна ударила в берег, стаканчик упал, мальчик
продолжил свой бег.
скамейку, затем на него и удивленно произнесла:
чем я думала.
слезы не потекли по щекам, пока не услыхал истерические нотки в
собственном голосе. Сперва она смеялась вместе с ним, но скоро перестала и
уже оглядывала его с удивлением.
был в лучшей форме.
Чтобы успокоиться и перестать смеяться, необходимо было время. Но в
красном безмолвии смех сам собой быстро прекратился. Слишком уж жутко он
звучал в полной тишине. Бонни Ли застыла, на этот раз глядя ему прямо в
глаза.
На этот раз он перевел серебряную стрелку на без четверти двенадцать. В
его распоряжении целых пятнадцать минут, если, конечно, он захочет
использовать их полностью. А если не захочет, можно одним нажимом сделать
Жюль Верн
Корнев Павел
Суворов Виктор
Круз Андрей
Громыко Ольга
Посняков Андрей