так, что мир снова оживет. Значит ли это, жизнь мира в его руках? Нет,
конечно, размышлял Кирби. Так недолго и разум потерять, возомнив себя
всемогущим демиургом. Поток времени остановить нельзя, это чепуха. Просто
он выходит из него. Кирби вновь огляделся. Казалось, всякое движение
вокруг замерло. Но ведь способности видеть окружающее он, однако, не
потерял. Значит, течение световых лучей не прекратилось. Замедлилось?
Именно! Этот мертвый красный оттенок как раз и означает, что свет
бесконечно замедлился. Но почему бы тогда не предположить, что и его
собственные движения - рук, ног, крови в жилах - в состоянии существенно
замедляться? Или нет. Скажем, убыстряться относительно реального времени,
так что один час времени красного мира стал бы соответствовать доле
секунды реального. Конечно, подобного рода рассуждения могли привести к
выяснению вопроса о том, какое же время в действительности реально. Разве
для него теперь этот застывший мир - не реальность? Но копать так глубоко
колодец - значило никогда не утолить жажды. Это верный путь к безумию.
феномен бумажного стаканчика. Необыкновенный вес, конечно же, - следствие
той невероятно высокой, относительно реального мира, скорости, с какой он
стаканчик поднимал. А стоит ему отпустить стаканчик, как тот начинает
падать вниз с другой скоростью, со скоростью падения тел в реальном мире,
которая в красном ничтожно мала. Подхватив стаканчик, он приостановил
незаметное глазу движение. Отпущенный стаканчик снова принялся очень
медленно падать, и как только, с нажатием часовой головки, мир вокруг
просветлел, он, Кирби, краем глаза увидел завершение его падения.
показывать всякие фокусы. Вспомнив про выигрыш в Рено, Кирби отчетливо
представил себе маленького, пухленького школьного учителя в потертой
одежде, с напряженной улыбкой наблюдающего за игральными костями. И в тот
самый момент, когда кубики касались зеленого сукна, переходящего в красный
мир, огибающего стол, в полнейшей красной тишине переворачивающего кости,
затем с довольной ухмылкой возвращающегося на свое место и одним движением
пальца катапультирующего себя обратно в реальный мир.
раздавал. Кирби понял, что он вовсе не обделен дядюшкой Омаром, что свое
наследство он все-таки получил. В калейдоскопе разворачивающихся событий,
в который он смотрел уже несколько дней, бесцельно крутя так и эдак и не
видя ничего, кроме чередования бессмысленных узоров, вдруг сложилась из
осколков картина осмысленная и яркая.
Ни теплая, ни холодная, она, казалось, не имела ощутимой температуры.
Нечеловечески твердая, она была как будто из какого-то плотного, но совсем
не упругого пластика. Кирби подбросил светлый локон. Наощупь он напоминал
моток металлической проволоки и в прежнее положение не вернулся.
он какую-нибудь ошибку? Вдруг показалось, что мир как-то чуть изменился.
Кирби огляделся и задумался. Как хорошо, что дядюшка Омар заставил его
изучать логику! Бонни Ли, рассуждал Кирби, осталась в реальном времени.
Значит, для ее глаз он двигался слишком быстро, чтобы она смога это
воспринять, а его прикосновения к ее щеке и волосам слишком мимолетны,
чтобы она могла их почувствовать. Нет, пока, кажется, он не делал ошибок.
Омар, должно быть, старался следовать всю свою жизнь. Ты обязан вернуться
в реальный мир в том самом месте, из которого покинул его. Иначе можешь
свести людей с ума. Да, но Омара Креппса все-таки считали странным и
эксцентричным человеком! Следовательно, иногда он бывал неосторожен.
Намеренно, чтобы подразнить своих врагов. Теперь Кирби знал, почему Карла
и Джозеф смотрели на дядюшку Омара почти с суеверным ужасом: в
международных финансовых махинациях золотые часы давали ему
непревзойденные преимущества зрячего в мире слепых.
догадываясь, что существует какая-то хитрость, объясняющая успех и все
эксцентричности Омара Креппса. Кирби даже дрожь пробрала от мысли, что это
устройство могло попасть в руки Карлы.
чтобы убедиться, что результат не меняется от того, достигает ли
серебряная стрелка двенадцати сама или ее переставляют нажатием колесика.
Он принялся ходить по песку, но тяжесть туфель превращала ходьбу в трудный
и медленный процесс. Тогда он снял туфли и решил было положить их на
песок, но тут сообразил, что это не имеет никакого значения, и оставил
висеть в воздухе. Двигаться теперь стало немного легче, хотя мешала еще и
остальная одежда. Кирби сообразил, что если бы был обнаженным, то смог бы
ходить совершенно спокойно и легко. Его ноги едва погружались в песок,
оставляя в нем странные, совершенно ровные и неглубокие следы. Песок,
вероятно, тут же начинал возвращаться в прежнее положение, но здесь, в
красном мире, это происходило так медленно, что заметить что-либо было
невозможно. Мимо жутких красных статуй Кирби направился к самой кромке
прибоя и вошел в воду. Вода ощутимо сопротивлялась, точно густое желе, но
нога все-таки погрузилась в нее. Когда он вытащил ногу, на застывшей
поверхности осталась вмятина в несколько дюймов глубиной. Капли повисли в
воздухе идеальными шариками, розовыми в красном свете странного мира. Один
шарик висел почти на уровне лица и, непроизвольно наклонясь, Кирби взял
его на язык, пожевал и проглотил. Во рту остался соленый привкус.
останавливаясь и заглядывая им в лица. Его внимание привлекла маленькая
девочка, кормившая чаек. Брошенный ею кусочек хлеба находился всего в
нескольких дюймах от ее пальцев. Чайки зависли в воздухе, а над самой
головой девочки застыл какой-то предмет. Это была металлическая игрушечная
лопатка. Кирби огляделся и увидел невдалеке толстого мальчишку, старше
девочки на несколько лет, с лицом, недетски перекошенным от ненависти и
злобы, застывшего в позе питчера <подающий в бейсболе>, только что
сделавшего подачу.
мальчишке были плавки и мешковатая рубашка. Кирби потянулся к одной из
чаек и легко забрал ее в руки. Подойдя к мальчишке, он засунул птицу ему
за пазуху и приладил рубаху на место.
перед переходом в красный мир. Оставалось еще немного времени, неожиданно
ему в голову пришла забавная мысль. Он достал сигарету и аккуратно вставил
ее в полуоткрытые губы Бонни Ли. Серебряная стрелка все ближе подбиралась
к двенадцати...
обернулся, чтобы посмотреть на пляж. Чайки приземлились. Детская лопатка
упала на песок, не причинив вреда. Толстый мальчишка кричал и прыгал, как
сумасшедший, пока чайка не выбралась у него из-под рубашки и не взмыла
вверх, разбрасывая перья. Ровные следы на песке исчезли, так же как и
вмятина, которую он оставил на воде.
даже затошнило.
наступил конец света, потом хохочешь, как сумасшедший, потом начинаешь
откалывать дешевые фокусы. Я думала, что понимаю тебя, но теперь...
скамейке между нами. Смотри очень внимательно. А потом расскажешь мне о
том, что случилось и что ты почувствовала.
так что она почти доходила до двенадцати, только с обратной стороны. Один
час, понял он, максимально возможное время пребывания в красном мире.
Осторожно положив часы на скамейку, Кирби медленно убрал с них руку.
Ничего не изменилось. Значит, здесь вовсе не обязательно все время
находиться в контакте с часами. Невдалеке от себя он заметил валявшийся в
песке кусочек раковины, поднял его, и положил как раз на то место, куда
смотрела Бонни Ли. Затем взял часы в руку и нажал на колесико. Серебряная
стрелка, быстро пройдя круг, прыгнула на двенадцать. Кирби снова был в
реальном мире.
поморгала и, протянув руку, дотронулась до кусочка раковины. Посмотрела на
Кирби и голосом, в котором звучали слезы, попросила:
раковины оказался здесь. Он не упал с небес, не вырос из-под земли, он
просто появился здесь! Появился из ничего!
Она замолчала на мгновенье и, сердито взглянув на него, воскликнула: - Я
все поняла. Ты - гад, ублюдок! Ты гипнотизируешь меня! У тебя нет никакого
Посняков Андрей
Влодавец Леонид
Акунин Борис
Перумов Ник
Земляной Андрей
Володихин Дмитрий