Чтение 26–й страницы книги ~~

права гипнотизировать тех, кто этого не хочет. А я не хочу! Так что
прекрати это! Слышишь?

- Я не гипнотизирую тебя. И перестань сердиться. Теперь я хочу
попробовать кое-что еще. Если оно сработает, ты, может быть, испугаешься
сначала.

- Не надо, Кирби!

- Разве ты не говорила, что хочешь помочь мне?

- Конечно, но...

- И ты любишь меня?

- Да, но...

- Тогда дай мне попробовать еще раз, последний. Клянусь, что ты не
пострадаешь. А потом я объясню тебе, что происходит.

Бонн Ли с сомнением посмотрела на него и неохотно кивнула. Кирби
подсел поближе и обнял ее за плечи. Золотые часы он держал двумя руками
прямо перед ней.

- Положи руки на мои, - скомандовал он.

Она сделала, как он просил, и сказала:

- Какое отношение имеют эти старые часы-луковица...

Мир стал красным, и она замерла, не договорив. Может быть и нельзя
никого взять с собой в красный мир? Кирби вернул серебряную стрелку на
двенадцать.

- ...ко всем твоим фокусам? - договорила Бонни Ли.

- Попробуй теперь дотронуться до часов.

- Да что, наконец, происходит? - воскликнула и снова превратилась в
статую среди красного безмолвия.

Кирби опять нажал на колесико.

- А теперь положи большой палец вот сюда, нажми, легонько поверни
и...

Он сидел один на скамейке, и его руки больше не обнимали Бонни Ли.
Часы тоже пропали.

Он еще чувствовал тепло ее плеча. Она исчезла в никуда, и это был для
него удар еще более страшный, чем тот, который он ощутил, когда впервые
оказался один в красном безмолвии.

Нет, вдвоем туда не попасть!

Кирби сидел, парализованный тем, что он с ней сделал. У несчастной
девушки нет ни опыта, ни знания логики, чтобы спокойно разобраться в
молчаливом ужасе красного мира! Он судорожно огляделся по сторонам, но ее
нигде не было видно. Несмотря на свою природную сметливость, она может
растеряться и не выдержать такого потрясения. У Кирби возникла страшная
мысль. А вдруг, решив, что во всем виноваты часы, она выбросила их в море?
Они остановились, и Бонни Ли навсегда осталась в ужасном красном
безмолвном мире, где никто никогда не увидит и не услышит ее, где вся ее
жизнь пройдет в одиночестве за какие-нибудь полчаса реального времени.

Кирби сидел, оглушенный своей виной, чудовищностью того, что по
глупости и небрежности он сделал с Бонни Ли Бомонт.

Только поднявшись со скамейки, Кирби увидел холмик сброшенной
впопыхах одежды: желтые брюки, белую блузу с желтым рисунком, желтую
курточку, белые босоножки и белую сумочку. Облегченно вздохнув, он собрал
все вещи и аккуратно положил их на скамейку. Не хватало только двух
зелено-голубых полосок.

Тут он услышал знакомый голос у себя за спиной.

- Эй, эй, милый, это, я тебе скажу, потрясная штука!

Кирби повернулся и увидел Бонни Ли залитую солнечным светом,
красивую, веселую и раскрасневшуюся от возбуждения. Солнце сверкало на
золоте часов у нее на руке. Большой палец лежал на головке.

- Отдай их мне, немедленно! - закричал он, но девушка исчезла прежде,
чем он успел произнести до конца последнее слово.

Вдали слышались звуки, напоминающие крик всполошившихся чаек.
Повернув голову, Кирби посмотрел в сторону пляжа, туда, где народу было
больше всего. Казалось, что там все одновременно посходили с ума.

Он прищурился, и ему удалось увидеть, как Бонни Ли появилась вдалеке
и снова исчезла.

Теперь Кирби начал понимать, что совсем неправильно оценил ее
возможную реакцию на мир красного безмолвия. У Бонни Ли прагматичный ум.
Она и гроша ломаного не дала бы за все теории, вместе взятые.
Единственное, что ее волновало, так это то, что часы работали, а как - ей,
конечно, наплевать. Достаточно того, что он дал ей подсказку, как с ними
обращаться. Да, она была, с точки зрения его ограниченного опыта, вполне
взрослая женщина - он получил на этот счет убедительные и необычно
приятные доказательства. Да, она уже имела свою философию жизни, которая
ее устраивала и которая успешно работала на нее. К тому же, ей уже "почти
двадцать". Но в душе она все еще ребенок, у которого не было детства, не
было возможности наиграться всласть в детские игры. Она оставалась
непочтительным и находчивым, смешным и отчаянным ребенком, в общем,
настоящей сорвиголовой. Кирби вспомнил о ее великолепном здоровье,
легкости и неутомимой беспечности.

Он посмотрел на суетящихся вдалеке людей, отчаянно вопивших, и
подумал, не спустил ли на них ненароком этим приятным апрельским утром
игриво настроенного тигра. Ему припомнилось, какое удовлетворение он
испытал, когда запихивал чайку под рубашку толстому мальчишке. Он и не
ожидал от себя ничего подобного. И уж конечно, Бонни Ли не откажет себе в
таких же мелких удовольствиях. И сколько еще времени пройдет, прежде чем
она остынет и успокоится.

"Может быть, стоит подойти поближе и посмотреть, что же там
происходит? - подумал он. - Но Бонни Ли будет искать меня здесь, на
скамейке".

Две фигурки во весь дух мчались в его сторону, поочередно обгоняя
друг друга. В их беге было больше старания, чем быстроты. Кирби смог
рассмотреть их, когда они пробегали мимо. Похоже, что направлялись они к
автомобильной стоянке. Две довольно молодые женщины, с пышными формами, и
совершенно голые.

Пожилой турист, который не торопясь проходил рядом с павильоном,
остановился как вкопанный, и, разинув рот, уставился на бегущих. На нем
была рубашка а-ля Трумэн, широкополая шляпа, бермудские шорты и голубые
туфли. Он проводил женщин взглядом, а когда они исчезли из виду,
повернулся к Кирби и вопросительно посмотрел на него.

- До этой самой минуты, сынок, я гордился тем, что зрение у меня -
единица.

- Простите, сэр?

- Вы не будете так добры объяснить мне, кто здесь только что
пробежал?

- М-м... две молодые женщины.

Турист подошел ближе.

- Сынок, а во что они были одеты?

- Похоже, что ни во что.

Турист посмотрел на Кирби.

- Странно. Если бы я был в твоем возрасте, сынок, я бы уже мчался за
ними, как олень. А ты не кажешься даже задетым. Ты что, нездоров?

- Я... я думал о другом.

- А я, сынок, приехал сюда из Мичигана, позавчера. Объясни мне, может
быть, я что-нибудь не так понял? Может быть, здесь так принято?

- Ну, я бы не...

- Смотри-ка, вон еще одна!

Еще одна была маленькой, загорелой и рыжей. В правой руке у нее
болтался транзистор, в левой - термос. Она совершенно выбилась из сил, ее
качало из стороны в сторону, когда она пробегала мимо них.

После того, как и эта скрылась из виду, пожилой турист тяжело
вздохнул.

- В одном я не могу отказать, сынок - место для наблюдения ты выбрал
превосходное. Что это, кстати, новое увлечение?

- Я не знаю.

- Надеюсь, оно привьется.

Он прикрыл ладонью глаза от солнца и снова посмотрел на пляж.

Неожиданно совсем рядом с Кирби появилась Бонни Ли и бросила пачку
банкнот к нему на колени. Хихикнув, она мгновенно исчезла.

Турист резко повернулся к Кирби.

- Какой у тебя высокий смех, сынок. Ты что-то рассыпал?

- О... это?

- Деньги, не так ли?

- Да, - сказал Кирби сердито, - совершенно верно. Деньги.

Он сгреб банкноты, которые уже начинал растаскивать ветер.

- Похоже, сегодня слишком жаркое солнце, - сказал пожилой турист, -
пойду-ка я лучше отсюда.

И он поплелся прочь.

Какие-то новые люди подошли и столпились вокруг, с любопытством глядя
на деньги. Кирби быстро собрал банкноты. Бонни Ли не стала возиться с
однодолларовыми купюрами, да и пятидолларовых встретилось всего несколько.
Пачка получилась такой толстой, что после того как он сложил ее вдвое,
оказалось довольно трудно запихать ее в боковой карман взятых взаймы брюк.

Покончив с этим, Кирби подобрал одежду Бонни Ли и вдоль пляжа пошел
прочь от скамейки. Он наконец сообразил, что она сможет найти его без
всякого труда. Пока она бегает в красном мире, он будет неподвижен, и она
легко догонит его. Возле стоянки образовалась автомобильная пробка.
Вдалеке послышался рев сирены. Кирби прошел мимо человека, который
медленно и странно двигался по кругу, обалдело ударяя себя по лбу сжатым