Чтение 21–й страницы книги ~Металлическое чудовище~

успокаивала нервы. - И даже если бы хотел, вряд ли взвалил бы на вас все
проблемы и отправился спать.

- Ради Бога, не разыгрывайте примадонну! - выпалил он. - Я не хотел
вас обидеть.

- Простите, Дик. Мы оба немного нервничаем. - Он кивнул, сжал мою
руку.

- Было бы не так плохо, если бы все четверо были бы в нормальном
состоянии. Но Вентнор отключился, и один Бог знает насколько. А Руфь... у
нее все наши неприятности и еще вдобавок свои. Мне кажется... - он
помолчал в нерешительности... - мне кажется, что она не преувеличивала в
своем рассказе. Может, наоборот, преуменьшила.

- Мне тоже, - мрачно согласился я. - И для меня это самое
отвратительное в нашей ситуации - и причина не совсем в Руфи, - добавил я.

- Отвратительно! - повторил он. - Немыслимо, все это немыслимо. И тем
не менее оно существует! И Вентнор - как он пришел в себя, что он говорил.
Как будто заблудившаяся душа обрела голос.

- Был ли это бред, Гудвин? Или - если можно так выразиться - он
вступил в контакт с этими существами, узнал их цель? Правда ли в его
словах?

- Спросите себя сами, - ответил я. - Да вы знаете, что это правда.
Разве вам и до его слов не приходили в голову такие мысли? Мне приходили.
Его слова - лишь интерпретация, синтез фактов. Мне не хватало смелости
сделать это самому.

- Мне тоже, - кивнул он. - Но он пошел дальше. А что он имел в виду,
говоря о Хранителе конусов и о том, что эти существа подчиняются тому же
закону, что и мы? И почему велел нам возвращаться в город? Откуда он мог
знать?

- В этом-то как раз ничего необъяснимого нет, - ответил я. -
Сверхъестественная способность к восприятию благодаря тому, что отрезаны
остальные, естественные каналы. В этом нет ничего необычного. В самой
привычной форме мы находим это в чувствительности слепых. И вы, наверно,
видели эксперименты с гипнозом, когда достигается тот же результат.

- Действуя вполне объяснимым способом, мозг приобретает возможность
реагировать на то, что в нормальном состоянии не замечается; способен
проникнуть восприятием в сферы более широкие, чем в нормальном состоянии.
Есть такие болезни, при которых человек глохнет, но зато может
воспринимать колебания, намного выше и ниже обычного уровня человеческого
восприятия.

- Знаю, - сказал он. - Меня не нужно убеждать. Но мы все это
воспринимаем теоретически - а когда сталкиваемся сами на практике,
начинаем сомневаться.

- Многие ли христиане, по-вашему, не сомневаются, что Спаситель
воскрес их мертвых, но если бы увидели это сегодня, стали бы настаивать на
медицинском осмотре, помещении в клинку? Я не богохульствую, просто
констатирую факты.

Неожиданно он встал и подошел к занавесу, через который исчезла
Норала.

- Дик! - воскликнул я, торопливо идя за ним. - Куда вы? Что
собираетесь делать?

- Иду за Норалой, - ответил он. - Хочу поговорить с ней и
разобраться.

- Дрейк! - в ужасе воскликнул я, - не повторяйте ошибки Вентнора. Так
мы ничего не добьемся. Не нужно, прошу вас, не нужно.

- Вы ошибаетесь, - упрямо ответил он. - Я до нее доберусь. Ей
придется говорить.

Он протянул руку к занавесу. Но не успел его коснуться, как он
раскрылся. Показался черный евнух. Он стоял неподвижно, разглядывая нас;
на его черном лице горело пламя ненависти. Я протиснулся между Дрейком и
им.

- Где твоя хозяйка, Юрук? - спросил я.

- Богиня ушла, - мрачно ответил он.

- Ушла? - Я не мог ему поверить: Норала мимо нас не проходила. -
Куда?

- Кто может спрашивать у богини? Она приходит и уходит, когда ей
вздумается.

Я перевел все это Дику.

- Он должен мне показать, - сказал Дик. - Не бойтесь, Гудвин, я не
стану распускать язык. Но мне нужно с ней поговорить. Правда, нужно.

Что ж, подумал я, в его действиях много разумного. Совершенно
очевидное решение - если, конечно, мы не признаем Норалу чем-то
сверхъестественным; а я не мог признать этого. Она распоряжается
неведомыми силами, она в контакте с металлическими существами, на ней
печать их разума, описанная Руфью, - все это да. Но она по-прежнему
женщина, я был в этом уверен. И, конечно, Дрейк не повторит ошибки
Вентнора.

- Юрук, - сказал я, - мы думаем, ты лжешь. Мы хотим поговорить с
твоей хозяйкой. Отведи нас к ней.

- Я уже сказал вам, что она ушла отсюда, - ответил он. - Если вы мне
не верите, мне все равно. Я не могу отвести вас к ней, потому что не знаю,
где она. Вы хотите, чтобы я провел вас по ее дому?

- Да.

- Богиня приказала мне подчиняться вам. - Он сардонически поклонился.
- Идите за мной.

Поиски наши были коротки. Мы вошли в то, что за неимением лучшего
описания я назову центральным залом. Он круглый и весь покрыт грудами
толстых небольших ковров; их цвета смягчились от времени.

Стены из того же подобия лунного камня, что и то помещение, в которое
мы вошли через внешнюю дверь. Они поднимались вверх, к куполу, хрустальным
цилиндрическим конусом. В стенах четыре двери, такие же, как та, через
которую мы вошли. Мы по очереди заглянули в каждую дверь.

Все помещения оказались равными по размеру и форме, они расходились
радиально от центрального зала. В каждом внешняя стена купола образовывала
стену и потолок. Боковые стены - полупрозрачные перегородки; в каждой
комнате стена, примыкающая к центральному залу, - дугообразная.

Первое помещение оказались абсолютно пустым. Во втором мы увидели с
полдесятка наборов лат, множество коротких обоюдоострых мечей и длинных
копий. Третье, я решил, логово Юрука; внутри медная жаровня, стойка с
копьями и огромный лук; рядом прислонен полный стрел колчан. В четвертой
комнате много больших и маленьких сундуков, деревянных и бронзовых; все
прочно закрыты.

Пятая, несомненно, служила спальней Норалы. На полу толстый слой
древних ковров. Рядом в домашнем беспорядке много пар сандалий. На одном
сундуке груда гребней, поясов и лент, украшенных драгоценными камнями,
алыми, синими, желтыми.

На все это мы едва взглянули. Искали Норалу. И не нашли ни следа. Она
ушла, как и уверял нас евнух; невидимо мелькнула мимо Руфи, может быть,
когда та не отрывала взгляда от брата; а может, в доме есть еще один
тайный выход.

Юрук опустил занавесы и вернулся в первую комнату, мы за ним. Двое
остававшиеся в ней не пошевелились. Мы подтащили седельные мешки и уселись
на них.

Черный евнух присел в десяти шагах, лицом к нам; подбородок он
опустил на колени, глядя на нас немигающими, лишенными всякого выражения
глазами. Потом его удивительно длинные руки медленно двинулись,
неторопливо, размеренно он описывал ими круги и дуги, касаясь пола
когтями. Казалось, эти руки наделены собственной волей, независимы от
остального тела.

Теперь я видел только его кисти, ритмично двигающиеся взад и вперед,
так медленно, так усыпляюще - взад и вперед... - с этих черных рук стекал
сон, они гипнотизировали...

Гипнотизировали! Я сбросил сонливость. Быстро взглянул на Дика, у
того голова повисла, кивала, кивала ритмично, в такт движению черных рук.
Я вскочил на ноги, дрожа от незнакомого чувства гнева, сунул пистолет
прямо в сморщенное лицо.

- Будь проклят! - крикнул я. - Прекрати! Прекрати и повернись к нам
спиной.

Мышцы руки сжались, когти напряглись, готовые схватить меня; глаза
затянулись пленкой ненависти.

Он не мог знать, что эта за трубка, которой я ему угрожаю, но ощутил
угрозу. Обхватив руками колени, повернулся ко мне спиной.

- В чем дело? - сонно спросил Дрейк.

- Он пытался загипнотизировать нас, - коротко ответил я. - И это ему
почти удалось.

- Да. - Дрейк совершенно пришел в себя. - Я смотрел на его руки, и
мне все больше хотелось спать... мне кажется, лучше связать Юрука. - Он
встал.

- Нет, - удержал его я. - Пока мы настороже, он нам не опасен. Не
хочу применять насилие. Подождите, может, это понадобится позже.

- Хорошо, - мрачно кивнул он. - Но говорю вам, доктор, когда наступит
время, я буду действовать решительно. В этом пауке что-то такое, отчего
мне хочется раздавить его... медленно.

- У меня нет угрызений совести - когда это полезно, - так же мрачно
ответил я.

Мы снова опустились на седельные мешки; Дрейк достал черную трубку,
печально посмотрел на нее, потом вопросительно на меня.

- Все мое было на убежавшем пони, - ответил я на его немой вопрос.

- И мое на моем пони, - вздохнул он. - И во время бега в развалинах я
потерял свой кисет.