от последнего резервуара к дальней части кучи свинцовых заготовок. Энни
сидела в сияющем черном кресле, которое казалось, было сделано из осколков
обсидиана. Стеклянный шлем покрывал ее голову и она опиралась на полосу из
золота, которая проходила вдоль высокой спинки. Ей в руки дали два
провода, которые тянулись к ближайшей стороне свинцовой кучи.
и остальным. Тут же напряжение, отличное от телепатического, заполнило
помещение. Я сделал шаг к Энни и почувствовал нарастание сил, которыми она
манипулировала. В одном из резервуаров послышалось бульканье. Какие бы
силы не исходили от Энни, они стали вибрировать. Остальные емкости начали
резонировать.
внезапно у меня заболела голова. Затыкать уши не было смысла, хотя все
пытались делать то же самое. Потом вой затих, и в воздухе поплыли едва
различимые фигуры - странная рыба, странное море... Вибрация снова
усилилась. Казалось, что на нее можно было опереться. Вспомнив свои
дневные впечатления, я почувствовал теперь в явлении что-то более
знакомое.
этим наполняли воздух над резервуарами, вокруг серой кучи. Руки Энни,
лежащие на проводах, были белыми от напряжения.
напротив, и все, что было вокруг, я увидел сквозь линзу мелкого ручья.
Ничего не изменилось, но все же изменилось все. Казалось, что все в
подвале колеблется.
возвратились, чтобы смешаться с рябью.
на мгновение вспыхнули желтым за пеленой ряби. Через некоторое время
вспышка повторилась - на этот раз золотая и более продолжительная. Груда,
казалось, меняла форму, уменьшаясь с каждым новым озарением и
увеличиваясь, когда вспышка угасала.
Серо-золотые затмения-вспышки становились все чаще и чаще. Потом золотой
период цикла увеличился, серый сократился. Потом началось потряхивание,
раздались отчетливые звуки скрежета свинцовых заготовок, трущихся друг о
друга, словно заработал внутренний импульс, стремящийся удержать массу.
Некоторые бруски выпали из общей кучи.
рамку из огня, но совершенно не ведал об этом.
присутствующие, казалось, перевели дыхание в одно и то же время.
Прекрасный, маслянистый, тяжелый блеск...
обратно. Ничего не происходило. Никто не двигался. Что-то должно было
произойти. Должна быть ответная реакция, движение, балансировка...
отшвырнула свою стеклянную корону.
раздался стук, похожий на землетрясение на кирпичном заводе.
возникшего, как эхо, содрогнулся огонь свечей и факелов.
головами. Потом отовсюду на нас посыпалась пыль.
как мне показалось (хотя тут же я решил, что мое больное воображение
обмануло меня), что из самого удаленного уголка здания донеслось едва
различимое ухом эхо, или что-то очень похожее на эхо, вызванное звуком
треска и грохота, который сэр Ланселот так точно описал. Это было, вне
сомнений, простое совпадение, которое привлекло мое внимание, так как
среди стука оконных рам и обычного набора шумов все усиливающейся грозы
звук, сам по себе, не имел решительно ничего, что могло бы заинтересовать
или обеспокоить меня. Я продолжал свой рассказ..."
скрежет. Все помещение, казалось, ходило ходуном, и еще несколько брусков
выпало из серой кучи. Элисон, быстро озираясь по сторонам, стал отступать
к лестнице. Еще мгновение, и трио напротив него сделало то же самое. Потом
донесся грохот, похожий на гром.
перед ним и испустила дух с таким ужасающим и резким шипением, к тому же
очень пронзительным, что Итэлред вынужден был закрыть уши руками, от
жуткого звука, подобного которому он никогда не слышал."
величайшего изумления, так как не могло быть сомнений, что в этом случае я
действительно слышал (хотя с какой стороны он доносился, невозможно было
определить) низкий и очевидно удаленный, но неприятный, продолжительный и
совершенно необычный звук, не то вопль, не то скрип, - точное соответствие
которого жило в моем воображении как невероятный крик дракона, описанный
романистом."
Сначала некоторые из воинов завопили. Побросав оружие, они бросились
вперед в поисках выхода. Энни подняла руки вверх и раскачивала ими из
стороны в сторону. Как будто из сочувствия, все сооружение делало то же
самое. Сверху раздался ужасный треск, и в нескольких местах потолок
обрушился.
казалось, набежавший ветер оплакивал По, слов не было; откуда-то до меня
донесся запах дыма...
Изящные руки с длинными пальцами. Голубая юбка и белая блузка были
выпачканы в песке, подол юбки намок. Ее полные губы дрожали, когда она
переводила взгляд с него на песочный замок и снова на него, но в глазах не
было слез.
босую ногу. Еще одна стена упала, еще одна башня рухнула.
Пожалуйста, не надо!
наступать на него ногами.
вместе с балками, камнями, деревяшками, огонь проник внутрь.
где-то высоко над нами рухнула стена. Я почувствовал, что через минуту вся
эта архитектурная роскошь окажется здесь в подвале рядом с нами.
подхватил ее, когда она стала падать. Потом я воззвал к тем защитным
силам, которые были мне даны еще там, в Испании, перед тем, как я вошел в
Толедо.
подобным. Когда я шел по нему к тому месту, где ждала леди, я услышал за
спиной неровный шум, похожий на звук тысячи струн.
был упомянут в последней воле и завещании Сибрайта Элисона и получил от
него небольшое содержание и имение, известное как коттедж Ландора, где мы
живем вместе с Энни, в то время как я работаю над сборником этих
воспоминаний.
Никто из нас не забыл Эдгара Алана По, который осиротил своим уходом два
Соломатина Татьяна
Орлов Алекс
Рыбаков Вячеслав
Шилова Юлия
Орловский Гай Юлий
Лукьяненко Сергей