живое небо, опушка леса притихла в сумерках, силуэты подсолнухов на краях
огородов собрались и отдыхают после жаркого дня, теряется в неясных
очертаниях вечера прохладный и глубокий спуск к озеру. У кого-нибудь на
крыльце сидят, и слышен невнятный говор, а сколько человек там и что за
компания - не разберешь.
различать и узнавать предметы. В этот час в колонии всегда кажется пусто.
Спрашиваешь себя: да куда же это подевались хлопцы? Пройдитесь по колонии,
и вы увидите их всех. Вот в конюшне человек пять совещаются у висящего на
стене хомута, в пекарне целое заседание - через полчаса будет готов хлеб,
и все люди, прикосновенные к этому делу, к ужину, к дежурству по колонии,
расположились на скамьях в чисто убранной пекарне и тихонько беседуют.
Возле колодца разные люди случайно оказались вместе: тот с ведром бежал за
водой, тот шел мимо, а третьего остановили потому, что еще утром была в
нем нужда: все забыли о воде и вспомнили о чем-то другом, может быть, и
неважном... но разве бывает что-нибудь неважное в хороший летний вечер?
рассказывает одну из своих замечательных сказок:
попа. Что такое? Куда попы девались? А сторож и говорит: "То ж, наверное,
наших попов черт носил сегодня в болото. У нас же четыре поппа". -
"Четыре". - "Ну, так оно и есть: четыре попа за ночь в болото
перетащил..."
взвизгивает Тоська: ему не столько нравится черт, сколько глупый сторож,
который целую ночь смотрел и не разобрал, своих попов или чужих черт
таскал в болото. Представляются все эти одинаковые, безыменные жирные
попы, все это хлопотливое, тяжелое предприятие, - подумайте, перетаскать
их всех на плечах в болото! - все это глубокое безразличие к их судьбе,
такое же вот безразличие, какое бывает при истреблении клопов.
баритонный поддразнивающий говорок Буруна, снова смех, но уже не одной
Оли, а целого девичьего хора, и на поляну вылетает Бурун, придерживая на
голове смятую фуражку, а за ним веселая пестрая погоня.
На поляне остановился заинтересованный Шелапутин и не знает, что ему
делать - смеяться или удирать, ибо у него тоже с девочками старые счеты.
нашему настроению. И кладовые колонии, и селянские погреба, и даже
квартиры воспитателей не перестали еще быть аренной дополнительной
деятельности, хотя и не столь продуктивной, как в первый год нашей
колонии. Пропажа отдельных вещей в колонии вообще сделалась редким
явлением. если и появлялся в колонии новый специалист по таким делам, то
очень быстро начинал понимать, что ему приходится иметь дело не с
заведующим, а с значительной частью коллектива, а коллектив в своих
реакциях был чрезвычайно жесток. В начале лета мне с трудом удалось
вырвать из рук колонистов одного из новеньких, которого ребята поймали при
попытке залезть через окно в комнату Екатерины Григорьевны. Его били с той
слепой злобой и безжалостностью, на которую способна только толпа. Когда я
очутился в этой толпе, меня с такой же злобой отшвырнули в сторону, и
кто-то закричал в горячке:
наполовину была цыганской. На смуглом лице лешего были хорошо пригнаны и
снабжены прекрасным вращательным аппаратом огромные черные глаза, и этим
глазам от природы было дано определенное назначение: смотреть за тем, что
плохо лежит и может быть украдено. Все остальные части тела Лешего слепо
подчинялись распорядительным приказам цыганских глаз: ноги несли Лешего в
ту сторону, в которой находился плохо лежащий предмет, руки послушно
протягивались к нему, спина послушно изгибалась возле какой-нибудь
естественной защиты, уши напряженно прислушивались к разным шорохам и
другим опасным звукам. Какое участие принимала голова Лешего во всех этих
операциях - невозможно сказать. В дальнейшем истории колонии голова
Лешего была достаточно оценена, но в первое время она для всех колонистов
казалась самым ненужным предметом в его организме.
попался: то сопрет с воза, только что прибывшего из города, кусок сала, то
в кладовкеиз-под рук стянет горсть сахарного песку, то у товарища из
кармана вытрусит махорку, то по дороге из пекарни в кухню слопает половину
хлеба, то у воспитателя в квартире во время делового разговора возьмет
столовый нож. Леший никогда не пользовался сколько-нибудь сложным планом
или самым пустяковым инструментом: так уж он был устроен, что лучшим
инструментом считал свои руки. Хлопцы пробовали его бить, но Леший только
ухмылялся:
хотя бы и вы были на моем месте.
опыт, много путешествовал, много видел, сидел понемногу во всех губернских
тюрьмах, был грамотен, остроумен, страшно ловок и неустрашим в движениях,
замечательно умел "садить гопака" и не знал, что такое смущение.
исключительная вороватость нам начинала надоедать. Наконец он попал в
очень неприятную историю, которая надолго привязала его к постели. Как-то
ночью залез он в пекарню и был крепко избит поленом. Наш пекарь, Костя
Ветковский, давно уже страдал от постоянных недостатков хлеба при сдаче,
от уменьшенного припека, от неприятных разговоров с Калиной Ивановичем.
Костя устроил засаду и был удовлетворен свыше меры: прямо на его засаду
ночью прилез Леший. Наутро пришел Леший к Екатерине Григорьевне и просил
помощи. Рассказал, что лазил на дерево рвать шелковицу и вот так
исцарапался. Екатерина Григорьевна очень удивилась такому кровавому
результату простого падения с дерева, но ее дело маленькое: перевязала
Лешему физиономию и отвела в спальню, ибо без ее помощи Леший до спальни
не добрался бы. Костя до поры до времени никому не рассказывал о
подробностях ночи в пекарке: он был занят в свободное время в качестве
сиделки у постели Кузьмы и читал ему "Приключения Тома Сойера".
первый смеялся над своим несчастьем.
Ведь так тебя и убьют когда-нибудь.
я не настоящий вор. Надо будет еще раза два попробовать, а если ничего не
выйдет, то и бросить. Правда же, Антон Семенович?
попробуй сегодня, все равно ничего не выйдет. Не годишься ты на такие
дела.
спер, - наверное, они у тебя сейчас в карманах.
Карабанов:
было с так называемым окружением. Селянские погреба по-прежнему
пользовались симпатиями колонистов, но это дело теперь было в совершенстве
упорядочено и приведено в стройную систему. В погребных операциях
принимали участие исключительно старшие, малышей не допускали и
безжалостно и искренне возбуждали против них уголовные обвинения при
малейшей попытке спуститься под землю. Старшие достигли настолько
выдающейся квалификации, что даже кулацкие языки не смели обвинять колонию
в этом грязном деле. Кроме того, я имел все основания думать, что
оперативным руководством всех погребных дел состоит такой знаток, как
Митягин.
живущих в колонии, и прекрасно понимал, что взять в колонии - значит
обидеть хлопцев. Но на городских базарах и у селян ничего святого не было
для Митягина. По ночам он часто не бывал в колонии, по утрам его с трудом
поднимали к завтраку. По вокресеньям он всегда просился в отпуск и
приходил поздно вечером, иногда в новой фуражке или шарфе и всегда с
гостинцами, которыми угощал всех малышей.Малыши Митягина боготворили, но
он умел скрывать от них свою откровенную воровскую философию. Ко мне
Орловский Гай Юлий
Русанов Владислав
Никитин Юрий
Березин Федор
Каменистый Артем
Емилина Ника