read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



* * *

7
Волнистый стакан с фиалкой в голубых прожилках и кувшин горячего пунша
стоят на столе у постели Эмбера. Три гравюры висят над постелью (он в
сильной простуде) на светло-желтой стене.
Номер первый изображает джентльмена шестнадцатого столетия при передаче
им книги простоватому малому, держащему в левой руке пику и украшенную
лаврами шляпу. Заметьте эту левизну (Почему? Да-с, "вот в чем вопрос", как
выразился однажды мосье Оме, цитируя le journal d'hier; вопрос, на который
деревянным басом отвечает Портрет с титула Первого фолио). Заметьте также
подпись: "Ink, a drug". Чей-то досужий карандаш (Эмбер весьма ценил эту
ученую шутку) занумеровал буквы так, что получилось "Grudinka", -- это
означает "бекон" в некоторых славянских языках.
Номер второй показывает того же увальня (теперь приодетого
джентльменом), стягивающего с головы самого джентльмена (он теперь сидит за
столом и пишет) некое подобие шапски. Понизу той же рукой написано:
"Ham-let, или Homelette au Lard".
Наконец, на номере третьем -- дорога, пеший путник (в украденной
шапске) и указатель "В Хай-Уиком".
Имя его подобно Протею. В каждом углу он плодит двойников. Почерку его
бессознательно подражают законники, которым выпала доля писать той же рукой.
В сырое утро 27 ноября 1582го года он -- Шакспир, она -- Уотли из
Темпл-Графтон. Два дня спустя, он -- Шагспир, она же -- Хатуэй из
Стратфорда-на-Авоне. Так кто же он? Вильям Икс, прехитро составленный из
двух левых рук и личины. Кто еще? Человек, сказавший (не первым), что слава
Господня в том, чтобы скрыть, а человечья -- сыскать. Впрочем, то, что
уорикширский парень писал пьесы, более чем удовлетворительно доказывается
мощью сморщенных яблок и бледного первоцвета.
Здесь две темы: шекспировская, исполняемая в настоящем времени Эмбером,
чинно принимающим гостя в своей спальне; и совершенно иная -- сложная смесь
прошлого, настоящего и будущего -- тема, которой ужасное отсутствие Ольги
причиняет страшные затруднения. Это была, это есть их первая встреча со
времени ее смерти. Круг не заговорит о ней, даже не спросит о прахе; и
Эмбер, который тоже стесняется смерти, не знает, что сказать. Имей он
возможность свободно передвигаться, он мог бы молча обнять своего толстого
друга (жалкое поражение для философа и поэта, привыкших верить, что слово
превыше дела), но как это сделать, когда один из двух лежит в постели? Круг,
наполовину намеренно, остается недосягаемым. Трудный он человек. Описать
спальню. Упомянуть о ярких карих глазах Эмбера. Горячий пунш и приступ жара.
Крепкий блестящий нос в голубых прожилках, браслет на волосистом запястье.
Ну, скажи что-нибудь. Спроси о Давиде. Упомяни кошмар репетиций.
-- Давид тоже слег с простудой (ist auk beterkeltet), но мы не потому
вернулись назад [zueruk]. Так что [shto bish] ты говорил о репетициях
[repetitiakh]?
Эмбер благодарно принимает предложенную тему. Он мог бы спросить: "а
почему?". Чуть позже он узнает причину. В этой туманной области он смутно
ощущает опасность для чувствительной души. И предпочитает поговорить на
профессиональные темы. Последний шанс описать спальню.
Слишком поздно. Эмбер ораторствует. Он даже преувеличивает свой
ораторский пыл. В сжатом и обезвоженном виде последние впечатления Эмбера,
литературного советника Государственного Театра, можно представить так:
-- Лучшие два Гамлета, какие у нас были, да просто единственно сносные,
оба загримировались, перешли границу и теперь, сказывают, неистово интригуют
в Париже, дорогой едва не поубивав друг друга. Из молодых, которых мы
смотрели, ни единый никуда не годится, хотя один-два обладают по крайней
мере тучностью, потребной для роли. По причинам, которые я сейчас поясню,
Озрик и Фортинбрас чрезвычайно возвысились над прочими персонажами. Королева
в положении. Лаэрт по своей комплекции не способен освоить и азов
фехтования. Я утратил к этой постановке всякий интерес, потому что мне не по
силам изменить нелепые очертания, которые она принимает. Единственная моя
скромная цель нынче -- заставить актеров усвоить мой перевод вместо той
гадости, к которой они пристрастились. С другой стороны, этот любимейший из
моих трудов, начатый так давно, пока не вполне окончен, и необходимость
подстегивать его ради случайной (чтоб не сказать большего) цели раздражает
меня чрезвычайно. Но, впрочем, и это пустяки в сравненьи с кошмаром --
слышать, как актеры с каким-то атавистическим облегчением съезжают на
тарабарщину традиционной версии (Кронберга) всякий раз, что жулик Верн, а
Верн слаб и предпочитает идеи словам, позволяет им это у меня за спиной.
Эмбер принимается объяснять, почему новое правительство сочло возможным
стерпеть постановку запутанной елизаветинской пьесы. Он излагает идею,
лежащую в основе спектакля. Верн, покорно возглавивший постановку, извлек
концепцию пьесы из диковинной книги покойного профессора Гамма "Подлинная
интрига 'Гамлета'".
-- "Лед и сталь [писал профессор] -- вот физическая амальгама, мысль о
которой внушает нам личность странно жесткого и тяжкого Призрака. В этом
союзе будет ныне рожден Фортинбрас (Железнобокий). Согласно извечным
принципам сцены, все предвещаемое обязано овеществиться: потрясение должно
состояться, чего бы оно ни стоило. Экспозиция "Гамлета" угрюмо сулит зрителю
пьесу, основанную на попытке молодого Фортинбраса вернуть земли, проигранные
его отцом королю Гамлету. Вот конфликт и вот интрига. Втихую переносить
ударение со здоровой, сильной, ясно очерченной нордической темы на
хамелеонистические настроения импотентного Датчанина означало бы, в условиях
современной сцены, наносить оскорбление детерминизму и здравому смыслу.
Каковы бы ни были намерения Шекспира или Кида, нельзя сомневаться в
том, что лейтмотивом, движущей силой действия пьесы является коррупция
гражданской и военной жизни в Дании. Вообразите мораль армии, где солдат,
коему не пристало страшиться ни грома, ни безмолвия, сообщает, что у него на
сердце тоска! Сознательно или подсознательно автор "Гамлета" создал трагедию
масс, обосновав тем самым доминирование общества над личностью. Это не
означает, впрочем, что в пьесе отсутствует осязаемый герой. Но таковым не
является Гамлет. Подлинный герой -- это, разумеется, Фортинбрас, цветущий
юный рыцарь, прекрасный и твердый до мозга костей. С Божьего соизволения
этот славный нордический юноша перенимает власть над жалкой Данией, которой
столь дурно управляли дегенеративный король Гамлет и жидо-латинянин Клавдий.
Как и во всех упадочных демократиях, в Дании, выведенной в пьесе,
каждый страдает недержанием речи. Если необходимо спасать Государство, если
нация хочет быть достойной нового сильного правительства, значит, следует
переменить все; здравый смысл народа обязан выплюнуть изысканные яства,
состряпанные из поэзии и лунного света, и простое слово, verbum sine ornatu,
равно внятное и человеку и зверю, слово, сопровождаемое соответственным
делом, должно воцариться снова. Молодой Фортинбрас обладает древним и
наследственным правом на датский престол. Некое темное дело, неправедное и
насильственное, некий грязный трюк дегенеративного феодализма, некий
масонский маневр, измышленный Шейлоками из высших финансовых кругов, лишили
его семью предмета ее законных притязаний, и тень этого преступления,
подобно темному заднику, продолжает нависать до той поры, пока в
заключительной сцене идея правосудия масс не налагает на пьесу в целом
присущего ей отпечатка исторической значимости.
Трех тысяч червонцев и недели, примерно, наличного времени вряд ли
могло хватить для захвата Польши (по крайней мере в те времена); но их как
раз хватило для другого. Пропивший свой разум Клавдий вполне был обманут
уверениями молодого Фортинбраса в том, что он, Фортинбрас, пройдет через
земли Клавдия на своем (удивительно окольном) пути в Польшу вместе с армией,
набранной для решения совершенно иной задачи. О нет, грязным полякам нечего
было трястись от страха: это завоевание не состоялось, не их болот и лесов
домогался наш герой. Вместо того, чтобы маршировать к порту, Фортинбрас,
этот гениальный солдат, затаился в ожидании, и "вперед не торопясь" (как
прошептал он своим войскам, отправив Капитана с поклоном к Клавдию) могло
означать лишь одно: не торопясь отправляйтесь в укрытие, покамест враг
(король датский) думает, что вы отплыли в Польшу.
Подлинная интрига пьесы становится ясной, как день, если понять
следующее: Призрак, явившийся на зубчатые стены Эльсинора, -- это вовсе не
тень отца Гамлета. Это тень отца Фортинбраса, убитого королем Гамлетом. Дух
убитого прикидывается духом убийцы, -- какой великолепный пример
дальновидной стратегии, какое глубокое и напряженное восхищение возбуждает
он в нас! Многословный и, вероятно, совершенно неверный отчет о смерти
старого Гамлета, сообщенный этим прелестным притворщиком, предназначен
единственно для того, чтобы создать в государстве innerliche Unruhe и
подорвать моральный дух датчан. Яд, по капле вливаемый спящему в ухо, есть
символ умелого впрыскивания смертоносных слухов, символ, который вряд ли мог
пройти незамеченным партером времен Шекспира. Таким образом, старик
Фортинбрас, надев личину вражьего призрака, готовит крушение вражьего сына и
триумф своего отпрыска. О нет, "кары" не были случайны, "убийства" не были
негаданны, как представляется свидетелю Горацио, нота глубокого
удовлетворения (которого не может не разделить и публика) присутствует в
гортанном выкрике молодого героя: -- Ха-ха, вся эта кровь кричит о бойне
(понимай: все эти лисы слопали друг дружку), -- когда он озирает груды
мертвых тел, -- все, что осталось от гнили датской державы. Мы легко можем
вообразить его присоединившимся к грубоватой вспышке сыновьей
признательности: "Неплохо поработал, старый крот!"
Но возвратимся к Озрику. Болтливый Гамлет только что обращался к черепу
шута; теперь череп паясничающей смерти обращается к Гамлету. Обратите
внимание на замечательное сопоставление: череп -- скорлупа: "Побежал со
скорлупой на макушке". Йорик и Озрик почти рифмуются, но то, что было
ерничаньем в одном, стало остью (костью, осью -- os) в другом. Мешая язык
судна с языком посудной лавки, этот посредник, одетый в наряд причудливого
придворного, явился как комиссионер смерти, той самой смерти, которой Гамлет
только что избегнул на море. Крылышки на камзоле и цветистые околичности
маскируют серьезность цели, дерзновенный и коварный ум. Кто же он, этот



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [ 18 ] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2024г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.