read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



для Лары. Через несколько часов Лару перевезли туда в
лихорадочном жару и полуобморочном состоянии. У нее была
нервная горячка.

2
Руфина Онисимовна была передовой женщиной, врагом
предрассудков, доброжелательницей всего, как она думала и
выражалась, "положительного и жизнеспособного".
У нее на комоде лежал экземпляр Эрфуртской программы с
надписью составителя. На одной из фотографий, прибитых к
стене, ее муж, "мой добрый Войт", был снят на народном гуляний
в Швейцарии вместе с Плехановым. Оба были в люстриновых
пиджаках и панамах.
Руфина Онисимовна с первого взгляда невзлюбила свою больную
квартирантку. Она считала Лару злостной симулянткой. Припадки
Лариного бреда казались Руфине Онисимовне сплошным
притворством. Руфина Онисимовна готова была побожиться, что
Лара разыгрывает помешанную Маргариту в темнице.
Руфина Онисимовна выражала Ларе свое презрение повышенным
оживлением. Она хлопала дверьми и громко напевала, вихрем
носясь по своей части квартиры, и по целым дням проветривала у
себя комнаты.
Ее квартира была в верхнем этаже большого дома на Арбате.
Окна этого этажа, начиная с зимнего солнцеворота, наполнялись
через край голубым светлым небом, широким, как река в
половодье. Ползимы квартира была полна признаками будущей
весны, ее предвестиями.
В форточки дул теплый ветер с юга, на вокзалах белугой
ревели паровозы, и болеющая Лара, лежа в постели, предавалась
на досуге далеким воспоминаниям.
Очень часто ей вспоминался первый вечер их приезда в Москву
с Урала, лет семь-восемь тому назад, в незабвенном детстве.
Они ехали в пролетке полутемными переулками через всю
Москву в номера с вокзала. Приближающиеся и удаляющиеся фонари
отбрасывали тень их горбящегося извозчика на стены зданий.
Тень росла, росла, достигала неестественных размеров,
накрывала мостовую и крыши, обрывалась. И все начиналось
сначала.
В темноте над головой трезвонили московские сорок сороков,
по земле со звоном разъезжали конки, но кричащие витрины и
огни тоже оглушали Лару, как будто и они издавали какой-то
свой звук, как колокола и колеса.
На столе в номере ее ошеломил неимоверной величины арбуз,
хлеб-соль Комаровского им на новоселье. Арбуз казался Ларе
символом властности Комаровского и его богатства. Когда Виктор
Ипполитович ударом ножа раскроил надвое звонко хряснувшее,
темно-зеленое, круглое диво с ледяной, сахаристой сердцевиной,
у Лары захватило дух от страха, но она не посмела отказаться.
Она через силу глотала розовые душистые куски, которые от
волнения становились у нее поперек горла.
И ведь эта робость перед дорогим кушаньем и ночною столицей
потом так повторилась в ее робости перед Комаровским --
главная разгадка всего происшедшего. Но теперь он был
неузнаваем. Ничего не требовал, не напоминал о себе и даже не
показывался. И постоянно, держась на расстоянии,
благороднейшим образом предлагал свою помощь.
Совсем другое дело было посещение Кологривова. Лара очень
обрадовалась Лаврентию Михайловичу. Не потому чтобы он был так
высок и статен, а благодаря выпиравшей из него живости и
таланту гость занял собою, своим искрящимся взглядом и своей
умною усмешкою полкомнаты. В ней стало теснее.
Он сидел, потирая руки, перед Лариной кроватью. Когда его
вызывали в Петербург в Совет министров, он разговаривал с
сановными старцами так, словно это были шалуны приготовишки. А
тут перед ним лежала недавняя часть его домашнего очага,
что-то вроде его родной дочери, с которою, как со всеми
домашними, он перекидывался взглядами и замечаниями только на
ходу и мельком (это составляло отличительную прелесть их
сжатого, выразительного общения, обе стороны это знали). Он не
мог относиться к Ларе тяжело и безразлично, как ко взрослой.
Он не знал, как с ней говорить, чтобы не обидеть ее, и сказал,
усмехнувшись ей, как ребенку:
-- Что же вы это, матушка, затеяли? Кому нужны эти
мелодрамы? -- Он смолк и стал рассматривать пятна сырости на
потолке и обоях. Потом, укоризненно покачал головой,
продолжал: -- В Дюссельдорфе выставка открывается
международная -- живописи, скульптуры, садоводства. Собираюсь.
Сыровато у вас. И долго это вы намерены болтаться между небом
и землею? Здесь ведь не Бог весть какое раздолье. Эта
Войтесса, между нами говоря, порядочная дрянь. Я ее знаю.
Переезжайте. Довольно вам валяться. Поболели и ладно. Пора
подыматься. Перемените комнату, займитесь предметами, кончайте
курсы. Есть у меня один художник знакомый. Он уезжает на два
года в Туркестан. У него мастерская разгорожена переборками,
и, собственно говоря, это целая небольшая квартира. Кажется,
он готов передать ее вместе с обстановкой в хорошие руки.
Хотите, устрою? И затем вот что. Позвольте уж я по-деловому. Я
давно хотел, это моя священная обязанность... С тех пор как
Липа... Вот тут небольшая сумма, наградные за ее окончание...
Нет, позвольте, позвольте... Нет, прошу вас, не упирайтесь...
Нет, извините, пожалуйста.
И, уходя, он заставил ее, несмотря на ее возражения, слезы
и даже что-то вроде драки, принять от него банковский чек на
десять тысяч.
Выздоровев, Лара переехала на новое пепелище, расхваленное
Кологривовым. Место было совсем поблизости у Смоленского
рынка. Квартира находилась наверху небольшого каменного дома в
два этажа, старинной стройки. Низ занимали торговые склады. В
доме жили ломовые извозчики. Двор был вымощен булыжником и
всегда покрыт рассыпанным овсом и рассоренным сеном. По двору,
воркуя, похаживали голуби. Они шумной стайкой подпархивали над
землей, не выше Лариного окна, когда по каменному сточному
жолобу двора табунком пробегали крысы.

3
Много горя было с Пашею. Пока Лара серьезно хворала, его не
допускали к ней. Что должен был он почувствовать? Лара хотела
убить человека, по Пашиным понятиям, безразличного ей, а потом
очутилась под покровительством этого человека, жертвы своего
неудавшегося убийства. И это все после памятного их разговора
рождественскою ночью, при горящей свече! Если бы не этот
человек, Лару бы арестовали и судили. Он отвел от нее
грозившую ей кару. Благодаря ему она осталась на курсах, цела
и невредима. Паша терзался и недоумевал.
Когда ей стало лучше, Лара вызвала Пашу к себе. Она
сказала:
-- Я плохая. Ты не знаешь меня, я когда-нибудь расскажу
тебе. Мне трудно говорить, ты видишь, я захлебываюсь от слез,
но брось, забудь меня, я тебя не стою.
Пошли душераздирающие сцены, одна невыносимее другой.
Войтковская, -- потому что это происходило еще во время
Лариного пребывания на Арбате, -- Войтковская при виде
заплаканного Паши кидалась из коридора на свою половину,
валилась на диван и хохотала до колик, приговаривая: "Ой не
могу, ой не могу! Вот это можно сказать действительно...
Ха-ха-ха! Богатырь! Ха-ха-ха! Еруслан Лазаревич!"
Чтобы избавить Пашу от пятнающей привязанности, вырвать ее
с корнем и положить конец мучениям, Лара объявила Паше, что на
отрез отказывается от него, потому что не любит его, но так
рыдала, произнося это отречение, что ей нельзя было поверить.
Паша подозревал ее во всех смертных грехах, не верил ни одному
ее слову, готов был проклясть и возненавидеть, и любил ее
дьявольски, и ревновал ее к ее собственным мыслям, к кружке,
из которой она пила, и к подушке, на которой она лежала. Чтобы
не сойти с ума, надо было действовать решительнее и скорее.
Они решили пожениться, не откладывая, еще до окончания
экзаменов. Было предположение венчаться на Красную горку.
Свадьбу по Лариной просьбе опять отложили.
Их венчали в Духов день, на второй день Троицы, когда с
несомненностью выяснилась успешность их окончания. Всем
распоряжалась Людмила Капитоновна Чепурко, мать Туси Чепурко,
Лариной однокурсницы, вместе с ней окончившей. Людмила
Капитоновна была красивая женщина с высокой грудью и низким
голосом, хорошая певица и страшная выдумщица. В придачу к
действительным примерам и поверьям, известным ей, она на ходу
экспромтом сочиняла множество собственных.
Была ужасная жара в городе, когда Лару "повезли под
злат-венец", как цыганским Панинским басом мурлыкала себе под



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 [ 36 ] 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2024г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.