Чтение 107–й страницы книги ~Долгий путь в лабиринте~

марксизма.

- Хуже, если бы он и она орали о своей ненависти к большевикам,
не так ли?

- Да, группенфюрер... Так вот, для вида я дал согласие на
заброску Энрико Гарсия к русским на каком-нибудь более позднем этапе.
Она обрадовалась, стала учить его языку... Но все равно это химера и
чушь. Мы никогда не пошлем его в Россию. Провалится в первый же день.

- Кажется, он пилот?

- У него пилотское свидетельство. Был личный самолет. Ко всему,
он хорошо знает оружие, владеет приемами каратэ. Помните эпизод в
тюрьме, когда он уложил набросившихся на него уголовников? Это и было
знаменитое каратэ.

- Вот как!.. Я хотел бы взглянуть на этого человека.

- Я и забыл, что вы спортсмен, группенфюрер!.. Думаю, он придется
вам по душе. Здоровый, сильный мужчина. Хороший образчик человеческой
породы.

- Поначалу я думал передать его в абвер. Там организуется
испанский батальон. Фюрер считает: Южная Америка столь же важна для
новой Германии, как и просторы Восточной Европы. Придет время, мы
высадим тысячные десанты где-нибудь в устье Рио Колорадо или Рио
Негро... Там уже действуют наши колонисты: скупают земли в прибрежной
полосе, исподволь готовят запасы горючего, продовольствия, обзаводятся
транспортом...

- В испанском батальоне Энрико Диас был бы на месте.

- Это от него не уйдет. А пока он будет у вас. Пусть его учат
русскому языку и всему тому, что может пригодиться в России. Видите
ли, восточный поход вермахта может продлиться несколько недель, как
надеется фюрер...

- А может, и дольше?

- История войн свидетельствует, что бывают всякие неожиданности,
- уклончиво проговорил Гейдрих.

Он встал, прошел к стене, на которой висела большая карта
Советского Союза, принялся разглядывать ее. Тилле терпеливо ждал.
Постепенно ему передалось беспокойство, проскользнувшее в словах
начальника. Он тоже приблизился к карте.

- Да, это не Франция с Англией, - сказал Тилле.

Гейдрих не ответил. Из головы не выходил документ, который
недавно показал ему глава СС Генрих Гиммлер. Показал и тотчас запер в
сейф.

Вверху стояло: "Фюрер и верховный главнокомандующий вермахтом".
Далее шла дата: "18.12.1940 года". И наконец, название документа:
"Директива э 21. Вариант "Барбаросса".

Это был план нападения на СССР. Он начинался фразой: "Немецкие
вооруженные силы должны быть готовы к тому, чтобы еще до окончания
войны с Англией победить путем быстротечной военной операции Советскую
Россию..."

Семь последних слов этой фразы были подчеркнуты.

Значит, даже не война в полном смысле слова, а мгновенный всплеск
немецкой военной мощи, некая огненная лавина, которая, как извержение
вулкана, в считанные недели затопит просторы России.

Можно ли оспорить такое решение фюрера, чей военный гений
блестяще выдержал все испытания последних лет? Мысль была настолько
нелепа, что Гейдрих усмехнулся.

Но ему было известно и другое. Сравнительно недавно в Восточной
Пруссии, близ города Растенбурга, особые формирования СС и приданные
ей строительные подразделения организации Тодта начали сооружение
секретного подземного города - будущей ставки фюрера на Востоке.
Предусмотрено создание свыше сорока казематов, укрытых многометровыми
слоями бетона и стали, системы лифтов, подземной электростанции,
мощного узла связи, других служб. Строительство поглотит сотни тысяч
тонн ценнейших материалов, труд целой армии рабочих и инженеров...
Зачем все это, если Россия будет повержена в считанные недели? Неужели
в глубине души фюрер опасается, что восточный поход может
затянуться?..

Гейдрих вернулся к столу в глубокой задумчивости.

- Думаю, мы обо всем поговорили, - сказал он Тилле, который все
еще стоял у карты, - Вы свободны, штандартенфюрер. Я дам знать, когда
найду время поглядеть на этого вашего феномена.

Тилле покинул кабинет.

Оставшись один, шеф РСХА некоторое время ходил по комнате, снова
обдумывая все связанное с предстоящей войной против России. Сейчас он
по-иному оценивал и смысл начавшейся операции в нефтяном центре
Советского Союза. Руководители рейха требуют провести там серию
диверсий, чтобы главный противник Германии лишился преимущества в
обеспеченности топливом. Есть ли логика в таком решении, если считать,
что военные разработки фюрера безошибочны и восточный поход окажется
быстротечным? Вряд ли в этих условиях обилие нефти даст Советам
реальное преимущество. Не вернее ли предположить, что сами русские
попытаются уничтожить свои нефтепромыслы и заводы, как только немецкие
армии форсируют Волгу и перевалы Кавказа?

Взгляд упал на белый телефонный аппарат непосредственной связи с
рейхсфюрером СС. Рука потянулась к телефону. Стоит снять трубку - и
раздастся глуховатый голос: "Рейнгард, слушаю вас!" И конечно, тотчас
будет включено записывающее устройство...

Перед Гейдрихом возникло мягкое, будто опухшее лицо Генриха
Гиммлера, его неподвижные бесцветные глаза, в которых никогда ничего
не прочитаешь. И он задержал руку. Еще достаточно свежо в памяти все
то, что произошло с Эрнстом Ремом, Грегором Штрассером и другими,
когда они попытались мыслить независимо, в чем-то не согласиться с
Гитлером, Герингом, Гиммлером...

Да и имелись ли на самом деле реальные основания сомневаться в
фюрере как политике и стратеге!.. Его дерзость, напор, психологическое
чутье, умение всколыхнуть нацию, мобилизовать мощь империи и устремить
все это на врага неизменно приводили к триумфу. Конечно, и на этот раз
он все взвесил, оценил, рассчитал. Если же что-либо кажется
непонятным, сомнительным - это потому, что фюрер знает больше, видит
дальше, не обязан до конца раскрывать свои планы и замыслы. Так
случалось не раз, и всегда побеждал талант фюрера.

Вошел адъютант и доложил, что прибыл бригадефюрер СС1 профессор
Ганс Брандт.

1 Чин в СС, соответствовал званию генерал-майора,

Гейдрих кивнул. Этот визит был обговорен несколько дней назад.
Брандт, врач и крупный специалист в области ядов, занимал пост
генерального комиссара по отравляющим веществам. Гейдриху было
приказано принять Брандта, рассмотреть его предложения и решить вопрос
положительно.

Впервые Гейдрих вступил в контакт с Гансом Брандтом позапрошлой
осенью. Именно тогда, 1 сентября 1939 года, Гитлер подписал документ,
требовавший, чтобы "из гуманных соображений неизлечимо больным, в
случае критической оценки их болезненного состояния, обеспечивалась
легкая смерть". Реализация документа была поручена доктору медицины
Брандту и, как это знал Гейдрих, протекала весьма успешно. За два года
в клиниках и больницах уже было умерщвлено свыше 100000 человек
душевнобольных, инвалидов, калек, дистрофиков из числа иностранных
рабочих, доведенных до этого состояния непосильным трудом и плохим
питанием, а также всякого рода "антиобщественных элементов", то есть
антифашистов, смутьянов... Акция называлась "Эвтаназия"1. С каждым
месяцем границы ее применения все расширялись2. Как выразился Гиммлер
на совещании у фюрера, уничтожались "бесполезные едоки", а заодно с
ними - "враги нации и государства".

1 "Легкая смерть", от греческого слова "танатос" - смерть.

2 До конца войны в Германии в домах призрения, больницах и домах
для душевнобольных было уничтожено не менее 275000 человек

Брандт вошел, браво вытянулся у порога и прокричал приветствие.
Одетый в мешковатый штатский костюм, он держался так, будто был в
мундире СС. Внешне он чем-то походил на Гиммлера и весьма гордился
этим.

- Дорогой группенфюрер, - затараторил он, - вы отлично выглядите.
Непостижимо, как это удается при той тяжелой ноше, которую - я знаю! -
вот уже столько лет вы с честью несете на своих плечах!

Получив приглашение сесть, он плюхнулся в кресло, стал вытирать
лицо красным шелковым платком.

Гейдрих вышел из-за стола, сел в кресло напротив гостя, раскрыл
перед ним коробку с сигаретами.

Брандт замахал рукой и стал объяснять, как четыре года назад ему
удалось подавить страсть к табаку и какие меры он принимает, чтобы
вновь не начать курить.

- Что привело вас ко мне? - прервал его Гейдрих.

Брандт запнулся. Но это продолжалось секунду. В следующее
мгновение он с той же горячностью начал излагать существо дела. Фюрер
пошел навстречу предложениям группы видных медиков и биологов,
озабоченных необходимостью двигать вперед немецкую науку куда более
высокими темпами, чем это делалось до сих пор. Решено создать сеть
специальных клиник и лабораторий. Как правило, они будут размещены на
территории концлагерей, ибо в основе исследований лежат широкие
эксперименты на живом человеческом материале. В папке, которую он
принес и оставит группенфюреру Гейдриху, все подробно описано и
обосновано. Поэтому нет смысла терять время на устные объяснения. Но
об одном направлении исследований он все же хотел бы сказать несколько
слов.