всех поколениях, и теперь оно стало Истиной. Не для меня - я знал эту
Истину всегда, я сам ее придумал и хранил.
дрожью в руках и слабостью в ногах. И когда Моше схватился рукой за выступ
и перепрыгнул через небольшой провал, а спутники его - их было трое -
отстали, не решаясь это сделать, я сказал себе "пора", и острогранная
скала чуть повыше путников пошатнулась и рухнула. Она промчалась вниз,
грохоча и разламываясь на части, от неожиданности и испуга спутники Моше
остановились, на миг ослабли их руки, и этого оказалось достаточно: все
трое не удержались на ногах, и общий вопль ужаса отразился от скал.
произошло, но не остановился, продолжая карабкаться вверх, он уже почти
добрался до ровной площадки, цель была близка, и в буром пятне чудилась
ему кровь людская, кровь народа его, оставшегося внизу, на равнине, и
ждущего - чего? Он еще не знал.
слепящего послеполуденного солнца. Моше видел только мой силуэт, и его
распаленному воображению предстало существо, сияющее огнем.
огненном шаре, и Бог повелел ему слушать и запоминать. Я не в силах был
переделать природу человека. Но мог попытаться убедить. Что ж, пора
начинать.
медленно опустился на колени, глаза его закрылись, он слушал.
когда я еще мог все. Говорил о красоте молодой планеты, о первожизни,
которую я создал в океане из неживой материи, и о перволюдях - в них я
вложил последние свои силы и выпустил в Мир, чтобы они в нем жили.
разумные существа. Они предоставлены себе, и в мыслях у них хаос, подобный
тому, каким был Мир до Дня первого.
прелюбодействовать. Не красть. Не произносить ложного свидетельства на
ближнего своего. Не желать дома ближнего своего; не желать жены ближнего
своего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его...
понятого еще только десятую часть мог пересказать своими словами. Я знал,
что пройдут века, и пересказ Моше, сам уже во многом сфантазированный,
обрастет нелепыми подробностями. Но это было неизбежно - рождалась Книга.
что он мог бы держать в руках и показывать: вот Книга, дарованная Богом.
Каменные пластины я обтачивал год, выбивал на них буквы, понятные народу
Моше. Конечно, это был не весь текст: ровно столько, сколько голубоглазый
гигант смог бы унести.
был еще совершить нелегкий спуск, и я не хотел, чтобы он сломал себе шею.
Очнувшись от транса, Моше огляделся (я отошел за камни), увидел у своих
ног божественные скрижали, и сдавленный вопль вырвался из его груди.
побежал по камням вниз - слишком резво, как мне показалось.
предвкушая горячий ужин и теплую постель под холодными звездами. Жена моя
ждала своего мужа и повелителя, чтобы этой ночью зачать сына, которому
предстоит родить своего через двадцать с небольшим лет, и тогда умрет это
мое тело, а дух мой перейдет в потомка, чтобы продолжить цепь жизни. Я был
человеком среди людей, и Заповеди, которые я дал Моше и его народу, были
Заповедями и для меня. Я знал, как трудно исполнять их. И как нужно, чтобы
они были исполнены.
пригласил его к себе и показал процесс Дарования Торы. - Ты ведь не
думаешь, что это все происходило на самом деле?
о себе...
они посмотрят.
историк, а не полицейский. Да, кто-то из них, учеников ешивы, убил
Слуцкого, и мне было все равно - кто. За что - я знал, и они знали, а если
Роман этого еще не понял, путь думает. Я перебросил на полицейский
компьютер все просчитанные реальности и забыл о соседе своем Романе
Бутлере. Пробегая глазами список файлов, созданных на основании проработки
записей Слуцкого (я не мог назвать его иначе, его настоящим именем, не
мог, не был готов к этому), я остановился на файле "Каин"...
был земледельцем, второй - скотоводом. И Каин на самом деле убил. Все
остальное - плод фантазии Моше, воображение у него по тем временам было
отменное, лучше, чем память.
было придумано тем же Моше, чтобы упростить для самого себя понимание
сути. Я говорил ему так: "И создал Бог первых людей на Земле, и было это в
День пятый, и явились первые люди наги и босы, и не знали ни имен своих,
ни сути своей, ни назначения своего, ибо разум их еще не проснулся".
Перепутать "на Земле" и "из земли" - это еще не самое грустное, вторая
часть фразы и вовсе выпала, ну да не о том речь.
в племени человек триста, скота чуть побольше. Каин - был он старшим
братом - не любил сторожить стадо, делал это, когда прикажут. В свои
двадцать восемь он еще не совершил того, что полагалось мужчине - не взял
жену, не родил ребенка. Был замкнут, угрюм.
понимал, чего хочет. Где бы ни стояло племя, он закапывал в землю косточки
плодов и ждал. Он мог часами лежать на земле неподвижно, глядя в одну
точку, где пробивались на свет слабые ростки. Что будет потом? Вырастет
дерево? Куст? Он не знал.
родится апельсин, из шиповника - шиповник, да и проблемы урожайности, как
и возможность употреблять выращенное в пищу, его не волновали. Хотелось
знать, что из этого вырастет. Может быть, следовало в истории науки
обозначить эту веху: Каин, скорее всего, был первым человеком, обладавшим
истинно научным мироощущением.
результата. Племя кочевало, на одной стоянке задерживалось не больше, чем
на месяц-другой, и за это короткое время Каин мог убедиться лишь в том,
что семя (он носил с собой в мешочках много разных косточек) проросло и
побеги начали вытягиваться вверх. А дальше, что же дальше? Ничего. Племя
уходило, уходил Каин, оглядываясь в пути, и когда, бывало, племя
возвращалось на прежнее место - через полгода, год, а то и больший срок, -
Каин бросался искать свою делянку, чаще всего не находил, но изредка
обнаруживал кустик или стебель и был уверен, что это - его семя.
остаться незамеченными. Племя - организм, плохо ли, хорошо ли
функционирующий, но - единый. В племени знали, чем занят Каин. Бесполезное
занятие, но и вреда мало.
часть овец прежде, чем Каин поднял тревогу. Потеря стада - трагедия. Каина
судили.
хватит надолго.
Авель бил тоже. Как все.
кустики, названия которых он не знал, весна выдалась сухая, и Каин носил
воду от источника, поливал растения и плакал, вспоминая, как бил его
родной брат. Младший.
деревянном ковше, и приходилось много раз бегать туда и обратно), а,
вернувшись, увидел картину, от которой захлестнулось его сердце, помутился
разум, ковш упал, вода пролилась, и свет померк. Брат его Авель стоял над
разоренной делянкой и дотаптывал последний кустик. Остальные, частью
выдернутые с корнями, частью затоптанные, были уже мертвы. Убиты его дети,
его радость, смысл его жизни. А брат его Авель смотрел исподлобья, он не
торжествовал победу, он просто исполнил долг. Спасал брата. Как он понимал
Посняков Андрей
Афанасьев Роман
Орловский Гай Юлий
Корнев Павел
Ковальчук Вера
Сертаков Виталий