Онора. Толстуха сразу повела себя очень развязно, уселась у постели,
взяла Христиану за руки, принялась расспрашивать, как врач, и, удовлет-
воренная ее ответами, заявила:
жил на подушку. И так же, как накануне, мать прижалась щекой к закутан-
ному детскому тельцу, которого она еще не видела, и, ощущая сквозь ткань
его теплоту, сразу прониклась блаженным спокойствием.
голоском.
большеротая женщина, осклабив в улыбке широкие и блестящие костяшки зу-
бов. Эти людоедские зубы даже испугали Христиану. Кормилица расстегнула
кофту, выпростала тяжелую и мягкую грудь, набухшую молоком, точно ко-
ровье вымя. И когда Христиана увидела, как ее малютка присосалась губами
к этой мясистой фляге, ей захотелось схватить свою дочку на руки, отнять
ее у этой женщины; она смотрела на кормилицу с чувством ревности и
брезгливости.
бенка, унесла его.
лась, что от волнения потеряется, заплачет, выдаст себя. Но г-жа Онора
принялась болтать, не дожидаясь приглашения. Пересказав все местные
сплетни, она добралась до семейства Ориолей.
какая у них была мать! Уж такая работящая, такая хорошая женщина. Деся-
терых стоила. Дочки обе в нее пошли.
зяйственное, у нее во всем порядок. А моему мужу больше по душе младшая.
У мужчин, знаете ли, другие вкусы, не такие, как у нас.
выговорила:
сладилось, все. Я не мешала им беседовать Что ж, молодость! И, знаете,
как мне было приятно, что и младшая не в обиде, раз она приглянулась
господину Полю.
голову потерял. А потом, знаете ли, когда итальянец - ну тот, что увез
дочь у доктора Клоша, - стал увиваться вокруг Шарлотты, так, для пробы,
только поглядеть, не клюнет ли у него, я думала, что господин Поль вызо-
вет его на дуэль... Ах, если б вы видели, какими злыми глазами он смот-
рел на итальянца! А на нее посмотрит так, будто перед ним пресвятая ма-
донна. Приятно видеть такую любовь!
глазах этой женщины, что говорили влюбленные, что они делали, как ходили
на прогулку в долину Сан-Суси, где столько раз Поль говорил ей когда-то
слова любви К великому удивлению толстухи, она задавала такие вопросы,
какие никому не могли бы прийти в голову, потому что она непрестанно
сравнивала, вспоминала тысячи подробностей истории своей любви, начав-
шейся прошлым летом, изящное ухаживание и тонкое внимание Поля, его
изобретательность в стремлении понравиться, все милые, чарующие, нежные
заботы, в которых сказывается властное желание мужчины пленить женщину.
Ей хотелось знать, расточал ли он все эти соблазны перед другой, с преж-
ним ли жаром вел новую осаду, чтоб покорить другую женскую душу непрео-
долимой силой страсти.
знакомую черточку, волнующий сердце нежданный порыв чувства, так щедро
изливавшегося у Поля, когда им овладевала любовь, она страдальчески
вскрикивала: "Ах!"
заверить, что она нисколько не выдумывает.
видела, чтобы мужчина так влюблялся!
сенка кормилицы, убаюкивавшей ребенка в соседней комнате.
навестить Ма-Руссель и Латон. Оба нашли, что она возбуждена и что состо-
яние ее ухудшилось со вчерашнего вечера.
его, пожалуйста.
губы дрожали, и, глядя в упор на мужа, она крикнула таким громким и та-
ким звонким голосом, что, верно, он разнесся по всему дому:
Никогда!
тянула руку и, указывая на г-жу Онора, растерянно стоявшую посреди ком-
наты, закричала:
танься со мной.
ее к двери, забормотал:
голову бросилось. Я ее сейчас успокою и приду за вами.
тывшим, каменным лицом, по которому катились безмолвные обильные слезы.
И впервые в жизни Андермат тоже заплакал.
стала бредить.
ливо.
нее; они играли в карты и вполголоса считали взятки. Им показалось, что
она зовет их, и они подошли к постели.
выделялось на подушке, белокурые волосы рассыпались по плечам, голубые,
широко открытые глаза пристально вглядывались в тот неведомый, та-
инственный, фантастический мир, где блуждает мысль безумных.
в непроизвольных и быстрых движениях.
что видит перед собою. И то, что говорила она, казалось бессвязным и не-
понятным. Вот она стоит на огромной каменной глыбе и не решается спрыг-
нуть, боится вывихнуть ногу, а тот человек, что стоит внизу и протягива-
ет к ней руки, - он ведь чужой, она мало с ним знакома. Потом она заго-
ворила о запахах и как будто вспоминала чьи-то полузабытые слова: "Что
может быть прекраснее?.. Есть запахи, опьяняющие, как вино... Вино
пьянит мысли, аромат опьяняет мечты... В ароматах впиваешь самое сущест-
во природы, всего нашего земного шара, прелесть цветов, деревьев, травы
на лугах, проникаешь в душу жилищ, дремлющую в старой мебели, в старых
коврах, в занавесях на окнах".
лости, от долгой усталости. Она поднималась в гору медленным, грузным
шагом и говорила кому-то: "Понеси меня еще раз, пожалуйста, прошу те-
бя... Я умру тут, больше сил нет идти. Возьми меня на руки... Помнишь,
как тогда, на тропинке... над ущельем? Помнишь? Как ты любил меня тог-
да!"
ред нею лежало мертвое животное, и она умоляла убрать его с дороги, но
осторожно, чтоб не сделать ему больно.
ему, что она тоже несчастна, гораздо несчастнее, чем он, потому что ее
покинули.
Куликов Роман
Шилова Юлия
Шилова Юлия
Конюшевский Владислав
Орловский Гай Юлий
Прозоров Александр