пор бросают вызов заговору королей; но все эти республики были и остаются
запятнаны первородным грехом: одни из них аристократические, другие -
олигархические, третьи деспотические; например, Генуэзская республика, одна
из тех, что уцелели, - аристократическая; ее жители дома остаются простыми
гражданами, но за ее стенами все они - знатные люди. Одна Швейцария
располагает некоторыми демократическими учреждениями, но ее недоступные
кантоны, затерянные в горах, не могут быть ни образцом, ни подспорьем для
рода человеческого. Нам было нужно нечто другое; нам нужна была большая
страна, неподвластная влиянию извне и сама способная оказать такое влияние;
огромное колесо, зубцы которого могли бы привести в движение Европу;
планета, которая могла бы вспыхнуть и озарить весь мир!
продолжал:
источник всякого прогресса, и увидел, что его перст указует на Францию.
одиннадцатого века в ней сложилась нация французов, с шестнадцатого века она
стала единой; Франция, которую сам Господь нарек своей старшей дочерью,
несомненно, для того, чтобы в великий час самоотречения иметь право послать
ее на крест во имя человечества, как послал Христа, - в самом деле, Франция,
испытавшая все формы монархического правления, феодальную, сеньориальную и
аристократическую, показалась нам наиболее способной воспринять и передать
наше влияние; и вот, ведомые небесным лучом, подобно тому как израильтяне
были ведомы огненным столпом, мы решили, что Франция получит свободу первой.
Поглядите на Францию, какой она была двадцать лет назад, и увидите, что для
того, чтобы взяться за такое дело, потребна была великая отвага или, вернее,
высшая вера. Двадцать лет тому назад в хилых руках Людовика Пятнадцатого
Франция была еще та же, что при Людовике Четырнадцатом: это было великое
аристократическое государство, где все права принадлежали знатным, все
привилегии - богатым. Во главе этого государства стоял человек,
олицетворявший одновременно все самое возвышенное и самое низкое, самое
великое и самое мелкое, Бога и народ. Этот человек единым словом мог сделать
вас богачом или бедняком, счастливым или несчастным, свободным или узником,
живым или мертвым. У этого человека было трое внуков, трое молодых принцев,
призванных ему наследовать. По воле случая тот из них, кого природа
назначила ему в преемники, был таков, что общественное мнение, если бы оно
существовало в то время, также остановило бы на нем свой выбор. Его считали
добрым, справедливым, безупречно честным, бескорыстным, просвещенным и чуть
ли не философом. Чтобы навсегда уничтожить в Европе те пагубные войны, что
разгорелись из-за рокового наследства Карла Второго, в жены ему была избрана
дочь Марии Терезии; две великие нации, воистину служившие в Европе
противовесом одна другой - Франция на берегах Атлантики, Австрия на Черном
море, - отныне должны были заключить неразрывный союз; таков был расчет
Марии Терезии, лучшего политика Европы. И вот когда Франция, опираясь на
Австрию, Италию и Испанию, должна была войти в эпоху нового, желанного
царствования, тогда-то наш выбор пал не на Францию, чтобы сделать из нее
первое королевство в мире, но на французов, чтобы превратить их в первый
народ на земле. Вопрос был только в том, кто войдет в логово льва, какой
христианский Тесей, ведомый светом веры, пройдет по изгибам гигантского
лабиринта и бросит вызов минотавру монархии. Я ответил: "Я!. Тут несколько
горячих голов, беспокойные натуры, осведомились у меня, сколько времени
понадобится мне для осуществления первого периода моего труда, который я
предполагал разделить на три периода, и я испросил себе двадцать лет.
Последовали возражения. Вы представляете себе? В течение двадцати веков люди
были рабами или крепостными, а они возражали, когда я испросил себе двадцать
лет, чтобы сделать людей свободными!
вызвали иронические улыбки.
братьям знаменитый девиз: "Lilia pedibus destrue" - и взялся за работу,
призывая всех окружающих последовать моему примеру. Я въехал во Францию под
сенью триумфальных арок; весь путь от Страсбурга до Парижа был усыпан
лаврами и розами. Все кричали: "Да здравствует дофина! Да здравствует
будущая королева!." Все надежды королевства были связаны с потомством этого
спасительного брачного союза. Далее я не желаю приписывать себе славу
предпринятых шагов и заслугу в событиях. Господь меня не оставил, он
позволил мне видеть божественную руку, державшую поводья огненной колесницы.
Хвала Господу! Я отбросил с дороги камни, я навел мосты через потоки, я
засыпал пропасти, а колесница катилась вперед, вот и все.
презрением.
законность так и осталась под вопросом; ее материнство подвергалось нападкам
при рождении дофина, ее честь была поколеблена после дела с ожерельем.
королевские труды и оказался бессилен в политике, как и в любви, скатываясь
от утопии к утопии вплоть до полного банкротства, от министра к министру
вплоть до господина де Калонна.
Национальным собранием.
знати.
королевской власти.
председатель Национального собрания сел на такой же трон, что и король;
закону и нации было отведено место выше этих тронов; Европа не сводит с нас
глаз, склоняется к нам, молчит и ждет; все, кто не рукоплещет нам, объяты
трепетом!
колесо, которое могло бы привести в движение Европу, не то солнце, которым
озарится мир?
продвинулось достаточно и мы можем отступиться, чтобы дальше оно шло уже
само собой? Считаете ли вы, что после присяги Конституции мы можем
положиться на королевское слово?
второму революционному периоду великого дела демократии. Я рад убедиться,
что в ваших глазах, как и в моих, Федерация 1790 года-не цель. но остановка
в пути; что ж, мы постояли, передохнули, и двор принялся за свое
контрреволюционное дело; так препояшемся и снова в путь. Несомненно, робким
сердцам предстоит изведать немало тревожных часов и отчаянных мгновений;
часто будет казаться, что луч, озаряющий нам дорогу, погас; нам еще не раз
почудится, что указующая нам путь рука покинула нас. На протяжении этого
долгого периода, который нам надлежит пройти, не раз покажется, что дело
наше опозорено и даже загублено каким-нибудь непредвиденным несчастным
случаем, каким-нибудь нежданным происшествием; все будет оборачиваться
против нас: неблагоприятные обстоятельства, триумф наших врагов,
неблагодарность сограждан; и многие из нас, быть может наиболее
добросовестные, после стольких тяжких трудов и ввиду явного бессилия начнут
терзаться вопросом, не сбились ли мы с пути, не следуем ли по неверной
дороге. Нет, братья, нет! Я говорю вам это теперь, и пускай мои слова вечно
звучат у вас в ушах - во время победы подобно торжественным фанфарам, в час
поражения подобно набату; нет, народам-вожатым доверена святая миссия, и на
них лежит роковой, провиденциальный долг ее исполнять; Господь, направляющий
их, ведает свои таинственные пути, которые открываются нам лишь в сиянии
исполненного предначертания; нередко пелена тумана скрывает Господа от наших
глаз, и мы полагаем, что Его нет с нами; нередко сама идея отступает и
словно обращается в бегство, а между тем на самом деле она, подобно рыцарям
на средневековых турнирах, берет разбег, чтобы вновь поднять копье и
устремиться на противника с новыми силами и новым пылом. Братья! Братья!
Цель, к которой мы стремимся, - это маяк, зажженный на высокой горе; за
время пути мы десятки раз теряем его из виду из-за неровностей почвы и
думаем, что он погас; и тогда слабые начинают роптать, сетовать и
останавливаются, говоря: "Ничто больше не указывает нам направление, мы
бредем в потемках; давайте останемся здесь, к чему блуждать?." Но сильные
идут дальше, улыбаясь и храня веру, и вот уже маяк виден опять, а после
вновь исчезает и вновь появляется, и с каждым разом все виднее, все ярче,
потому что он становится все ближе. Вот так, борясь, упорно продолжая
начатое, а главное, храня веру, избранники мира дойдут до подножия
спасительного маяка, свет которого воссияет однажды не только для всей
Франции, но и для всех народов земли. Поклянемся ж, братья, поклянемся от
имени нашего и наших преемников не останавливаться, покуда не воссияет по
всей земле святой завет Христа, первой части которого мы уже почти достигли:
свобода, равенство, братство!
рукоплесканий, подобно каплям ледяной воды, срывающимся со сводов сырой
пещеры на пылающий лоб путника, во всеобщий восторг ворвались слова,
Посняков Андрей
Херберт Фрэнк
Орловский Гай Юлий
Шилова Юлия
Грабб Джеф
Шилова Юлия