прибавление 2-е ?? Соч. М.; Л.: ГИЗ, 1930, т. 1, с. 55. Ср. также:
"...Мышление по своему содержанию истинно лишь постольку, поскольку оно
углубилось в предмет, а по своей форме оно не есть особенное бытие или
действие субъекта, а состоит лишь в том, что сознание как абстрактное ведет
себя как освобожденное от всякой партикулярности, от всяких частных свойств,
состояний и т.д. и производит лишь всеобщее, в котором оно тождественно со
всеми индивидуумами. Если Аристотель требует, чтобы мы были достойны такого
поведения, то достоинство, которое придает себе сознание, состоит именно в
том, что оно отказывается от своего частного мнения и убеждения и отдает
себя во власть предмета" (там же, 23, с. 52).
знания страстную, личную бесконечную заинтересованность веры [VI, 120].
"Ведь вера не является простым результатом научного размышления; напротив,
при такой объективности теряют бесконечную страстно личную
заинтересованность, составляющую условие веры, то ubique et nusquam (везде и
нигде), где только и может возникнуть вера... Если недостоверность была до
сих пор полезным воспитателем веры, то достоверность стала для нее
опаснейшим врагом. Ведь если устраняется страсть, веры больше нет, а страсть
и достоверность - непримиримы" [VI, 122 - 123]. Вера возможна только потому,
что мир насущный человеку целиком не может быть, однако, завершен, и всякий
его рационально завершенный образ остается только образом, только идеей о
мире. "Спекуляция поняла все, все, все! Но духовный человек всегда что-то не
договаривает, он признается, что еще не все понял (бедняга! это ведь
смешение категорий)" [VI, 124]. "Если предмет трактуется объективно, субъект
не может быть страстно заинтересованным в решении проблемы, не говоря уж о
бесконечно заинтересованной страсти" [VI, 125]. Именно в этой страстной
заинтересованности субъекта - ведь дело идет о вечном спасении - Киргегард
находит и основание решающей мысли, бесконечно более глубокое, чем
очевидность. "Коль скоро отбрасывают субъективность, а из субъективности -
страсть, а из страсти - бесконечную заинтересованность, уже не существует
решения какой бы то ни было проблемы вообще. Всякое решение, всякое
существенное решение коренится в субъективности" [VI, 126]. Подобно тому как
субъективным началом объективного мышления является безличное картезианское
ego cogitans, началом экзистенциального мышления оказывается у Киргегарда
ego fidens, - предельно личная, интимно индивидуальная субъективность: "Я,
Иоганн Климакус, рожденный и выросший в этом городе, в настоящее время
тридцати лет от роду, просто человек, как и все другие..." [VI, 113].
Истина, которую ищет страстная заинтересованность веры, касается всех и
каждого в отдельности и в каждый момент времени. Здесь не может быть
"исторического становления постигающего духа": "Страстный вопрос об истине
не возникает ведь лишь после того, как философия сделает индивида
объективным. Позитивная гегелевская истина столь же обманчива, как и
языческое счастье: лишь задним числом узнают, был ли человек счастлив; точно
так же - лишь наше поколение узнает то, что было истинным в жизни почивших
поколений". Эта критика гегелевского онто-логизма никоим образом не может
быть представлена как бунт "несчастного сознания" против объективного духа,
вершащего свою историю. Основание этой критики имеет собственно
метафизическую, онтологическую природу. Дело идет об уяснении собственно
онтологического смысла человека в его неустранимой единичности,
собственноименности.
Гегель Г. Энциклопедия философских наук, ч. 1. Логика, 6. Примечание.
вплоть до декабря 1854 г., не желая помешать Мартенсену занять место
епископа. Именование Мюнстера "свидетелем истины" возмутило Киргегарда
потому, что слово это для христиан значит - "засвидетельствовавший своей
кровью", т.е. "мученик" (? (?((((, martyr). Сознают себя свидетелями Истины
апостолы (Деян. 2, 32; 3, 15; 10, 3; 13, 31; 4, 33; 14, 3; 15, 8 и т.д.). В
точном же смысле слова свидетелем может быть лишь Иисус Христос, "Иже есть
Свидетель верный - ? (?(((( ? ((((?(" (Откр. 1, 5). См. детальное
исследование истории, семантики и христианской осмысленности этого слова
П.А.Флоренским: Флоренский П.А. Из богословского наследия, гл. 7.
Свидетели ?? Богословские труды. М .: Издание московской Патриархии, 1977,
сб. 17, с. 156 - 172. В 1850 г., когда вышло в свет последнее крупное
сочинение Киргегарда "Упражнение в христианстве" ("Einubung in
Christentum"), епископ Мюнстер назвал эту раздосадовавшую его книгу
"неблагочестивой игрой в благочестие" (Rohde P. Kierkegaard. S. 141).
воплями, т.е. бесцельными, бессмысленными, ни для кого не нужными и для всех
докучными криками. Для Киргегарда в этих воплях открывается новое измерение
мышления, он чует в них действительную силу, от которой, как от иерихонских
труб, должны валиться крепостные стены. Это основной мотив экзистенциальной
философии" [УО. 245].
Ф.Достоевского из "Записок из подполья": ""Помилуйте, закричат вам, -
восставать нельзя, это дважды два четыре! Природа вас не спрашивается; ей
дела нет до ваших желаний и до того, нравятся ли вам ее законы или не
нравятся. Вы обязаны принимать ее так, как она есть, а следовательно, и все
ее результаты. Стена, значит, и есть стена... и т.д., и т.д." Господи Боже,
да какое мне дело до законов природы и арифметики, когда мне почему-нибудь
эти законы и дважды два четыре не нравятся? Разумеется, я не пробью такой
стены лбом, если и в самом деле сил не будет пробить, но я и не примирюсь с
ней потому только, что это каменная стена, а у меня сил не хватило"
(Достоевский Ф.М. Соч. в тридцати томах. М., 1973, т. 5, с. 105 - 106) -
[ВИ, 46].
ia ?aea?uaai - oaueo. A 107-i ienuia e Eooeeee? Naiaea oeoe?oao noeoe
a?a?aneiai noieea Eeaaioa (331 - 251 aa. ai i.y.), niaa??auea yoo oi?ioeo.
Ni.: Eooee Aiiae Naiaea. I?aanoaaiiua ienuia e Eooeeee?. I.: Iaoea, 1977, n.
270.
Те, кто знает кое-что о новой философии и хоть немного осведомлен о
греческой, без труда увидят, что именно эта категория есть ключ к пониманию
противоположности между Элеатами [бытие] и Гераклитом [движение,
становление] и что по сути дела повторение и есть то, что ошибочно называли
опосредованием" (III, 137). Определяя платоновское "припоминание" и
гегелевское "опосредование" как формы "повторения"" (III, 119), Киргегард
вместе с тем ставит под вопрос эти традиционные для европейской метафизики
способы онтологического умопостижения, то есть перехода от восприятия вещей
к созерцанию чистым умом их бытийных идей или же (как у Гегеля) перехода от
непосредственного единства бытия через раскол и взаимоопосредование к
высшему конкретному единству понятия, где мысли возвращаются к началу, к
бытию, только теперь уже в его истине. ""Припоминание" - это символ
[античного] языческого миросозерцания, "повторение" - символ современного
[христианского]; в повторении сказывается метафизический интерес, и вместе с
тем такой метафизический интерес, в котором метафизика терпит крушение..."
(III, 137 - 138). Общая черта "припоминания" и "опосредования" в том, что
эти "механизмы" умопостижения непрерывны, имманентны. Метафизика методически
снимает "случайную" экзистенцию в вечном бытии. Повторение же Киргегарда
предполагает трансценденцию, разрыв, выход за пределы имманентного разума
безумием веры (III, 171 - 172). Оно происходит не путем преодоления
противоречия, а в парадоксе внезапного откровения. Минувшее - во всей своей
случайной и мгновенной единичности - возвращается вдруг как мгновенное
присутствие вечности, как настоящее, преисполненное вечности мгновение
экзистенции. Экзистенция и есть в этом смысле настоящая - присутствующая -
вечность. "Мгновение как момент текущего времени есть ничто, ибо оно
мгновенно исчезает в вечности, но мгновенное откровение вечности не может
быть забыто ни во времени, ни в вечности, потому что вечное, которого до тех
пор не было, в это мгновение стало быть (geworden ist)". В русле такого рода
размышлений формировался и замысел "Бытия и времени" Хайдеггера.
Экзистенциальная аналитика человеческого бытия приводит к необходимости
найти в раскрытых "экзистенциалах" их более изначальную суть, а именно их
"темпоральный" характер, "временностный" смысл (Zeitlichkeit). Человеческое
бытие раскрывается как экзистенциальное понимание бытия в горизонте времени.
В этой связи Хайдеггер и говорит о "мгновении" (Augenblick) как о подлинном
настоящем. "Пожалуй, - пишет Хайдеггер в примечании, - С.Киргегард
убедительнее всего увидел экзистенциализованный феномен мгновения, что
отнюдь не означает, будто ему точно так же удалась и экзистенциальная
интерпретация его. Он остается в плену вульгарного понятия времени и
определяет мгновение с помощью понятий "теперь" и "вечность". Когда К.
говорит о "временности", он разумеет человеческое "бытие-во-времени".
Понимание времени как внутренней характеристики знает только "теперь", но
вовсе не "мгновение". Впрочем, когда мгновение переживается
экзистенциализованно, оно - пусть в экзистенциальном смысле и неявно -
предполагает более изначальную временность" ("Sein und Zeit" 68a, S. 338).
Хайдеггер указывает здесь "реферат" соответствующих текстов Киргегарда в
"Психологии мировоззрений" К.Ясперса: Jaspers K. Psychologie der
Weltanschauungen. 3. unveranderte Auflage. Berlin, 1925, S. 338, 108ff.
Ethischen, что значит, собственно, "удаление, устранение этического от дел".
Так, по-немецки, Suspension eines Geistlichen означает запрещение духовному
лицу отправлять богослужение. "...Этическое как таковое, - говорит
Киргегард, - есть общее. Как только отдельный человек начал
противопоставлять себя общему, он совершает грех и не может иначе
примириться с общим, как этот грех признав..." ("Furcht und Zittern". III,
48). Вера же, по Киргегарду, "...есть парадокс, что человек стоит выше
общего" (там же, с. 49). "И для Ницше, - напоминает в этой связи Шестов, -
Орловский Гай Юлий
Черепнин Владимир
Русанов Владислав
Мережковский Дмитрий
Конюшевский Владислав
Лукин Евгений