свои обязанности"; он не сдержался, дорогой Васенька, милый мой Базилио,
жив ли он?
очень его люблю, он знает много языков и привык цитировать подлинники,
может быть, он говорил по-русски, не помню...
всех, чтобы люди больше не знали горя и войн; на ее месте я бы попросил
меня уйти; то, что разрешено двоим, - а им разрешено все, если они любят
друг друга и им нежно вместе, - не позволено никому другому, включение
чего бы то ни было другого, пусть даже всего человечества, кощунственно,
речь обязана идти о ней и обо мне - и ни о ком другом.
позвал, чтобы ты помогла мне.
целовала его плечо, грудь, ухо, а после замерла и тихо-тихо шепнула:
улыбку, озаренную грустью и нежностью.
Пуэрто-Монт?
начал "бузинес".
уехал от меня?
человек должен жить по законам собственной совести... Сколько миллионов
людей спят в одной постели, но принадлежат не тому, с кем обвенчаны, а
мечте, тому, кто грезится... Сколько мужчин любят не ту, что была с ним в
церкви, а потаскуху, свою первую девку, закрывают глаза, только бы не
видеть то лицо, что рядом... Когда на любовь проецируют закон
собственности, рождается мразь... Прости, что я так выспренно говорил
тебе... Просто я так думаю...
принимать... Я принимаю тебя любым... Со всеми, с кем я была, я думала о
тебе, только о тебе, но это не была мразь, это было отчаяние... Ко мне
стал наведываться мужчина, он влюблен в меня, ты его не знаешь, он
инженер, реставрирует здания... Он-то и сказал: "В Аргентине такие же
цвета, как на картинах вашего друга"... И тогда я поняла, что рекламный
проспект пришел от тебя...
зажигать света (только испанка, познавшая близость с мужчиной, все равно
страшится света), быстро нашла дорожную сумку, открыла ее, достала
конверт, вернулась к Штирлицу и сама включила настольную лампу:
не случаен здесь, в Барилоче? Неужели мир сошел с ума от игр своих
обитателей? Неужели верить нельзя никому, нигде, никогда и ни в чем?
проспект: глянцевая бумага; виды Барилоче - озеро, трасса, подъемники;
стоимость тура; перевернул буклетик, увидел строчку: "Остановитесь в отеле
"Анды", вас там ждут". Господи, слава богу, не шпион, тот бы запомнил,
написал слово в слово: "О н вас ждет"; дурашка, нежность, она решила, что
это обычная приписка фирмы...
рукописную строку.
группу, это понятно каждому...
его женой... Смешно: все женщины мечтают стать женой, а я думаю лишь о
том, чтобы ты разрешил мне оставаться твоей любовницей... Я не была с ним,
Эстилиц, я не могу с ним быть, я не хочу быть ни с кем кроме тебя...
Скажи, тебе было бы очень больно, если бы я сказала, что он оставался у
меня?
- ощущение свободы... Такой уж я, ничего не попишешь... И каждый волен
распоряжаться своей свободой так, как ему вздумается... Нет, не верно, я
сказал плохо... Каждый должен распоряжаться свободой так, чтобы жилось
чисто и честно... Это зависит от того, как понимать свободу... Я понимаю
ее как справедливость... Если я не хочу или не могу быть с тобой, ты
вольна поступать так, как сочтешь нужным...
когда придет время... То время, когда ты сможешь.
как она замерла на какой-то миг. - Сначала человек принадлежит родителям,
потом братьям и сестрам, после любимому, а уж затем детям... Особенно
женщина... Ребенок вытесняет из ее жизни все, остается дитя... А ты для
меня и отец, и любимый, и ребенок, ты для меня все, Эстилиц...
не понять, я и сама-то не очень это понимаю... Наверное, мы, испанцы, -
врожденные мистики, во мне это от мистики, правда... Я придумала тебя для
себя... И потом у меня был мужчина, первый. Мужчина... И это было плохо,
совсем не так, как я мечтала, было молчание и запах пота, не было
нежности, была сила, а сила, если ее демонстрируют, убивает нежность... Не
знаю, у меня это так... А в тебе я видела доброту и нежность, хотя знала,
какой ты сильный...
темно-серой гамме; в горах особый свет, хмурое утро таит в себе ожидание
солнца; здесь каждая минута несет новое, в равнинах никогда не бывает
такого ощущения, как среди гор; наверное, человек ощущает здесь свою
малость, не выставляет себя, а прилаживается к затаенной мощи вершин;
вообще-то, малость в людях - это плохо, лишь горные лыжи дают право
равенства с природой, а сколько на свете таких, которые могут спуститься
по склонам Анд? Единицы, ну, от силы сотни...
со склонов... Я так представляю себе это, так горжусь тобой... Я все время
представляла тебя на склоне, когда летела над океаном...
обречено и быстролетно, как все нехорошо, Штирлиц. Я не Штирлиц, возразил
он себе. Исаева любила Сашенька, Дагмар была нежна с Бользеном, только
Клаудиа любит Эстилица; человек с тремя лицами... Ты облегчил себе жизнь,
Штирлиц, ты хотел сказать: двуликий Янус, ты слышал эти слова в себе, но в
самый последний миг ты успел поправить себя; три лица - один смысл, а
двуликий Янус - совсем другой... Слово, слово, сначала было слово и вовеки
будет, вовеки...
мне...
любовь... Тебе же сегодня надо работать... Ты будешь учить этих
сумасшедших кататься на лыжах?
Влодавец Леонид
Шилова Юлия
Шилова Юлия
Акунин Борис
Круз Андрей
Орловский Гай Юлий