read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Владимир СВЕРЖИН


КОЛЕСНИЧИЕ ФОРТУНЫ



Вы - сотрудник Института Экспериментальной Истории. Работка, между прочим, еще та - шататься по параллельным реальностям и восстанавливать нарушенную историческую справедливость!
Ваше задание продолжается. А вы - и уже давно - впали в легкую истерику Потому что очередная невыполнимая - или, по понятиям вашего начальства, вполне выполнимая - миссия помощи плохому монарху, плохому поэту и славнейшему из рыцарей Ричарду Львиное Сердце увязла в некоем немыслимом сказочном болоте.
И что вам весь опыт предыдущей деятельности, коли работать придется черт знает с кем - со злобными (по роду профессии) магами, гнусными (по видовому признаку) драконами и коварными (по закону жанра) эльфами?!
О чем вы думали, господин научный оперативник, когда вступали на славный путь "героев, опоясанных мечами"?!

ПРОЛОГ

Очевидно, они жалкие материалисты, совершенно неспособные оценить символический смысл сверхчувственных явлений.
Оскар Уайльд

Нет, нет и нет, - устало повторял Отпрыск, вертя в пальцах отточенное гусиное перо. - Сколько раз можно возвращаться к этой теме?
Он положил свою белую холеную руку на бронзовую чернильницу, изображающую нешуточную схватку святого Георгия с небольшим, но довольно упитанным дракончиком, и ничтоже сумняшеся откинул в сторону зерцало честного рыцарства, массирующее спину несчастной рептилии копытами своего коня.
- Мой дорогой, вас, вероятно, ввели в заблуждение, принимая на работу. Я высоко ценю ваше боевое прошлое, однако мы не занимаемся специальными операциями во вкусе Джеймса Бонда. Мы - институт, и как бы это ни было для вас противно, все здесь происходящее имеет отношение к науке. Спасение же мира, о котором вы изволите говорить, есть не более чем занятная иллюзия, впрочем, полагаю, как и сама опасность, ему угрожающая.
Шеф ткнул пером в разверстое чрево ящера, наполненное чернилами, и изящным росчерком вывел на моем обосновании командировки каллиграфическую надпись:
"Отказать". Посыпав песком высыхающую "драконью кровь", он встал из-за стола и, вернув на место бронзового драконоборца, развел руками, словно показывая, какое большое "Отказать!" он имеет в виду.
- Но, монсеньор, - я безнадежно попытался вставить свою реплику, - дело, о котором я говорю, имеет несомненную научную ценность, к тому же, мое слово чести...
- "Слово чести", насколько я понимаю смысл этого понятия, - перебил меня начальственный вельможа, - прежде всего обязывает не раздавать его направо и налево при первом же удобном случае. А насчет "научной ценности", о которой вы изволите говорить, - он возложил персты свои на голову святого Георгия и нежно провел ими по начищенному мориону, словно демонстрируя, как, по его мнению, должен выглядеть образцовый подчиненный, - позвольте судить об этом людям, более сведущим, нежели вы. Вы прекрасно делаете свое дело, мой дорогой, но не стоит отбирать хлеб у разработчиков. Это чужой кусок. И поверьте, он отнюдь не слаще вашего.
Отрешившись, я с явным интересом созерцал всадника, уже который век чесавшего своим грозным копьем за ухом оскаленную в блаженной улыбке драконью морду.
Я помнил этот письменный прибор. По всем каталогам творчества Бенвенуто Челлини этот прибор был изготовлен во время "французского периода" творчества Маэстро и предназначался в подарок августейшему покровителю буйного ваятеля, королю Франциску I. К немалому сожалению апологетов и исследователей творчества Мастера, подарок таинственно исчез, не дойдя до адресата, и был известен лишь по рабочим эскизам. Оказывается, не только по эскизам, если, конечно, передо мной не находилась современная подделка, в чем я, зная щепетильность шефа в отношении ценности произведений искусства, сильно сомневался.
- Итак, вы решительно отказываетесь утвердить мою командировку? - подвел я итог нашей беседы.
- Вас мучают какие-то сомнения на этот счет? - удивился Отпрыск, откладывая в сторону мои записки и давая тем самым понять, что аудиенция закончена. Сомнения меня не мучили. Сказать по правде, я был внутренне готов к подобному ответу. По выражению лица нашего вельможи складывалось впечатление, что я приставал к нему с этой просьбой уже в сотый раз. По моим же подсчетам выходило - только в седьмой. Интересно, что он запоет раза эдак после пятнадцатого?
- Тогда прошу вас, монсеньор, предоставить мне отпуск, полагающийся за этот год, а также, если возможно, за прошлый и позапрошлый, - тихо произнес я, втайне любуясь произведенным эффектом.
Это был мой последний туз из рукава. Отпустить на четыре с половиной месяца ведущего специалиста было никак невозможно. Брасид в поте лица трудился над новым витком брасидоцентрической истории сопредельных миров, могучий и непобедимый Мишель Дюнуар, вернувшись из Хумаюна, во весь свой двухметровый рост валялся на ложе печали, дымя гнусными сигаретами и страдая ранами душевными и физическими. Гора низкопробных детективов у его одра достигала уже угрожающих обычной человеческой психике размеров, однако не думаю, чтобы хоть один из них оставил какой-то след в мятущейся душе моего друга.
Все шло своим чередом. Насколько я знал, на смену детективам должны были прийти вестерны, и только после этого он был бы вновь готов к работе. Кто еще? Считай - все. Остальные асы находились вне пределов этого мира, что, при условии нашего с Лисом отдыха где-нибудь на Багамах, сводило дальнейшую работу лаборатории к угрожающему минимуму.
Отпрыск испытующе посмотрел на меня, пытаясь понять, держу ли я его за идиота или же только за дурака.
- Непременно, - произнес он после некоторой паузы. - Похоже, вы действительно переутомились. В ваше распоряжение дается три дня, чтобы привести себя в порядок и вновь приступить к работе. Вы свободны, милостивый государь. Не смею вас более задерживать.
Он вновь вернулся к лежащим на столе бумагам, витиеватой скорописью обозначая среди волн этого бумажного моря загадочный маршрут своего белого, словно яхтенный парус, пера.
- Да! - как бы невзначай бросил он мне вдогонку. - Не забудьте на выходе сдать пропуск в Сектор Переброски.

Глава первая

Связи - нервы политики.
Лорд Сен-Джон Болингброк

Ну что?! - встретил меня вопросом Лис, водрузивший на стол обе свои мосластые нижние конечности и теперь с садистским наслаждением терзающий намертво расстроенную гитару. - Как и ожидалось: от мертвого осла уши?
- Команда "Обломись", - мрачно кивнул я. Сережа подкрутил колок и вновь забегал пальцами по ладам:

Звезда надежды не взошла на небеса,
И колесо Фортуны мимо прокатилось,
И муза с возмущеньем удалилась,
Застав меня небритым и в трусах.

- Послушай, Капитан, - мой верный напарник отложил инструмент и серьезным голосом начал меня усовещивать, - я, конечно, тупорылый, как "БелАЗ", но вот ты, умный, объясни мне, чего ты маешься? Если тебе уж так печет возвращаться - свяжись с Расселом. Всего-то делов набрать номер. Тебе цифирки напомнить? А если нет, успокойся и не рви душу. Пройдут годы, усэ наладится, - закончил он сладко-певучим голосом провинциального дьячка.
Я отрицательно покачал головой. Поддерживать его ерничество мне не хотелось.
- А! - махнул рукой Лис. И перешел на тон трагика-аматера. - Чего от вас ожидать! Англосаксы - одно слово! Сами себе ладу не сложите. То ли вы англы, то ли, наоборот, саксы?!
- Друг мой, - усмехнулся я, - ты же отлично знаешь, что я вестфольдинг, а не англосакс.
- Ага! - не на шутку раздухарился Лис. - А я кто? Я - чистокровный арий. Чего это ты зубами светишь мне в лицо? - не унимался он. - У нас там, дома, в кого ни плюнь - чистокровный арий. Правда, правда. Наш же вклад в мировую цивилизацию, как говорится, не вырубишь топором. Смотри сам. Для Европы Аттила кто? Бич Божий? А для нас - обычный наш родной, так сказать, домотканый, кондовый Богдан Гатила. И гуны его - никакие там не венгры и уж тем более не монголы! Это все - наши раннеисторические хохлы. А название у них такое оттого, что они все разговаривали в нос. Гунявили то есть, по-нашему, что, ежели учесть ветры, которые у нас по степу гуляють, совсем понятно. А кроме того, так что ж, что гунявят - тоже мне, нашли недостаток! После их нашествия, почитай, вся Франция в нос разговаривает. А почему, спрашивается? Ассимиляция! Слово есть такое умное. Неделю учил, - во всю прыть развлекался Сережа.
- Я знаю, - понимающе кивнул я, принимая на себя всю мощь Серегиного речевого водопада.
- Да что там Франция! - продолжал изгаляться мой друг. - У нас вон недавно нарыли: оказывается, кореш-то наш, Ричард, - такой же Плантагенет, как я - король Лир. - Он огляделся по сторонам, встал, подошел к двери, поглядел, не подслушивает ли нас кто-нибудь, и произнес заговорщицким шепотом: - Он - сын нашего князя Василько. Только это, конечно, между нами. Дику об этом говорить не стоит, а то он совсем диким станет. Ты что, мне не веришь?! - мучительно пытаясь сохранить серьезный вид, продолжал свои излияния Лис. - Это ж научный факт. У нас даже по TV это крутили. Видеокассета с тех времен сохранилась. Скрытой камерой, понятное дело, снимали.
Мой друг сделал многозначительную паузу, осанился, расправил плечи и подкрепил свою тираду в честь национальной гордости малороссов многозначительным поднятием правой брови и прищуром левого глаза. Видимо, он бы и сам был рад прекратить перечисление всего того, чем богаты исторические поля его Родины, но словесный водоворот тащил его все глубже.
- Да что там Европа! Вот смотри. Все эти восточные рукомашества и дрыгоножества - это что? Правильно! Ухудшенный вариант нашего гопака. Дальше. Будда - тот тоже наш. Что, не веришь? Поезжай ко мне на родину, сам посмотри. Там даже город такой есть - Буды... Да что я рассказываю! Всего не перечесть. В общем, куда ни кинь, как ни тужься, все равно выходит: боевой хохляндский мамонт - предок всего мирового братства слонов. Я вот как-то в мать-отец городов русских - Киев - ездил, даже скелет этого мамонта в музее видел. Там мне один тамошний кореш все и рассказал. Правда, говорил, что мясо евойное доисторические предки клятых москалей съели.
- Лис, Господи праведный, что ты несешь?!
- Та отож! Ерунду несу. Капитан. Зато как складно! - отмахнулся Сережа. - А кроме того, ты вот на человека хоть стал похож, а не на сфинкса египетского, который от сушняка так закаменел, что у него аж песок из ушей сыплется. Сходи домой. Капитан, отдохни, расслабься. Как говорит народная мудрость: работа - не деньги, кончиться не может. А кроме того, утро вечера мудренее.

Лифт с ревом разъяренного дракона рухнул в наше подземелье. Пасть его угрожающе открылась, и из нее выскочил мой старый знакомец Ивар Салюнис из отдела ликвидации, подвижный, словно шарик ртути. На него был напялен тяжеленный доспех, носивший в недрах Института название "бронепоезд". Злые языки поговаривали, что, не таскай он эту неподъемную веригу, его просто ни минуты нельзя было бы удержать на месте.
- Извини, спешу! - произнес он, отодвигая меня в сторону и порываясь мчаться дальше.
Это была чистая правда. Все годы, которые я знал Ивара, он постоянно спешил.
- Как там бабуля? - кинул я ему вслед. Салюнис на секунду остановился. Байки о причудах его престарелой родственницы, то и дело попадавшей в самые невероятные ситуации, переходя из уст в уста, обрастая новыми деталями и подробностями, в какой-то мере скрашивали "межполетную" скуку нашей конторы.
- Представляешь, по дороге из аэропорта в Чикаго ей пришло в голову, что ее драгоценную персону похитили террористы из Ирландской республиканской армии.
- И что?
- Она накинула свою трость на шею водителю такси и принялась его душить. Хорошо, что в машине она была не одна. Но я представляю себе, какое родео было на спидвее.
Я тоже представлял. И это почему-то не веселило. День, что ли, сегодня был такой.
Мое берлогово вполне могло претендовать на звание крепости, но вот дом в привычном смысле этого слова оно напоминало мало. Замок открываться не желал. Я уныло потыкал ключом в замочную скважину и, обреченно вздохнув, двинул кулаком туда, где располагалась вся повышенная секретность этого "не лающего, не кусающего, а в дверь не пускающего" чуда техники. Механизм ошеломленно клацнул, разбронировав дорогу для ключа.
"Дом, милый дом", - пробормотал я, переступая порог.
Малыш брауни, подобранный мною во время одного из вылетов в каком-то разрушенном замке, церемонно приветствовал приход хозяина дома. Будучи истинным английским домовым, взлелеянным в возвышенном рыцарском духе, он никак не мог смириться с простотой современных нравов. Во время моего отсутствия он старательно изучал толстенные тома по генеалогии и геральдике, взахлеб поглощая все приходившие на мой адрес новинки и выписывая при помощи моей кредитной карточки массу абсолютно бесполезной литературы.
Отсалютовав согласно рыцарскому протоколу крохотной алебардой, он четко доложил мне обо всех телефонных звонках и корреспонденции, аккуратно сложенной в стопку на письменном столе.
Я церемонно поблагодарил его и попробовал взять в руки верхний конверт. Неожиданно не сильный, но вполне
ощутимый удар тока заставил меня отказаться от своего намерения.
Брауни сконфузился и, взобравшись на стол, принялся делать над письмами какие-то пассы. Бдительный страж моего покоя имел обыкновение защищать магическими заклятиями принадлежащие мне предметы, причем всякий раз я не знал, что ему придет в голову защитить в этот раз.
Закончив магические действия, он с радостью ухватил принесенный мной пакет сливок и, устроившись на толстом томе бехаймовской "Энциклопедии оружия", стал с видимым удовольствием поглощать вожделенный напиток.
Отложив в сторону счета, я вскрыл пакет с письмом и углубился в чтение.
Письмо было от кузины Бетси, которую я не видел уже бог весть сколько лет, а новости о ее жизни узнавал из раздела светской хроники.



Моя нежная кузина выражала очередное сожаление, что моя работа на секретной базе не позволяет нам видеться так часто, как этого бы хотелось, и выражала надежду, что уж эту-то встречу всех потомков нашего рода в замке Камбэртон я точно не пропущу.
В дверь позвонили. "Сходи посмотри, - мысленно кивнул я домовому, - кого там принесло?"
Брауни бегом отправился выполнять поручение. Вернувшись, он встал в подобающую случаю позу и чопорно произнес: "Мишель Дюнуар де Катинвиль, барон Священной Римской империи!" - и трижды стукнул алебардой об пол.
Родство Дюнуара с имперскими баронами ясно прослеживалось, однако я не слышал, чтобы кто-нибудь, кроме моего брауни, именовал его так. Обычно его называли "Два мэтра", и не столько за двухметровый рост, сколько за то, что из всех созданных гением человечества высоких искусств он признавал лишь два - фехтование и кулинарию. Надо сказать, и в том и в другом он был непререкаемым авторитетом. Был у него еще официальный позывной "Вагант", полученный им за невыразимое сходство с вечным студентом средневековой Сорбонны.
- Привет, - сказал он, входя в комнату и едва не наступая на домового. - Ну, что у нас плохого?
- Бабушка И вара едва не удавила своей тростью водителя такси по дороге в Чикаго. Мишель задумался.
- М-да, м-да. Я к тебе, собственно, вот зачем. У тебя шпаги и даги далеко? Я тут лежал и вот удумал одну штуку. Домой ехать далеко, а в Конторе уже все закрыто. Попробовать надо.
Открыв стеллаж, я вытащил два дивной работы набора, кованные Ортуно д'Агирре-старшим в конце шестнадцатого века.
- Ага. Именно, - произнес Дюнуар, взвешивая в ладонях оружие. - Ангард!
Я встал в стойку, внутренне готовясь отразить ту каверзу, которую "удумал" мой добрый друг.
Позвенев немного клинками, мы перешли к решительным действиям. В тот момент, когда я попытался провести очередную контратаку, дага противника скользнула по клинку моей шпаги так, словно желала снять с нее стружку. Раздалось печальное "дзинь". Мое оружие, развернувшись где-то так градусов на сто шестьдесят, с силой врезалось в оконное стекло, оставляя в нем изрядную дыру.
- М-да, - задумавшись, произнес Мишель, останавливая острие своей шпаги в двух пальцах от моего горла, - где-то вот так.
Встревоженный звоном разбитого стекла брауни, не допив свой напиток, примчался в гостиную. Всплеснув руками, он торопливо принялся убирать осколки, что-то бормоча себе под нос. Честно говоря, малыш домовой недолюбливал месье де Катинвиля, ибо практически каждый его визит грозил ему лишней уборкой.
Поворчав пару минут, брауни сообщил, что чайник закипел и он приглашает джентльменов на файв-о-клок. Дюнуар радостно отправился заваривать чай, ибо это священнодействие он не доверял никому, а я с некоторой грустью отметил, что пачку чая придется покупать новую, поскольку после моего друга заварки не оставалось никогда. Боюсь, чтобы удовлетворить его запросы к крепости этого древнего напитка, понадобился бы весь груз "Катти Сарк".
Мои размышления на эту тему были прерваны возмущенным трезвоном. Телефон, распираемый какими-то своими электрическими эмоциями, аж разрывался от звона, упорно не желая униматься.
Малыш привычным жестом подхватил трубку и, пыхтя от натуги, уложил ее возле аппарата.
- Вас слушают, - заученно произнес он в микрофон и быстро перебрался на другую сторону, чтобы услышать ответ. Помедлив секунду, брауни принял вид заправского дворецкого и сообщил куда-то в пространство голосом, полным глубочайшего почтения:
- Его светлость Джозеф Рассел, двадцать третий герцог Бедфордский!
- Ты дома? - донеслось из трубки. - Это хорошо, мы сейчас приедем.
- Кто это - мы? - попробовал узнать я, но добиться вразумительного ответа от бибикающего телефона мне так и не удалось.
И они приехали. Со стороны это, видимо, напоминало совместное выездное заседание палаты лордов и агентства фотомоделей. Несчастный брауни с нескрываемым ужасом взирал на автостоянку, забитую "порше", "роверами" и "феррари", и только с трепетом шептал, едва не заикаясь от волнения: "Лорд Дорвич, семнадцатый граф Уэрвилл... лорд Лоунер, пятнадцатый маркиз Моршез... Рыцарь Лафорт оф Баруэлл", - вздыхал он с облегчением, заслышав имя благородного джентльмена, чей род во времена войны Роз еще не мог похвалиться древностью.
- Ну, что там у вас произошло? - осведомился двадцать третий герцог Бедфордский, усаживаясь на мой письменный стол и водружая перед собой пузатую бутыль матово-черного цвета.
Я поведал ему о своем путешествии за Ричардом Плантагенетом и о превратностях, связанных с повторной командировкой. Все это время мой побратим любовался игрой света в коньяке, наполнявшем его хрустальный кубок, и, невзирая на все мои запреты, пускал клубы дыма в потолок, попыхивая дорогой виргинской сигарой.
- Ничего, - одобрил он мой рассказ. - Треть, конечно, приврал. Но в целом складно. И что, Отпрыск стал в позу борзого барана?
Я молча кивнул головой.
- Ладно, несущественно, - продолжил Зеф. - Отдыхай, не беспокойся. Утрясем мы твой вопрос. А сегодня, если ты, конечно, не забыл, - мой день рождения.
- Джо, ты скоро? - заглянула в мой кабинет хищного вида красотка, озаряя полумрак нашего убежища ослепительной рекламной улыбкой. Раньше я не видел этой барышни в окружении моего друга, однако, если мне не изменяла зрительная память, именно ее трехметровое изображение убеждало каждого встречного и поперечного носить ультрамодные колготки.
Рекламный щит со слабо одетой прелестницей, установленный на въезде в наш преимущественно холостяцкий закрытый поселок, пользовался большим успехом. Во всяком случае, что я мог сказать абсолютно достоверно: если не спеша скользить взглядом по демонстрируемой на щите ноге от заманчивых округлостей вверху до изящных пальчиков внизу, то можно дважды не торопясь прочитать "Отче наш". Правда, дочитать удавалось немногим - у большинства перехватывало дыхание после первых слов.
- Знакомьтесь, - произнес Зеф, вновь наливая себе коньяка, - это Айрин. Длина ноги сорок четыре дюйма, мисс чего-то обо что-то. - Красотка вновь прорекламировала свои ровные белые зубы. - А это лорд Камдил, рыцарь без страха, упрека и многих других полезных качеств. Большой специалист по подвигам в честь прекрасных дам. Если тебя донимает какой-нибудь дракон, ты только скажи ему - и можешь готовить место для драконьей головы у себя над кроватью.
- Что, правда? - распахнула свои русалочьи глаза красотка. - Как это романтично! Вы расскажете мне о своих подвигах? - томно промурлыкала она.
- Непременно расскажет, но ближе к ночи, - оборвал ее красноречие мой побратим. - Пока иди развлекай гостей. Мисс чего-то об чего-то скрылась за дверью.
- Господи! - сокрушался мой друг. - Ну почему: как красивая и умная - так стерва, а как просто красивая - так дура непроходимая!
Я не разделял категоричности Зефа, но спорить с ним было делом абсолютно бесполезным.
- Ибо такова природа вещей, - глубокомысленно заметил я, незаметно пряча недопитый коньяк за стопку книг.
- Ладно, братец, пошли веселиться, - отчаянно махнув рукой, закончил разговор Рассел. И мы исполнили свое намерение.
В общем, когда утром вновь зазвонил телефон, я счел это неприкрытым издевательством и решил не подходить ни за что. Когда он зазвонил во второй, третий и четвертый раз - я стоически терпел, но во время пятого штурма моей нервной системы брауни, разбуженный наглым трезвоном, выбрался из своего угла и, проделав обычную операцию с телефонной трубкой, произнес, не раскрывая глаз, но становясь в непременную торжественную позу: "Его Высочество принц Готлиб фон Гогенцоллерн". После чего он рухнул головой на скомканную пачку "Пэлл-Мэлл" и вновь заснул непробудным сном со счастливым сознанием выполненного долга.
С трудом добравшись до аппарата, я решительно промолчал в трубку. Голос шефа, пробившийся через минуту такого "разговора" до моего сознания, не прибавил моей любви к нему, но, судя по интонации, он тоже был не рад меня слышать.
- Да? - произнес я, собравшись с силами.
- Где вас изволит носить? - с новой яростью накинулся на меня Отпрыск.
- Я отдыхаю! Черт возьми, вы сами приказали мне отдыхать!
- Очень мило, - кипятился вельможный начальник, - я вижу, как вы отдыхаете.
- И как вам нравится то, что вы видите? - понемногу оживая, поинтересовался я.
- Это просто неслыханно. Более того, это возмутительно. Я буду ставить вопрос о вашем поведении на заседании ученого совета.
- Уж лучше сразу в Совете Безопасности Организации Объединенных Наций, - спросонья съязвил я.
- Это авантюризм, а не работа, - продолжал возмущаться шеф, явно пропустив мое замечание мимо ушей.
- Вся моя работа - сплошной авантюризм, - парировал я. - Вы позвонили мне в такую рань, чтобы сообщить этот потрясающий факт?
- Я этого так не оставлю, и не надейтесь! В общем-то я и не надеялся. Судя по тому, что шеф выражался без обычных витиеватостей, он был очень зол. - И все-таки, чем я обязан столь раннему звонку?
- Какая рань? Девять часов!
Отметив про себя, что после вчерашнего отдыха три часа на сон- явно маловато, я вновь вернулся к своему вопросу:
- Монсеньор, чего вы от меня хотите?
- Чего?.. - В паузу, образовавшуюся после этих слов, можно было спокойно вставить весь лексикон какого-нибудь полинезийского племени. - Приезжайте в Институт и отправляйтесь хоть к чертовой матери, хоть на тот свет!
- Ясно. Еду! - Я опустил на держатель трубку и щелкнул пальцами. Из зеркала напротив на меня смотрел широкоплечий мускулистый мужчина с опухшим лицом и всклокоченной бородой цвета темной бронзы. "Несказанно хорош", - усмехнулся я, встряхивая остатками некогда буйных кудрей и нанося хук слева своему отражению. Отражение ушло с линии атаки и стало в дзенкуцу-дачи.
- Эй, малыш. - Я осторожно потряс за плечо посапывающего в пепельнице брауни. Судя по всему, в порядке дегустации он допил вчера не одну рюмку горячительных напитков. - Позвони, будь добр, Сергею Лисиченко, эсквайру, и сообщи ему, чтобы он выдвигался в Контору. Скажи, что мы выезжаем.
Полупроснувшийся домовой дико озирался вокруг, мучительно пытаясь понять, что, собственно, он делает среди всего этого беспорядка. Оставив моего маленького друга приходить в себя, я отправился провести магический круг водой вокруг носа и соскоблить со щек неположенную щетину.
Вернувшись в свои апартаменты уже проснувшимся и посвежевшим, я сделал чашечку очень крепкого кофе и стал одеваться. Одного носка на месте не было. "Опять брауни развлекается", - вздохнул я, вытаскивая из шкафа новую пару. Мне никогда не удавалось добиться от моего домового, что за странную коллекцию он собирает. Впрочем, какое это сейчас имело значение.


Глава вторая

Балу: "Что нужно сделать, когда встретите большого зверя?"
1-й волчонок: "Зарычать?"
2-й волчонок (поджимая хвост): "Убежать?" Балу: "Сказать, сказать, что надо?!" Маугли: "Мы с тобой одной крови. Ты и я".
Р. Киплинг

Ворон, огромный и черный, как собственное крыло, философически наблюдал за лесной дорогой, тянувшейся, сколько позволяли видеть его глаза, по обе стороны толстой дубовой ветки, на которой он восседал с достоинством принца крови.
Вот уже полтораста лет изо дня в день созерцал он этот пейзаж, наблюдая, как растут деревья, и набираясь своей птичьей премудрости. "И это пройдет", - думал ворон, созерцая всадников, несущихся во весь опор на взмыленных лошадях, одиноких путников, роскошные кортежи и неспешные купеческие возы: "Все суета сует".
Сумерки, едва начавшие сгущаться над лесом, были еще нежны и прозрачны, когда однообразие мирной лесной картины было нарушено появлением небольшой кавалькады. Трое всадников и две вьючные лошади в поводу неспешно двигались по наезженному тракту.
Серебристая кольчуга из многих тысяч мелких колец обтягивала мощный торс первого всадника, переливисто поблескивая из-под темного дорожного плаща. Золотая цепь на его груди, рукоять меча, усыпанная множеством мелких рубинов, превосходный вороной конь, гордо ступавший по дорожной пыли, - все указывало на рыцарское звание путника.
Судя по кожаному гамбизону, луку, колчану со стрелами длиной в добрый ярд и паре коротких мечей, висевших один - у пояса, а другой, рукоятью вверх, - за спиной, первого спутника рыцаря можно было принять за одного из тех профессиональных воинов, которых с радостью принимали к себе драбантами знатные вельможи.
Лицо его, загорелое и обветренное, казалось, было вырезано из темного дерева мастером хоть и не слишком щедрым на детали, но, несомненно, обладавшим хорошим вкусом. Переносица всадника, напоминавшая в результате жизненных передряг латинскую букву S, тоже указывала на основную специальность ее обладателя. Только мандола, притороченная у седла, выбивалась из общего ряда, намекая на неожиданные таланты воина.
Наружность третьего джентльмена тоже не вызывала сомнений ни в происхождении, ни в занятиях его. Благородное сословие оруженосцев, которое представлял этот юноша, приобрело в его лице весьма замечательный образец.
Светлые волосы, выбивавшиеся из-под кольчужного хауберга, четкие, пожалуй, даже резкие черты лица безукоризненного нордического типа и ясные синие глаза его однозначно выдавали во втором спутнике рыцаря представителя одного из тех родов, чьи предки мечом отмечали путь своих драккаров на карте Европы.
Всадник этот звался Кристиан де Ла Доннель виконт де Монгийе, в просторечии - просто Виконт. Свежая поросль старинного древа, числившаяся стажером, прикомандированным к нашей группе, таила в себе множество дарований, тщательно скрываемых от общества.
В юности я был близко знаком со старшей сестрой Криса - леди Мей, что в общем-то и определило нынешнее положение юного светского львенка. Не знаю уж, протекции ли сестры, состоявшей ныне в свите Ее Величества, или же настоянию отца моего оруженосца графа Уорчестера, возглавляющего какую-то лабораторию, название которой начиналось со слова "Всемирная", был обязан этот шалопай ссылкой в недра нашей Конторы, но сегодня он гордо гарцевал рядом со мной на великолепном испанском жеребце так, словно с младых ногтей занимался только этим.
Впрочем, как я уже говорил, мой славный оруженосец был отнюдь не бесталанен. После некоторого времени упорных тренировок в фехтовальном зале он уже мог похвалиться серебряным кубком открытого турнира Северных Графств по историческому фехтованию. А это, если учесть, что золотой завоевал Брасид, было совсем неплохо.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2016г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.