read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Дэвид Вебер


Флагман в изгнании


(Хонор Харрингтон - 5)
David Weber. Flag in exile (1995)

Дополнительная редакция перевода и оформление - Дмитрий Горбачев


Капитан Хонор Харрингтон, лишенная корабля и фактически изгнанная с Мантикоры, вынуждена заниматься политикой на отдаленной планете Грейсон. Врожденное чувство долга заставляет ее возглавить местный космический флот. И вовремя - безопасность планеты, расположенной, казалось бы, далеко от театра боевых действий, - всего лишь иллюзия...


Предисловие редактора

Вы, уважаемые читатели, наверняка заметили самое бросающееся в глаза исправление, из сделанных мною. Переводчики этой замечательной серии переименовали главную героиню в Викторию, а я "вернул" ей собственное имя: Хонор. Проблема в том, что, в отличие от Веры, Надежды и Любви, нет русского имени Честь*. [Хонор (honor) - честь (англ.).] Хонор превратили в Викторию явно под воздействием первой книги ("Космическая станция Василиск"). Да, вполне подходящее имя для той, кто способна буквально вырвать победу. Однако, во-первых, ее боевой путь - не есть цепочка блестящих побед. Будет разное, в том числе и плен. Единственное, что ей никогда не изменит - это Честь. И, во-вторых, большая часть книг серии имеет в названии игру слов, которую, к сожалению, невозможно адекватно передать по-русски и в которой обыгрывается значение имени Хонор.
Д.Г.

Роджеру Желязны,
джентльмену, ученому, рассказчику и другу,
которого я знал так недолго

Пролог

Хэмиш Александер, Зеленый адмирал КФМ, тринадцатый граф Белой Гавани, сидел на флагманском мостике Корабля Ее Величества "Королева Кейтрин" и смотрел на экран. Центральное светило системы Найтингейла, звезда класса G3, выглядело как белое яркое пятнышко, а единственная обитаемая планета системы была слишком далеко отсюда, чтобы увидеть ее без увеличения. На экране, отражавшем курс корабля, планету условно обозначал зелено-голубой огонек.
Вражеские корабли, отделявшие "Королеву Кейтрин" от планеты, на экране выглядели сыпью красных точек. Белая Гавань внимательно рассматривал это красное заграждение. Флот Народной Республики Хевен уже несколько часов знал о прибытии мантикорцев, но пока не предпринимал ничего особенного. Хевы просто выстроились между боевой группой Александера и ее целью и двинулись навстречу - так, чтобы перехватить врага глубоко внутри гиперграниц системы. Таким образом, хоть адмирал и получил инициативу, он мало что мог предпринять. Противник знал его цель, находился внутри его курса и мог там оставаться. Хуже того, вражеские корабли держались ровным строем, не пускаясь в ставшие уже привычными неуклюжие маневры. Превосходство сил хевов составляло четыре к трем, и их оптимальное размещение и поведение не позволяло надеяться на какие-то хитрые тактические ходы. Единственное, во что оставалось верить Александеру - это в качественное превосходство своих кораблей. Если он не мог ни расколоть, ни обойти хевенитов, он готов был встретить их лицом к лицу.
Он снова проверил расстояние, потом связался с командирским мостиком "Королевы Кейтрин".
- Ну что ж, капитан Гольдштейн, можете открывать огонь.
- Есть, милорд,- отчеканил капитан Фредерик Гольдштейн, и из установок правого борта "Королевы Кейтрин" вырвался первый мощный залп.
Одновременно дали залп и остальные корабли Двадцать первой линейной эскадры, и все восемь супердредноутов одновременно задействовали подвески, которые буксировали за кормой. Их примеру последовали дредноуты Восьмой и Семнадцатой эскадр, и три тысячи двести ракет с импеллерными двигателями помчались сквозь пять с половиной миллионов километров вакуума.
Белая Гавань наблюдал за их перемещением на экране и хмурился все сильнее. Начальная фаза была почти классической, прямо из учебника по тактике... и все же он ощущал неясное беспокойство. Ничем конкретным обосновать свои чувства он не мог, но целей было больше, чем ожидалось. Уже несколько месяцев Хевен оборонялся очень неровно. Сила их сопротивления зависела от того, какие пограничные формирования сумели продержаться достаточно долго, чтобы быть переброшенными преградить Мантикоре путь к звезде Тревора. На этот раз подразделение по численности соответствовало полноценной оперативной группе, а уверенные действия не имели ничего общего с тем смятением, которое охватило хевенитских флотоводцев с самого начала войны. Все это вызывало у Александера инстинктивное чувство настороженности, которое засело в нем, как заноза. Именно поэтому он открыл огонь с такого большого расстояния, а не подошел поближе. А теперь Александер заставил себя сидеть спокойно и не дергаться, наблюдая на экране за ответным залпом.
Огонь хевов был слабее, чем поток огня, извергнутый его собственными кораблями, - хевы не располагали подвесками, - но у них было четыре полные боевые эскадры, тридцать два корабля стены, и притом - одни супердредноуты. Хевенитский строй выплюнул в противника тысячу двести ракет и Белая Гавань чуть не выругался, заметив, что они сосредоточились на восьми кораблях Двадцать первой линейной эскадры.
Смертоносные светлячки помчались навстречу друг другу. "Королева Кейтрин" вздрогнула выпуская второй залп, потом третий, а потом навстречу волне разрушения, накатывающейся на передовую мантикорскую эскадру, вылетели зеленые точки заградительного огня. Хевенитские ракеты гибли под ударами противоракет, но целей было слишком много. Хевы начинали соображать, что к чему. Их плотный огонь явно был рассчитан на то, чтобы перегрузить оборону Двадцать первой эскадры, - и, несмотря на превосходство мантикорской технологии, некоторые ракеты хевов все равно должны были достичь цели.
Зоны поражения достигли ракеты первого залпа Белой Гавани. Лазеры последнего рубежа обороны стремительно вращались и выплевывали спрессованный свет, стараясь уничтожить ракеты нападавших на расстоянии как минимум двадцать пять тысяч километров. Но у теории вероятностей нет любимчиков. Белая Гавань распределил свой удар по трем эскадрам, а не одной, но плотность его залпа все равно была выше. Начали взрываться лазерные боеголовки, и мощнейшие пучки рентгеновского излучения устремились к цели...
Защитные стены импеллерного клина вздрагивали, смягчая воздействие лучей, но многие пучки все же прорвались внутрь. В стальные корпуса боевых кораблей вонзились раскаленные занозы. Из пробитых боков гигантских хевенитских кораблей утекала атмосфера, гибли люди, разбивались орудия, а от выбросов энергии при взрывах импеллерных узлов меркли экраны. Но пока ракеты адмирала Александера били по врагу, уцелевшие ракеты первого залпа хевенитов прорвались мимо противоракетных снарядов мантикорцев. Настала очередь лазеров - но Восьмая эскадра в силу своего расположения в общем строю не могла помочь остальным. Вся работа досталась Двадцать первой и Семнадцатой эскадрам, а их лазеров было недостаточно... Зеленые огоньки своих кораблей на экранах начали мигать, обозначая боевые повреждения.
Огонь не прекращался, вокруг Александера царили суета боевых переговоров и гудение сигналов. Он прищурился. Его капитаны и командиры эскадр свое дело знали. Первые залпы нанесли хевенитам серьезные повреждения. Внизу экрана побежали цифры - оценка боевым информационным центром повреждений противника. У хевов повреждений было втрое больше. Пара кораблей пострадала очень серьезно, но они продолжали сражаться.
Одна ракета прорвалась к "Королеве Кейтрин", и корабль вздрогнул. Потом его достали второй раз, и адмиральский экран подернулся рябью, но тотчас выправился. Краем глаза Александер следил за панелью контроля повреждений. Раны "Королевы Кейтрин" пока невелики, но два боевых строя продолжали сходиться, и расстояние, которое преодолевали яростно мчащиеся ракеты, уменьшалось. Самое опасное было еще впереди.
- А вот и первый, милорд! - воскликнул его начальник штаба, когда искалеченный вражеский супердредноут вывалился из строя, перекатившись днищем импеллерного клина навстречу огню мантикорцев.
- Я вижу, Байрон, - ответил Белая Гавань.
В его ровном голосе, в отличие от капитана Хантера, не было возбуждения. Отход подбитого судна заставил его острее ощутить новый опасный ритм боя. Хотя этот корабль и отошел из-за повреждений, его товарищи держали курс и ракетные установки продолжали вести огонь по приближающемуся противнику. Александер сжал зубы, осознав, что хевы наконец собрались с силами. Сосредоточенность огня с первой секунды сильно отличалась от беспорядочности прежних битв, и то же самое можно было сказать об их стойкости под огнем противника. Их строй уже должен был распасться на пары и тройки. По ним попадали куда чаще, чем по мантикорцам, и новое доказательство технического превосходства Мантикоры должно было повлиять на боевой дух хевенитов. Но этого не произошло, и любой адмирал, знавший о численном превосходстве флота хевенитов над мантикорским, не мог не испугаться. Хевы знали, что в ракетной перестрелке у Белой Гавани были все преимущества благодаря лучшей электронике и ракетам, но они все равно надвигались, тратя корабли и жизни людей, чтобы сблизиться на дистанцию выстрела энергетических орудий.
Внезапно возле зеленого огонька на экране вспыхнул красный значок критических повреждений. Полдюжины рентгеновских пучков врезались в Корабль Ее Величества "Король Майкл", и Белая Гавань безотчетно вцепился в подлокотники командирского кресла. Клин супердредноута словно задрожал, потом восстановился, и на секунду адмирал подумал - обошлось. А потом корабль внезапно взорвался. Боевой корабль в восемь с лишним миллионов тонн и с ним шесть тысяч человек экипажа исчезли в ослепительно яркой вспышке плазмы, и кто-то за спиной адмирала ахнул от ужаса.
- Пятнадцать лево на борт, капитан Гольдштейн.
Голос тринадцатого графа Белой Гавани был так же холоден, как его глаза. Гольдштейн подтвердил получение приказа. Их курс теперь уходил в сторону от хевов - не для побега, а просто чтобы сохранить расстояние и использовать преимущество Мантикоры в ракетах, - и Александер сжал губы, увидев, что боевая группа хевенитов повторила его маневр. И не просто повторила: хевы повернули даже круче, хотя это давало ему лучший угол для стрельбы. Теперь еще больше его ракет взрывалось вблизи хевенитских кораблей, посылая рентгеновские пучки в открытые горловины их клиньев. Взорвался первый хевенитский корабль. Расстояние сократилось до четырех миллионов километров, мантикорские корабли все чаще получали повреждения, но то же происходило и с хевенитами. Взорвался еще один вражеский корабль, потом третий. На экране вспыхивали и менялись оценочные выкладки боевого информационного центра, перевес противника сокращался с каждым его уничтоженным орудием, и Александер оскалился, чувствуя, что теперь ситуация складывается в его пользу.
- Десять право, капитан Гольдштейн. Если они хотят подойти, не будем им мешать.
- Есть, милорд. Десять градусов право, - ответил Гольдштейн, и боевая группа Мантикоры перестала удерживать дистанцию.
Перестрелка снова усилилась, но главным образом за счет мантикорских ракет, а хевенитские орудия одно за другим умолкали. Еще один корабль хевов вышел из строя, пытаясь прикрыться импеллерным клином. В голове Белой Гавани снова зашевелились беспокойные мысли. На один его погибший корабль приходилось пять уничтоженных или выведенных из строя хевенитских супердредноутов. Теперь, когда флоты наконец сойдутся, у него будет преимущество даже в энергетическом оружии. Кто бы там ни командовал, он не мог этого не понимать - так почему же он продолжал удерживать курс на сближение? Система Найтингейла была важным внешним укреплением звезды Тревора, но она никак не стоила уничтожения группы такого размера! Должна быть причина...
- Новый контакт! Множественные контакты - множественные импеллерные сигналы крупных судов на ноль-четыре-шесть ноль-три-девять! Расстояние восемнадцать миллионов километров, контакт идет на сближение! Соединение обозначаем как Противник-Два!
Белая Гавань резко развернулся к главному экрану, изображение на котором уже обновили бесстрастные компьютеры. Перед "Королевой Кейтрин" по левому борту горела дюжина новых красных огоньков - новое соединение супердредноутов хевов только что включило двигатели. Он ахнул, поняв наконец, в чем дело.
Неудивительно, что вражеский строй так упорно приближался! Со вспышкой невольного уважения к своим врагам мантикорский адмирал понял, что они гнали его в ловушку и он в нее вляпался. Еще через пятнадцать минут он бы влип безнадежно, ввязавшись в бой с Противником-Один, тогда как Противник-Два ударил бы сверху ему во фланг.
Но ловушка еще не захлопнулась, подумал он с мрачным удовлетворением, Чистки офицерского корпуса, затеянные новым хевенитским правительством, стоили их флоту многих опытных офицеров, и это было заметно. Командир Противника-Два вступил в бой слишком рано. Скорее всего, он запаниковал, видя, какие потери терпит Противник-Один, и поэтому включил двигатели преждевременно. Более опытный офицер на его месте дождался бы, когда мантикорский строй окажется между двумя вражескими линиями на расстоянии выстрела в упор. В перестрелке энергетическими орудиями преимущества мантикорцев в дальнем бою не имели бы никакого значения.
Белая Гавань сосредоточился на проецируемых курсах, прищурив голубые глаза. Он не мог ввязаться в бой против таких сил, и при этом остаться в живых. Чтобы вырваться из еще не захлопнувшейся ловушки, ему надо было вернуться за гиперграницу, но он не мог просто лечь на обратный курс. Если он продолжит движение нынешним курсом, то соединения хевов сойдутся в двенадцати миллионах километров перед ним, а скорость у него слишком высока, чтобы остановиться до этой точки. Единственный его шанс состоял в том, чтобы свернуть вправо, уходя от Противника-Два. Этот курс, конечно, выведет его прямо на Противника-Один а, несмотря на все повреждения, у этого соединения еще хватало энергетического оружия, чтобы уничтожить многие его корабли.
Адмирал Александер заставил себя смириться с этим фактом. Все будет даже хуже, чем он предполагал сначала, но по крайней мере его люди покажут чего они стоят, проходя мимо Противника-Один. Пальцы забегали по клавишам, проверяя новый курс на вспомогательном астрогационном экране. Замелькали цифры, и, когда проекции курсов изменились, глаза адмирала вспыхнули. Он все-таки опережал Противника-Один. Ненамного, но этого хватит, чтобы пересечь их курс и не попасть всем строем прямо под сосредоточенный огонь. Хевенитам придется либо изменить курс, пройдя по дуге с внутренней стороны его линии, либо позволить ему проскользнуть у них за кормой. Хевы могли бы, конечно, держаться наравне с ним, продолжая упорный бой и продолжая уничтожать его корабли, но и тогда у них погибнет больше судов.
- Переходим на два-семь-ноль ноль-ноль-ноль! Максимальная боевая мощность! Всем подразделениям - закрыться клином от Противника-Два и продолжить бой с Противником-Один!
Прозвучало подтверждение полученных команд, и его строй совершил резкий поворот относительно курса Противника-Один. Все корабли провернулись вокруг своей оси, подставляя Противнику-Два, все еще находившемуся вне зоны действия ракет, крыши импеллерных клиньев. Ракетный огонь сосредоточился на Противнике-Один, расстояние до которого все сокращалось. Белая Гавань глядел на экран, наблюдая за бегством своих кораблей.
А они именно бежали. Он знал это и знал, чего ему будет стоить неизбежная лучевая перестрелка. Знали это и все остальные, как его экипаж, так и хевениты. Впервые Народная Республика Хевен остановила наступление мантикорцев. Адмирал наблюдал за цифрами на экране, видя, как меняется курс обоих хевенитских подразделений, а БИЦ* [Боевой информационный центр.] тем временем просчитывал, насколько все будет плохо.
Может, он и сумеет выбраться, но риск очень велик. Сложность подготовки таких тактических ловушек заключается в том, что требуется совершенно точно рассчитать время. Космос бесконечен, и в нем можно прятать целые флоты - до тех пор, пока они не выдадут себя энергетическими "выхлопами". Но чтобы засада оказалась удачной, в момент включения двигателей она должна оказаться строго в заданной точке, и тогда жертвы просто попадают в открытую пасть - как чуть-чуть не попал он...
Цифры застыли, и Хэмиш Александер вздохнул с облегчением. Хевы промахнулись. Противник-Два включил двигатели слишком рано, чтобы поймать его. Теперь все зависело от Противника-Один, и...
Еще одна зеленая сигнатура на его экране внезапно вспыхнула красным, и Белая Гавань до крови прикусил губу, глядя, как Корабль Ее Величества "Громовержец" у него на глазах разломился пополам. Выжившие выбрасывались наружу, и на экране замелькали спасательные капсулы, но он ничего не мог сделать для своих людей. Если он затормозит, чтобы подобрать их, Противник-Два догонит основной строй, а любые подразделения, которые он пошлет для поиска и спасения, наверняка будут уничтожены.
Половинки "Громовержца" внезапно исчезли в яркой вспышке света - взорвались оставшиеся заряды. Через несколько мгновений погиб шестой хевенитский супердредноут, и Хэмиш Александер сжал зубы, откинувшись в командирском кресле. У Противника-Два судов для поиска и спасения хватало. Наверняка они подберут заодно и его людей. Он попытался утешиться этой мыслью. Лагерь военнопленных, даже на Хевене, все равно лучше, чем смерть, с горечью подумал адмирал.
- Входим в зону действия энергетического оружия через тридцать семь минут, милорд, - тихо сказал капитан Хантер.- БИЦ считает, что Противник-Один, если захочет, сможет держаться с нами вровень до самой гиперграницы.
- Понятно...
Белая Гавань заставил себя говорить спокойно и уверенно. Он знал, что Хантера ему не обмануть, но правила требовали, чтобы они оба притворялись.
Он смотрел, как седьмой супердредноут вываливается из строя Противника-Один, и пытался выдавить из себя улыбку. Теперь соотношение сил было двадцать два к двадцати пяти, и, прежде чем они войдут в зону действия энергетического оружия, расчеты ракетных установок, вероятно, добьются соотношения в пользу мантикорцев. Но Противник-Один упрямо сохранял прежний курс. Хевенитский флот был больше мантикорского, он мог позволить себе большие потери, и явная готовность Противника-Один стерпеть эти потери пугала Александера.
Ход войны только что изменился, смутно понял он, глядя за тем, как нарастает интенсивность обмена ракетами. Хевы пришли в себя. Они наступали, а не реагировали на атаки мантикорцев привычной паникой. Белая Гавань знал, что так и будет - слишком велика была Народная Республика, чтобы опрокинуть ее разом, - но он надеялся, что на восстановление прежнего уровня подготовки хевам потребуется больше времени. Теперь он понял, что это уже произошло, и глубоко вздохнул.
- Уходим по плану Дельта-три, Байрон, - тихо сказал он, официально подтверждая свое намерение отступить к гипергранице как можно быстрее.- Сосредоточьте все, что у нас есть, на их центральной эскадре. Наверняка их флагманский корабль там - возможно, мы сумеем уничтожить его раньше, чем войдем в радиус действия их энергетического оружия.
- Есть, милорд, - ответил капитан Хантер.
Граф Белой Гавани слушал, как начальник штаба передает его приказы по сети связи боевой группы, откинувшись в кресле и глядя на россыпь боеголовок, мечущихся по экрану. Он сделал все, что смог.
Оставалось только узнать, сколько его людей выживет.

Глава 1.

Как и все общественные здания на Грейсоне, дворец Протектора размещался под куполом, но в уголке дворцовой территории был еще один купол, поменьше. Там находилась оранжерея. Гранд-адмирал Уэсли Мэтьюс напрягся, когда гвардеец в униформе цветов дома Мэйхью - каштановый и золотой - открыл перед ним дверь. На него обрушилась волна влажной жары, и Мэтьюс вздохнул, расстегивая воротник мундира. Дальше этого не пойдет. На этот раз он останется в форме, даже если это убьет его.
- Привет, Уэсли, - Бенджамин Мэйхью IX, Протектор Грейсона, приветствовал старшего офицера своего флота, не отрываясь от дела.
- Доброе утро, ваша светлость.
Почтительный ответ Мэтьюса прозвучал слегка приглушенно - внутри оказалось даже хуже, чем он ожидал. Протектор был в одной рубашке, на лбу у него блестели капли пота. Гранд-адмирал вытер свое внезапно взмокшее лицо, посмотрел на индикатор и поморщился. Решимость была плохой защитой против температуры в сорок градусов по Цельсию и влажности в девяносто шесть процентов. Со вздохом Мэтьюс снял китель, подражая правителю планеты.
Шуршание ткани было совсем негромким, но в оранжерее царила почти абсолютная тишина. Даже слабые звуки разносились далеко, и Бенджамин с ухмылкой поднял голову.
- Вы специально для меня подняли температуру, ваша светлость? - поинтересовался Мэтьюс.



Бенджамин ответил ему с невинной улыбкой:
- Конечно нет, Уэсли. Зачем бы я стал это делать?
Мэтьюс вежливо приподнял бровь, и Протектор усмехнулся. Уэсли Мэтьюс был чрезвычайно молод для своего ранга даже на такой планете, как Грейсон, где только сейчас становились доступны противостоящие старению процедуры пролонга. Всего четыре стандартных года назад Уэсли одним скачком превратился из коммодора в главнокомандующего флотом Грейсона. Как и Бернарда Янакова, человека, чье место он занял, его озадачивали увлечения Протектора. Цветоводство и составление букетов считались на Грейсоне высоким искусством, но занятие это было традиционно женское. Мэтьюс охотно признавал, что Протектор создает восхитительные композиции, но для главы государства хобби это все-таки... странное. Однако Бернард Янаков был не только адмиралом Бенджамина Мэйхью, но и его старшим кузеном, и это давало ему преимущества, которых Мэтьюс был лишен. Янаков знал Протектора с рождения и годами дразнил его за необычное хобби. Мэтьюс этого делать не мог, но Бенджамин тем не менее догадывался о чувствах нового гранд-адмирала.
Мэтьюс чувствовал огромное облегчение оттого, что Протектора это забавляет, а не обижает. Иногда, впрочем, он задумывался: а так ли легко он отделался? Бенджамин со злорадным весельем вызывал его на аудиенции, во время которых возился с вазами или срезал цветы, или они встречались в такой вот парилке. Это стало чем-то вроде расхожей шутки - и, Бог свидетель, в нынешней обстановке им шел на пользу любой повод расслабиться. Только вот на этот раз жара и влажность были уж чересчур.
- Вообще-то, - сказал Бенджамин наконец, - я не собирался подвергать вас таким экстремальным испытаниям, Уэсли, но у меня не было выбора.
В его голосе чувствовалось искреннее раскаяние, но он тут же повернулся к цветку, с которым работал. Мэтьюс шагнул ближе, невольно завороженный тем, с какой точностью Протектор действовал зондом для сбора пыльцы и при этом продолжал свое извинение - если его можно так назвать.
- Это образец орхидеи Гибсона с Индуса в системе Митры. Она прекрасна, не правда ли?
- Правда, ваша светлость, - негромко отозвался Мэтьюс.
Похожий на колокольчик цветок переливался голубым и темно-пурпурным, а глубоко в золотистой сердцевине виднелись оттенки алого. Адмирал почувствовал странное головокружение, будто он проваливался в ароматные глубины цветка. Ощущение было таким сильным, что он встряхнул головой. Бенджамин негромко засмеялся.
- Да, очень красивый, но вне родной планеты его выращивать очень сложно, а цветет он только раз в три стандартных года в течение одного дня. Он меня заворожил еще в ту пору, когда я увидел его в питомнике на Старой Земле. По-моему, я почти вывел гибрид, который будет цвести вдвое чаще. К несчастью, в таком проекте все нужно делать точно вовремя и тщательно воспроизводить естественную среду. Я, честно говоря, даже не ожидал, что он расцветет сегодня, и поэтому не думал, что придется тащить вас на встречу сюда, но если я не воспользуюсь моментом...
Он пожал плечами, и Мэтьюс кивнул, ради обворожительной красоты цветка на время отбросив маску измученного терпения. Он с уважительным молчанием следил, как Бенджамин закончил собирать пыльцу и с довольным видом начал изучать свое сокровище под микроскопом.
- Теперь подождем, пока не откроются вот эти, - сказал он деловито, показав на плотно сжатые бутоны соседнего растения.
- И сколько на это уйдет, ваша светлость? - вежливо поинтересовался Мэтьюс.
Бенджамин снова усмехнулся:
- По крайней мере сорок часов, так что вам вовсе не обязательно стоять здесь и ждать.
Протектор ссыпал пыльцу в контейнер, вытер пот с лица и указал на дверь. Мэтьюс вздохнул с облегчением.
Вслед за Протектором он вышел из оранжереи и направился в уютный уголок с плещущим фонтаном; гвардеец Бенджамина шел за ними. Протектор сел и указал Мэтьюсу стул напротив, потом откинулся назад. Слуга принес полотенца и напитки со льдом. Адмирал энергично вытер взмокшую шевелюру, потом лицо и с благодарностью отпил глоток. Бенджамин скрестил ноги.
- Ну, Уэсли, и по какому поводу вы хотели меня видеть?
- Леди Харрингтон, ваша светлость, - немедленно ответил Мэтьюс. Бенджамин вздохнул, и адмирал наклонился ближе, стараясь переубедить его. - Я знаю, что, по-вашему, еще слишком рано, ваша светлость, но она нам нужна. Очень сильно нужна.
- Я понимаю, - терпеливо ответил Бенджамин, - но я не хочу на нее давить. Она все еще приходит в себя, Уэсли. Ей нужно время.
- Прошло уже больше девяти месяцев, ваша светлость, - сказал Мэтьюс почтительно, но упрямо.
- Я понимаю. И я понимаю, насколько она вам нужна, но ей пришлось нелегко.
Бенджамин встретился глазами с Мэтьюсом, и адмирал склонил голову.
- Она заслуживает, чтобы ей дали время прийти в себя, - продолжил Протектор.- Не важно, сколько ей понадобится, я позабочусь, чтобы это время у нее было. Подождите, пока она не будет готова, Уэсли.
- Но как мы узнаем, готова ли она, если вы даже не разрешаете ее спросить?
Бенджамин нахмурился, потом неохотно кивнул.
- Вы правы, - признал он.- Абсолютно правы, но...- Он прервался, сердито пожал плечами, отхлебнув из своего стакана, и только потом продолжил: - Проблема, я думаю, в том, что она еще не взяла себя в руки. Точно я не знаю, она не из тех, кто станет плакаться в жилетку, но Кэтрин сумела от нее кое-чего добиться, и там все плохо, Уэсли. Очень плохо. Несколько месяцев я боялся, что мы вообще ее потеряем. А тут еще некоторые силы в обществе выступили против нее, и все стало еще хуже.
Мэтьюс согласно буркнул, и на лице Бенджамина появилось что-то вроде виноватого выражения.
- Я знал, что реакционеры выступят с открытым протестом, как только пройдет первый шок. Но я не ожидал такого мощного и откровенного возмущения, а должен был бы.
Протектор сжал свободную руку в кулак и ударил себя по колену, на лице его отразилась гримаса отвращения.
- Я все равно думаю, что поступил правильно, - продолжил он, будто обращаясь к самому себе.- Она нужна нам как землевладелец, но если бы я знал, чего ей это будет стоить, то никогда бы этого не сделал. А тут еще смерть капитана Тэнкерсли...
- Ваша светлость, - твердо сказал Мэтьюс, - за это вы винить себя не можете. Мы никак не связаны со смертью капитана Тэнкерсли, и леди Харрингтон это знает. И даже если не знает, вы все равно правы: для успеха реформ она нужна нам как землевладелец, и что бы ни воображали себе психи, большая часть нашего народа глубоко ее уважает. Уж это-то она наверняка понимает. А личность она очень сильная, вы это знаете не хуже меня - мы же видели ее в действии. Она справится.
- Я надеюсь на это, Уэсли, видит Бог, надеюсь, - со вздохом ответил Бенджамин.
- Так и будет. Но я опять про свое. Нам ее флотский опыт нужен не меньше, чем она сама в роли землевладельца, и, по-моему, ваша светлость, мы оказываем ей плохую услугу, не говоря об этом.
То было самое резкое выражение несогласия с точкой зрения Протектора, какое Бенджамин слышал от адмирала до сих пор. Протектор нахмурился, не раздраженно, а задумчиво. Мэтьюс понял это и стал ждать, пока правитель Грейсона еще раз обдумает все аргументы и контраргументы.
- Не знаю, - сказал он наконец.- Может, это и так, но я все равно хочу дать ей как можно больше времени.
- И опять-таки, ваша светлость, вы же сами настаиваете, что с женщинами надо обращаться как с равными. По-моему, вы правы, и большая часть нашего народа тоже приходит к этому убеждению, не важно, нравится оно им или нет. Но мне также кажется, что вы сами до сих пор не вполне этому научились.- Бенджамин напрягся, и Мэтьюс продолжил спокойным размеренным тоном: - Я не имею в виду ничего дурного, но вы пытаетесь ее защитить. Это правильно и хорошо, и того же я ждал бы от любого честного грейсонца... но, думаете, вы бы старались так же сильно, если бы она была мужчиной?
Протектор нахмурился, прищурив глаза, потом расстроено покачал головой. В отличие от большинства грейсонцев, он учился вне планеты, на самой Старой Земле. Традиционно на Грейсоне считалось, что от женщины нельзя ждать исполнения мужских обязанностей, но сам-то он побывал в обществе, где одна лишь мысль о том, что мужчины и женщины могут быть не равны, казалась абсурдной. Бенджамин принял эту точку зрения, но, несмотря на искренние убеждения, он был настоящим грейсонцем, а Хонор Харрингтон спасла его семью. Насколько инстинктивное стремление защитить женщину влияло на его суждение?
- Может, вы и правы, - сказал он после долгого молчания.- Мне бы не хотелось, чтобы вы оказались правы, но это тут уже ни при чем.- Задумчиво потерев подбородок, он взглянул на Мэтьюса.- Я не хочу сказать, что согласен или не согласен с вами, но почему все это так важно именно сейчас?
- В ближайшие два месяца мантикорцам придется вывести из системы Ельцина последние крупные подразделения, ваша светлость, - тихо сказал адмирал.
- Это правда? - Бенджамин выпрямился, и Мэтьюс кивнул.- Ни мне, ни канцлеру Прествику никто ничего не сообщал, во всяком случае пока.
- Я не говорил, что они уже приняли такое решение, ваша светлость. И не говорил, что им хочется. Им придется - выбора у них нет.
- Почему?
- Потому что баланс смещается.- Мэтьюс положил китель на колени, достал из кармана старомодный блокнот и открыл его, чтобы свериться со своими подсчетами.
- За первые шесть месяцев войны, - сказал он, - Мантикора захватила девятнадцать хевенитских звездных систем, включая две крупные базы флота. Их общие потери в крупных кораблях составили два супердредноута и пять дредноутов, тогда как у хевенитов уничтожено сорок кораблей стены. Они также ввели в строй тридцать один крупный корабль: двадцать шесть они захватили - это если не учитывать одиннадцать, которые адмирал Белой Гавани отдал нам после третьей битвы за Ельцин, - и пять новой постройки. В результате их флот составляет примерно девяносто процентов остававшихся у хевенитов кораблей стены, плюс у них было преимущество инициативы и испытываемого хевами смятения. За последние три месяца, однако, мантикорский флот захватил только две системы и потерял при этом девятнадцать кораблей, в том числе десять в системе Найтингейла, которую они так и не взяли. У хевенитов потерь пока все равно больше, но у них осталось множество линкоров. Эти суда, может, и мелковаты для битвы, но они прикрывают тылы, а монти для решения тех же задач приходится отвлекать дредноуты и супердредноуты. А значит, для действий на передовой высвобождается большее количество хевенитских кораблей. Говоря по-простому, хевы могут себе позволить потерять больше кораблей, чем мантикорцы, ваша светлость. И война ощутимо замедляется. Сопротивление хевенитов растет, и монти переводят все больше своих сил на передовую, чтобы сохранить баланс сил в свою пользу.
- И насколько все плохо? - напряженно поинтересовался Бенджамин.
- Как я уже сказал, потери растут. Мантикорцы уже сократили флот Метрополии до трети его довоенной мощности, и этого все еще недостаточно. Я думаю, что они и сами это знают, но знают они и то, что через несколько месяцев Хевен остановит их продвижение. До того как это случится, Мантикоре надо продвинуться как можно дальше - забраться поглубже внутрь Народной Республики прежде, чем хевениты начнут контратаки. Поэтому они будут отзывать все корабли, которые только можно отозвать, и даже немножко больше. Если учесть, что в январе последний из наших супердредноутов был принят комиссией, они наверняка рассчитывают, что уж Ельцин позаботится о себе сам. Я даже удивляюсь, что они до сих пор не отозвали свои силы. Ни один стратег, который хоть чего-то стоит, долго их тут не продержит, ваша светлость. Они просто не могут себе этого позволить.
Бенджамин снова потер подбородок.
- Я знал, что дела идут туго, но не знал, что настолько туго. Что изменилось, Уэсли?
- Трудно сказать, ваша светлость, но я переписывался с адмиралом Капарелли, и адмирал Гивенс в Управлении разведки Флота Мантикоры подтверждает, что Комитет общественного спасения слил в единое целое все прежние органы безопасности. То, как безжалостно они вычистили офицерский корпус, можно сравнить только с действиями тоталитарных режимов на Старой Земле, а говорят еще, что они собираются направить для присмотра за командирами флотов политических офицеров. Эти чистки стоили им всех старших - и опытных - адмиралов, а те, что остались, не того уровня, что мантикорцы, но выжившие учатся на своих ошибках... и они знают, что с ними станется, если они подведут новый режим. Добавьте сюда политических комиссаров, чтобы непрестанно напоминать им об этом, и получится флот, вооруженный сильным стремлением к бою. Они куда более неуклюжи, чем монти, но флот у них по-прежнему больше, а когда кто-то из их новых адмиралов продержится достаточно долго, чтобы набрать опыт, который имели его предшественники...
Мэтьюс пожал плечами, и Протектор расстроенно кивнул:
- Думаете, Мантикора полностью потеряет инициативу?
- Не полностью, ваша светлость. Я предвижу период равновесия... а потом начнется битва всерьез. Думаю, хевениты попробуют несколько контрнаступлений, но монти их при этом серьезно потреплют. Точно предсказывать события я не в состоянии, но мог бы. если хотите, дать вам личную оценку предстоящих событий.
Бенджамин кивнул, и Мэтьюс поднял руку, загибая пальцы после каждого пункта.
- Сначала возникнет патовая ситуация. Обе стороны будут искать преимущества, но ни одна не решится отвести слишком много линейных кораблей от основной зоны боев. Потом Альянс переведет свою промышленность на военные рельсы. Монти уже это сделали. По довоенным программам только в самом королевстве строилось восемнадцать линейных кораблей. Сейчас они доделываются с повышенным приоритетом и будут введены в строй в течение шести месяцев, а по новой военной программе за десять месяцев будут построены дополнительные корабли. Примерно к тому же времени наши собственные верфи выпустят первый супердредноут местной постройки, и то же самое сделают мантикорские верфи на Грендельсбейне и Талботе. Как только мы наладим производство, будем выпускать по четыре-пять кораблей стены в месяц.
Что касается хевенитов, то они уже потеряли свое преимущество в кораблях стены, и монти захватили с полдюжины их крупных передовых баз обслуживания. Поэтому даже простой ремонт полученных в бою повреждений потребует от них большего напряжения на верфях и замедлит текущее строительство. Несмотря на размеры, промышленность у них менее эффективная, чем у Альянса, и я не думаю, что они смогут перегнать нас в постройке кораблей. С другой стороны, и мы их не перегоним, во всяком случае не настолько, чтобы это имело значение, а у них по-прежнему остается множество линкоров, о которых я уже говорил. И все это означает, что война будет очень и очень длинная, если только одна из сторон не наделает глупейших ошибок. В долгосрочном плане все, скорее всего, решит сравнительная мощность политических систем. Пока что Пьер и его Комитет устроили настоящее царство террора. И основной вопрос, по-моему, в том, сумеют ли они поддерживать его на прежнем уровне или подыщут на замену более стабильный режим. Теперь война идет не за территорию, а за выживание: на этот раз, ваша светлость, кто-то будет уничтожен - либо Королевство Мантикора и его союзники, включая нас, либо Народная Республика Хевен.
Протектор Бенджамин медленно кивнул. Взгляды Мэтьюса на политические аспекты войны вполне соответствовали его собственным, и он высоко ценил компетентность гранд-адмирала в военных вопросах.
- И именно поэтому, ваша светлость, - тихо сказал Мэтьюс, - нам нужна леди Харрингтон. В масадской войне были уничтожены практически все наши старшие офицеры. Мы посылаем людей, никогда не командовавших ничем, кроме ЛАКа* [Легкий Атакующий Корабль, самый маленький из военных кораблей, не имеет гипердвигателя и применяется исключительно для внутрисистемных патрулей.], капитанами эсминцев и крейсеров - даже линейных крейсеров. По мантикорским стандартам, и мой собственный опыт весьма ограничен, а когда монти уйдут, я здесь останусь самым опытным офицером... кроме леди Харрингтон.
- Но она же мантикорский офицер. Думаете, они нам ее отдадут?
- Я думаю, что их Адмиралтейство только обрадуется, - ответил Мэтьюс.- Ее перевели на половинное жалование не по их инициативе, и исторически сложилось так, что таких офицеров королевство часто одалживало союзникам. Собственно, они уже одолжили нам многих офицеров и матросов. Я, конечно, не знаю, какую политическую реакцию вызовет производство леди Харрингтон в офицеры нашего флота... Если вспомнить, что ее исключили из их палаты лордов, то, наверное, довольно негативную, но я так понял, что королева Елизавета твердо на стороне леди Харрингтон.
- Да и палата общин тоже, - негромко отозвался Бенджамин. Он откинулся назад и, задумавшись, прикрыл глаза, потом вздохнул.- Дайте мне поразмыслить об этом. Я согласен с вашей оценкой и согласен, что леди Харрингтон нам нужна, но я не хочу взваливать на нее новые обязанности, пока не буду уверен, что она к ним готова, и не важно, провинциализм во мне разыгрался или что-то еще. Ни ей, ни нам толку не будет, если мы сразу загоняем ее слишком сильно.
- Хорошо, ваша светлость, - почтительно сказал Уэсли Мэтьюс.
В глубине души он знал, что победил. Бенджамин Мэтьюс был хорошим человеком и искренне переживал за женщину, которая сорок два стандартных месяца назад спасла его планету от Масады, но он был еще и правителем планеты Грейсон. В конце концов связанная с этим ответственность заставит его призвать Хонор Харрингтон во флот Грейсона... чего бы это ей ни стоило.

Глава 2

Дама Хонор Харрингтон, графиня и землевладелец Харрингтон, сделала три быстрых шага и подпрыгнула на носках. Трамплин резко изогнулся, и она, дугой пролетев по воздуху, почти без всплеска вошла в воду. Рябь превратила поверхность в волнистое стекло, но вода в бассейне была кристально чиста, и старшему стюарду Джеймсу МакГиннесу было видно, как она скользит у дна с изяществом дельфина. Она всплыла на поверхность, перевернулась и на спине поплыла к дальнему концу пятидесятиметрового бассейна. Это был последний этап регулярного утреннего заплыва.
Кристаллопластовый купол Дворца Харрингтон смягчал яркость звезды класса F6 - солнца Грейсона. МакГиннес взял полотенце и пошел к ступеням бассейна. Шестилапый древесный кот, пригревшийся на столике у бассейна, наконец открыл травянисто-зеленые глаза. Он поднялся и от души потянулся всем своим гибким шестидесятисантиметровым телом, потом сел на четыре задние лапы, обернув их пушистым хвостом. В его ленивом зевке, продемонстрировавшем острые клыки, чувствовалось насмешливое терпение по отношению к вылезающей из бассейна мокрой хозяйке. Хонор отжала волосы, отросшие до плеч, с благодарностью приняла от МакГиннеса полотенце, и кот покачал головой. Древесные коты воду не любили, но Нимиц приручил Хонор Харрингтон сорок стандартных лет назад и успел привыкнуть к ее странной манере развлекаться.
А вот Эндрю Лафолле, майор гвардии землевладельца Харрингтон, не привык и тщетно старался скрыть испытываемую неловкость, пока землевладелец заворачивалась в полотенце. Несмотря на молодость, майор был вторым по старшинству в гвардии Харрингтон и свое дело знал отлично. А еще он был личным телохранителем леди Харрингтон и главой ее телохранителей. Законы Грейсона требовали, чтобы охрана сопровождала землевладельца постоянно. Лафолле знал, что леди Харрингтон это требование не по вкусу, но порой ему и его коллегам оно приносило куда больше проблем, чем Хонор.
Майор пришел в ужас, когда узнал, что землевладелец собирается преднамеренно погрузиться в воду глубиной в три метра. На Грейсоне искусство плавания умерло; Лафолле не знал никого, кто умел бы плавать, да и не представлял, зачем нормальному человеку может такое понадобиться. Концентрация тяжелых металлов на Грейсоне означала, что даже "свежая" вода опасно токсична. За все тридцать три стандартных года своей жизни до поступления на службу к леди Харрингтон Эндрю Лафолле никогда не пил и даже не купался в воде, которая не была бы многократно очищена и дистиллирована. Мысль о том, что тысячи литров драгоценной воды можно налить в дыру в земле, а потом прыгать туда, показалась ему... Ну, "странная" - самое мягкое слово, которое пришло в голову Эндрю Лафолле, когда леди Харрингтон заказала себе плавательный бассейн.
Конечно, все землевладельцы - а особенно его землевладелец - имели право на причуды, но одна проблема, связанная с увлечением водой, глубоко озаботила Лафолле. Точнее, две проблемы, но леди Харрингтон он осмелился высказать только одну. Во всем поместье Харрингтон плавать умели только она сама и МакГиннес, так что должны делать гвардейцы, если она попадет в беду в воде?
Задавая ей этот вопрос, он ощущал себя неотесанным деревенщиной, но она серьезно задумалась над ответом, и он покраснел еще сильнее оттого, что она не засмеялась. Конечно, смеялась она теперь редко. В ее огромных темных глазах, казалось, навсегда поселилась грусть. Но на этот раз в ее взгляде проскользнула тень веселья - и, несмотря на свое смущение, он обрадовался. Это было куда лучше, чем все прежние выражения ее глаз, хотя это веселье только подчеркнуло главную трудность его работы.
Землевладелец никак не могла усвоить, что для гвардейцев защищать ее было самым важным делом на свете, а от ее развлечений любой телохранитель мог преждевременно поседеть. Лафолле мирился с флотской карьерой капитана Харрингтон, пока она у нее была. Хоть ему это и не нравилось, опасности, связанные с командованием военным кораблем, куда больше шли землевладельцу и были менее... легкомысленными, чем другие ее занятия.
С плаванием дело обстояло плохо, но этим она, по крайней мере, занималась на поверхности земли, защищенная куполом Дворца Харрингтон. О других ее занятиях даже этого нельзя было сказать. На ее родной планете общей страстью был дельтапланеризм - при одной только мысли об этом Лафолле передергивало. Он знал, что леди Харрингтон была опытной дельтапланеристкой, еще когда он и ходить не научился, но человеку, обязанному заботиться о ее жизни, нежелание подопечной брать с собой аварийный антиграв спокойствия не прибавляло.
К счастью, на Грейсоне дельтапланеризм был так же невозможен, как купание голышом. За свою тысячелетнюю историю грейсонцы развили большую устойчивость к тяжелым металлам, чем большинство представителей рода людского. К леди Харрингтон это не относилось, и, слава богу, служба на флоте привила ей здравое уважение к опасностям окружающей среды. К сожалению, при ее редких визитах к родителям здравомыслие пасовало. Лафолле и капрал Маттингли как-то провели ужасающие полдня, следуя на аэромобиле оснащенном тяговым лучом за ее хрупким дельтапланом вокруг Медных гор Сфинкса и далеко в океан Таннермана. А мысли о том, что человек с импульсным ружьем армейского образца может сделать со столь беззащитной целью, отнюдь не способствовало спокойному сну телохранителей.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2016г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.