read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Михаил Зайцев


Час бультерьера



ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Преступления без наказания

ГЛАВА 1

Он – агрессор

Вечерело. Насыщенные ненастьем тучи, похожие на свинцовые дирижабли, чинно и торжественно проплывали над московской окраиной, не спеша двигаясь к центру мегаполиса. Светили белым подслеповатые уличные фонари, сияли желтым отдельные сегменты окон в многоквартирных домах, щедро клонированных по заданию партии и правительства в паре километров от Кольцевой автодороги в прошлом, двадцатом веке на исходе сонных семидесятых.

У обочины проезжей части улицы стоял, скособочившись, средних лет мужчина с тростью. Впрочем, благородным словом «трость» вряд ли позволительно называть дешевую инвалидную палку из числа тех, что обычно покупают одинокие старушки в муниципальных аптеках. Мужчина поднимал палку – голосовал при виде каждого приближающегося легкового авто, но ему не везло, машины проносились мимо.

Голосующий инвалидной палкой мужчина выглядит бедно и несколько чудаковато. Лет ему этак сорок с хвостиком. Рост средний. Лицо без особых примет, ежели не считать за примету щетку усов под носом. На переносице пластмассовая дужка больших квадратных очков со слегка затемненными стеклами, на макушке лыжная шапочка грубой вязки, а из ушей от похожих на таблетки микродинамиков тянутся проводки за отворот лацкана серого в рубчик полупальто. Проводки путаются в складках шарфа и дотягиваются до плеера с радиоприемником во внутреннем кармане коротенького пальтишка. Кирпичик электронной радиомузыкальной игрушки выпирает, будто единственная грудь мифической амазонки.

Левую пятерню, ту, что держит инвалидную палку, согревает тонкая шерстяная перчатка, а правая кисть спряталась в перчатке кожаной, гладкой, угольно-черной. Обтянутые черной кожей пальцы какие-то одеревеневшие, вроде как неживые, и возникает подозрение, что вместо правой кисти у мужчины протез.

Из-под серого полупальто торчат ноги в плохо отглаженных брюках и массивных ботинках на толстой подошве. Причем левая нога немного короче правой, отчего мужчину и кособочит.

Очередной автомобиль промчался мимо кособокой фигуры, и пятерня в шерстяной перчатке перехватила палку, взялась за загогулину ручки. Мужчина повернулся спиной к бессердечной автостраде, заковылял прочь, через полоску газона к асфальту пешеходной дорожки. Он сильно припадал на левую ногу, тяжело опирался на палку и сопровождал каждый шаг широкой отмашкой правой руки с кожаной кистью. Но шагал хромоногий быстро и вовсе не выглядел беспомощным, хотя и являлся, без сомнения, инвалидом второй, а то и первой группы.

Доковыляв до пешеходной дорожки, ступив на асфальт, бодрячок-инвалид остановился в задумчивости, огляделся, вертя головой по-птичьи. По левую руку дорожка тянется в темные дали «спального» микрорайона, однако шагах в десяти от инвалида асфальтовая тропа имеет пешеходный отросток, коий ведет к арке, к туннелю в шестнадцатиэтажной жилой махине. По правую руку дорожка опять же уводит за горизонт с урбанистическим пейзажем, и с этой стороны идет по направлению к остановившемуся инвалиду, цокает каблучками сапожек по асфальту миловидная девушка, ведет на поводке, выгуливает забавного рыжего мопса.

– Простите, пожалуйста, – обратился инвалид к девушке. – Не подскажете, как бы мне побыстрее до метро добраться?

– Самое быстрое – дворами. – Девушка указала варежкой на асфальтовое ответвление к арке. – Сворачивайте и идите все время прямо. Только... – Девушка смутилась, покосившись украдкой на его инвалидную палку. – ...вы только осторожнее, там, во дворах, с освещением плохо и скользко. Пройдете около трансформаторной будки и по тропинке, через детскую площадку, дойдете до дома восемь. Обойдете его, увидите магазин, и за магазином уже метро видно.

– Спасибо за инструктаж, – кивнул инвалид. – А на общественном транспорте, простите, до метро никак не добраться?

– До троллейбусной остановки идти еще дольше... Фу! Фу, Чубайс! Нельзя!..

Рыжий мопс со столь неожиданной кличкой натянул поводок и принялся сосредоточенно обнюхивать хромую ногу инвалида, норовя засунуть сопливый носик под брючину.

– Какой у вас милый песик, – улыбнулся инвалид, пристраивая палку под мышкой левой руки, забираясь шерстяной пятерней за пазуху полупальто. – Еще раз большое спасибо за инструктаж. Всего вам доброго. Вам и вашему Чубайсу-шалунишке.

Рука в шерстяной перчатке включила режим радиоприема в плеере, заранее настроенный на определенную волну в FM-диапазоне, рука выскочила из-за пазухи, ловко поймала рукоятку палки, бодрячок-инвалид круто развернулся на здоровой ноге и похромал заданным маршрутом.

Резиновый набалдашник на конце палки отбивал четкую дробь, взлетала и падала, делая отмашку, черная кисть с неподвижными пальцами, а в ушах инвалида в это время звучало: «Делу – время, час – потехе, но с рекламою на «Эхе»!.. Вы по-прежнему слушаете, дорогие друзья, радиостанцию «Эхо Москвы». Рекламный блок, слава богу, закончился, и я продолжаю прерванную на полуслове коммерческой пятиминуткой беседу с нашими сегодняшними гостями. Для тех, кто только что переключился на волну «Эха», с удовольствием сообщаю: сегодня у нас в студии замечательные, долгожданные гости – известный правозащитник Альберт Адамович Кораблев и его очаровательная супруга, его соратница, милейшая Зинаида Яновна. Прежде чем мы ушли на рекламу, Альберт Адамович начал рассказывать о своем молодом друге, о репортере «Частной газеты» Александре Юрьевиче Иванове. Господин Иванов проводил журналистское расследование, изучал деятельность нефтяного концерна «Никос», и он...»

– Эй, ты!.. Хроменький, эй!! – расслышал инвалид громкий окрик. Гораздо более громкий, чем скороговорка ведущего в студии «Эха Москвы».

Инвалид замедлил неровный шаг, дернул проводки, тянувшиеся из-за пазухи к ушам. Говорящие затычки повисли, зацепившись за лацканы полупальто.

– Эй, хроменький! Ну-кося стой, а то и вторую ходулю покалечу! Стой, говорю! Эй!!!

Инвалид послушно остановился у границы пустынной детской площадки, медленно развернулся на окрик. Он как раз миновал упомянутую девушкой с мопсом трансформаторную будку в слабоосвещенном, а на поверку вообще лишенном всякого искусственного освещения проходном дворе, где было не только тревожно и сумрачно, но и безлюдно – никого, кроме хромого слушателя «Эха Москвы» и трех великовозрастных оболтусов под хмельком.

Окликал инвалида самый высокий и самый толстый из них. Он первым заметил одинокого прохожего с палочкой и первым поднялся с лавки, притаившейся за кирпичным кубом трансформаторной будки. Толстяк вразвалочку шел к хромому, а с лавки поднимались двое его дружков. Один тощий, как вобла, с недопитой бутылкой водки в костлявой руке, другой коренастый, ладно скроенный и широкий в плечах.

Инвалид покорно дожидался, пока троица подойдет вплотную. И дождался – толстяк встал четко напротив хромого, как говорится, лицом к лицу. А выражаясь точнее – раскрасневшейся от выпитого ряхой к невозмутимой физиономии с усиками и в старомодных очках. Тощий, который был не просто под хмельком, а под изрядным градусом, покачивался возле уткнувшейся набалдашником в мерзлую землю инвалидной палки, а коренастый занял позицию по правую, затянутую черной кожей, руку от хромого.

– Ребятишки, вы чего, в натуре? – Еле заметная улыбка мужчины с палкой превратилась в откровенно насмешливый оскал. – Меня, убогого, грабануть надумали? Типа, взять на гоп-стоп?

– Чо? По фене ботаешь, да? – дыхнул водочными парами толстяк. – Чо, деловой, да?

– Да как сказать, – пожал плечами инвалид. – В некотором смысле – «деловой». В том смысле, что дел у меня сегодня невпроворот, и лишние базары с вами, алкашами, перетирать я, извините, ребятишки, не намерен. Ясно?!

Короткий монолог на тему возможных трактовок словечка «деловой» ухмыляющийся инвалид произносил тихо и вкрадчиво, а заключительное «ясно» выкрикнул неожиданным фальцетом. Столь неожиданным и на такой высокой октаве, что толстый невольно отшатнулся, а коренастый рефлекторно прижал к груди кулаки, слегка согнул колени и занял характерную боксерскую стойку. Один лишь пьяненький тощий никак не отреагировал, разве что сморгнул тупо лишний раз.

Синхронно с гортанным выкриком инвалид резко согнул в локте левую руку, напряг левую кисть в шерстяной перчатке, сжимавшую загогулину-ручку дешевой, но крепкой палки, и в результате резиновый набалдашник подпрыгнул и угодил аккурат в промежность толстяку.

Толстяк сломался в пояснице, его наклонило вперед, и тут же мясистый нос на багровой роже встретился с качнувшейся навстречу головой в лыжной шапочке.

Боднув в нос толстяка, хромоногий калека одновременно увел голову от прямого боксерского удара широкоплечего крепыша. Твердые пальцы в оболочке из черной кожи стремительно поднырнули под бьющую руку боксера и воткнулись коренастому крепышу в шею, под кадык.

Крепыш с боксерскими навыками выпучил глаза, разинул рот, захрипел. Он упал на землю даже немного раньше, чем рухнул толстяк.

Меж тем согнутый левый локоть инвалида, описав короткую дугу, чиркнул по челюсти тощего. Пьяный выронил недопитую бутылку, тупо уставился вконец остекленевшими глазами на делового инвалида, затем медленно и как-то лениво осел, сначала пал на колени, после упал ничком. И расслабился окончательно.

– Вот ведь незадача, – вздохнул инвалид, поправляя дужку очков на переносице, – американские копы исследовали статистику и пришли к выводу, что на человека с тросточкой гопники наезжают значительно реже... – Победитель гопников замахнулся своим инвалидным оружием. – Вот ведь, в поганой Америке гопота с понятиями, а вы... – Резиновый набалдашник со свистом опустился на коленную чашечку толстяка. С сухим щелчком треснул сустав, толстый взвыл от дополнительной порции боли – ...а вы, ребятишки, совсем безбашенные и... – Инвалид крутанул палкой над головой. – И алкаши вдобавок... – На сей раз палка поразила предплечье коренастого крепыша. Треска костей не было слышно, но безжалостный набалдашник однозначно сломал боксеру «рабочую руку». – И приходится вас, датых отморозков, основательно калечить. – Инвалид ткнул носком тяжелого ботинка под ребра тощему. – Чтоб, когда очухаетесь малость, не побежали за мной вдогонку, жаждая реванша. – Инвалид секунду подумал и добавил толстому каблуком по разбитой коленной чашечке. – Чтоб не смогли, волки позорные, быстро бегать. Вам все ясно, пьющие твари? И чтоб ни в больничке, ни в ментуре обо мне ни гугу, ясно?..

В ответ лишь жалобные стоны, сопливые всхлипы да выразительное мычание.

– Все ваши беды, придурки, от водки, – назидательно высказался инвалид, возвращая микродинамики обратно в ушные раковины. – Недаром пророк запретил правоверным травиться алкоголем, ох, недаром...

Инвалид поправил проводки, тянущиеся от ушей за пазуху, смачно плюнул на кучу-малу у ног, отвернулся и продолжил прерванный путь к метро, снова используя инвалидную палку по ее прямому назначению, снова широко размахивая рукой в черной перчатке и снова слушая радио:

«...Альберт Адамович, все мы знаем, что вы ярый противник смертной казни, что...» – «Прошу, э-э-э... прошу меня извинить, э-э... за то, э... что я вас перебиваю, но, э-э-э... но вы коснулись больной для меня, э... темы, и я позволю себе сразу, э-э... заранее, так сказать, э... ответить, не дожидаясь, э-э... вопроса. Мы с Зинаидой Янной люди, э-э-э... пожилые и повидали, э... всякого. Тема, э-э... наказания и, э... милосердия для нас, э-э... остра. Да – остра. Э-э... тема. Спаситель учил: ударили по правой, э... щеке, подставь левую. Или, э-э-э... наоборот. Точно, э-э... не помню...»

Умелый боец с инвалидной палкой ковылял к метро, а в ушах у него все звучали и звучали скрипучие «э-э...» знаменитого правозащитника, путаные рассуждения противника смертной казни о распятом боге, о непротивлении злу насилием, о розничной цене за слезу ребенка и прочая схоластика, бесконечно далекая от грубых жизненных реалий текущего ноябрьского вечера.

А впереди уже показался магазин, и за ним уже виднеется железный шест, увенчанный красной литерой М.

«...Э-э-э... милосердие – э-э-это синоним справедливости. Э-э... Господь учил: «По тому, как вы любите друг друга, я знаю, что вы мои...» э... у нас с Зинаидой Янной есть старенький, э... такой же, как мы, старенький «жигуленок» первой модели и, э-э... Зиночка, э... прекрасный водитель, э-э-э, и всякий раз, когда ее, э-э... когда нас останавливают, э-э... сотрудники ГАИ... э-э-э... ГИБДД, э-э... я вспоминаю о начале конца Римской, э... империи, о безнравственности Калигулы, о... об э-э-этом, как бишь его... э-э-э...»

– Э-э-экий вы болтун, однако, Альберт Адамович, – пробурчал себе под нос инвалид, нехорошо улыбаясь и выдергивая из ушей говорящие затычки. – А болтун, как известно, находка для врага...

Инвалид бурчал и на ходу манипулировал проводками, зажав палку под мышкой. Лишенный дополнительной опоры, он хромал особенно сильно. Встречный людской поток, проистекающий из подземелья метро, расступался перед разговаривающим с собой инвалидом, который доковылял почти до самых ступенек в подземку, но вдруг передумал спускаться, ибо заметил среди ларьков, лотков и павильонов поодаль торговое заведение под интригующей вывеской: «Виртуальный Мир».

Инвалид решительно двинулся к дверям в «Виртуальный Мир», торопливо засовывая во внутренний карман полупальто проводки с наушниками, выключая радиоплеер и нашаривая в том же кармане небрежно смятые долларовые купюры.

За дверями заведения с многообещающим названием было тесновато. Но не вследствие обилия покупателей, а потому, что владельцы «Виртуального Мира» не смогли арендовать более дюжины квадратных метров торговых площадей.

Возле стеклянного прилавка шушукались двое отроков, разглядывая разложенные под стеклом CD-диски с игрушками. За прилавком стоял крохотный стол, под столом системный блок компьютера, а на столешнице клавиатура и плоский, как доска, работающий монитор. У стола сидел молодой рыжий продавец и забавлялся игрой в шахматы с бездушной машиной. Судя по позиции фигур на мониторе, или рыжий, или компьютер в шахматы играл исключительно скверно.

– Молодой человек, – позвал инвалид. – Извините, что отрываю вас от партии, но не могли бы вы уделить мне минуту внимания?

Рыжий с неохотой оторвал взгляд от монитора и задницу от стула, спросил вяло:

– Вы что-то хотели?

– Да! Именно: что-то, – доверительно произнес инвалид, нависая над стеклянным прилавком. – Очень хотел. Подойдите поближе, будьте столь любезны.

Рыжий подошел, заглянул в лицо инвалиду, и с губ продавца сорвалось:

– Ой... А у вас кровь на лбу.

– Правда? – удивился инвалид, нагнулся к стеклу прилавка, глянул поверх оправы очков и на своем отражении в прозрачном стекле увидел капельки запекшейся крови над правой бровью.

Инвалид, конечно же, сразу сообразил, что лоб запачкался брызнувшей из ноздрей толстого выпивохи бурой мокротой, и сразу же придумал, чего соврать продавцу. Точнее – откорректировал ложь, придуманную в тот момент, когда он увидел вывеску компьютерного заведения:

– Мент, собака, в кровь лоб разбил! – Инвалид натянул лыжную шапочку до бровей, спрятал кровавую метку. – Представляешь, сынок, меня, ветерана-афганца, ментовской сержант наградил ударом по лбу за справедливое замечание. Я сделал ему замечание, дескать, нельзя так громко ругаться матом в общественном месте, а он мне в лоб, собака! – Рука в серой перчатке протянула рыжему продавцу мятую стодолларовую купюру. – Помоги мне, сынок! Бери-бери денюжку, не стесняйся. Ради торжества справедливости я последних денег не пожалею!

– За что деньги-то? – Продавец напрягся, отступил от прилавка на полшага. Дядька явно шизанутый, и черт его знает, чего от него ожидать.

– Сынок, есть у тебя в продаже диск с адресной базой данных? Ну, те, где по фамилии можно узнать адрес и телефон любого частного человека, зарегистрированного в Москве?

– Есть.

– Плачу сто баксов! Найди мне адрес известного правозащитника Альберта Адамовича Кораблева. И телефон! Позвоню Кораблеву, подъеду к нему, и вместе с правозащитником решим, как наказать мента за рукоприкладство!

– Мы доллары к оплате не принимаем, – промямлил продавец, искоса взглянув на отроков у прилавка.

Юные покупатели давно забыли о компьютерных играх, разинув рты, они с удовольствием слушали беседу рыжего торговца с хромым шизиком в разных перчатках.

– Плачу двести баксов! – Инвалид торопливо достал из внутреннего кармана полупальто еще одну мятую купюру. – Выдай мальчикам товара на двадцатник гринов за молчание о мелком нарушении финансовых законов и остальное возьмешь себе, сынок, за участие в судьбе покалеченного душманами в Кандагаре ветерана.

Инвалид несколько переигрывал, в чем отдавал себе отчет, но продолжал ломать комедию, оставаясь в гротесковом образе городского сумасшедшего, пока не вынудил-таки рыжего взять деньги.

Ошалевшая от счастья парочка отроков, получив на халяву ворох пиратских дисков, выпорхнула из «Виртуального Мира» в серый мирок московской окраины. Рыжий продавец повесил на дверь табличку «Перерыв 15 минут» и приступил к священнодействию с компьютерным оракулом.

Дисковод сглотнул нужный CD-блин, загрузил поисковую программу, рыжий набрал Ф.И.О. правозащитника, и оказалось, что Альбертов Адамовичей Кораблевых в столице прописано целых четверо.

Инвалид сделал уточнение – интересующий его сын Адама владеет автомобилем «Жигули» первой модели, о чем обмолвился, выступая по «Эху Москвы».

Рыжий сунул в дисковод пиратский CD с базой данных ГИБДД, помудровал с клавишами, выяснил, что «копейками» обладают до фига Кораблевых, но только у одного из них отчество Адамович. И прописан искомый Кораблев – вот повезло инвалиду! – в соседнем микрорайоне.

Рыжий загрузил третий по счету диск с картой Москвы, отстучал адрес А.А. Кораблева, владельца «Жигулей», номерной знак такой-то, на мониторе возникла карта микрорайона, в коем обитает правозащитник.

Инвалид ликовал – всего-то и делов, что проехать одну остановку на метро да поковылять минут десять до дома с дробным номером на бульваре с глупым названием.

И рыжий остался доволен – всего за четверть часа срубил сто восемьдесят баксов, когда еще приключится этакое везение?..

– Спасибо. – Покидая «Виртуальный Мир», инвалид замешкался у дверей. – Спасибо тебе, сынок Чубайс... Ай! Извини!! Извини старика! Ты напомнил мне знакомого рыжего мопса, вот я и оговорился. Извини еще раз за то, что обозвал тебя собачьей кличкой и... И, кстати! Ежели продолжишь доигрывать шахматную партию, от которой я тебя оторвал, учти – независимо от хода черных белой ладье должно «съесть» пешку и тем самым поставить мат негритянскому королю. Победа в партии однозначно за ку-клукс-кланом. Прощай, гроссмейстер! Удачи!

Самое забавное – шахматная программа при выходе из нее «засейфилась», то есть автоматически запомнила позицию на виртуальной доске, и, когда продавец вернулся к монитору, он действительно проиграл после хода белой ладьи и потери своей черной пешки.

Торговец пиратскими CD-дисками чесал рыжий затылок, глядя на монитор, где появилась надпись: «КОНЕЦ ИГРЫ», а инвалид в это время рассчитывался с продавщицей в подземном переходе к метро.



Страницы: [1] 2
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.