read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Александр Прозоров, Олег Янковский


Ключ Времен


(Ведун - 5)


Прозоров А., Яновский О.
Ключ Времен. - СПб.: Лениздат, Ленинград, 2004. - 320 с.
Он пришел из нашего мира... Его называли... ВЕДУН!
В давние-давние времена великий Кронос, закончив создавать этот мир, спрятал свои инструменты в тайном убежище, оставив охранять их могучих и злобных демонов. Великое могущество получит тот, кто сможет овладеть этими инструментами, а потому путь к ним закрыт и для богов, и для смертных. Но возможность овладеть непостижимым могуществом век за веком не дает покоя черным колдунам. И один из них нащупал дорогу к власти над миром. Остановить его может только один человек - ведун по имени Олег.

Тучи
Дождливым в этот год выдался липень. Словно разгневался великий Сварог на внуков своих неразумных и наказывал нескончаемыми ливнями. Совсем не казал ласковый Хоре своего горячего лика из-за пухлых, тяжелых туч. Рубленные из прочного мореного дуба, высокие стены Изборска потемнели от влаги, обвисли мокрые вымпелы над островерхими крышами башен. Непрерывные ручьи струились по мощенным деревянными чурбаками улицам, то и дело отворачивая под ворота купеческих и ремесленных дворов.
Горожане, напуганные непогодой, укрывались в теплых домах, и только ратники у ворот в детинец, спрятавшись под высокий, в два жилья, терем, коротали время, играя в побитые кости. Время от времени они взглядывали на пустынную площадь перед княжеским домом, после чего снова начинали трясти в руках деревянные кубики и выбрасывать их на положенный на колени щит. Высокие рогатины с широкими наконечниками были прислонены к стене, но схватиться за них не составляло труда. Миг - и дружинники, одетые поверх толстых кожаных поддоспешников в свободные и длинные, до колен, кольчуги, в островерхих шеломах, с увесистыми мечами на поясах, были бы готовы к бою.
Пустовал нынче и княжеский двор, никто не желал выходить под пронизывающие порывы ветра и холодные струи дождя. Только мальчик лет десяти, в алой шелковой рубашке, малиновых шароварах и тонких сафьяновых сапожках играл под защитой навесной крыши на высоком крыльце с резными столбами и перилами. Он азартно переставлял маленькие, искусно вырезанные фигурки, изображавшие людей и зверей, и то и дело отмахивался от беличьей душегрейки, которую протягивала ему стоящая рядом девушка в длинном, шитом катурлином сарафане и с простым сатиновым платком на голове.
- Одень, замерзнешь ведь! Матушка гневаться будет, глупенький.
- Я не глупенький! Я - княжич твой! - Мальчишка вскинул голову, сжал богато украшенную рукоять кинжала, пристегнутого к поясу, приосанился.
- Ладно, ладно, - улыбнулась девушка и предупреждающе покачала пальцем: - Однако же, коли захвораешь - меня не зови.
Угроза оказалась серьезной. Княжич тяжело вздохнул и покорно позволил надеть ему теплую безрукавку. А затем вместе с присевшей рядом нянькой продолжил перебирать игрушки.
Княгиня Веледа наблюдала за всем этим из окна горницы. Она вообще любила смотреть, как играет сын с Любавой, его совсем еще молодой нянькой. А нынче с самого утра неспокойно было у нее на душе, словно червь какой к серцу подобрался и глодал его потихоньку. Дождь ли в том виноват, или беду какую сердце чует, да отвратить не в силах? И трава еще на лугах никак не сохнет, совсем пусты сеновалы. Молоко почему-то все разом скисло-и то, что в погребе, и парное. Муж ратников новообученных в Полоцк отпустил, дружина враз чуть не вдвое меньше стала. А ну, беда случится? И хотя здесь, в самом сердце русских княжеств, о разорительных войнах давно никто не слышал - но ведь беда всегда нежданной приходит. Тревожилось сердце матери, а почему - не сказывало И женщина слушала шелест капель по заливавшим двор лужам, и все думала, думала... Где-то вдалеке тяжко вздыхал глухими раскатами Перун-Громовержец, молнии сыпали из-под копыт его коней. На что же ты так гневаешься? К кому мчишься?
- Перун-Батюшка, воин небесный, явь от нави оберегающий, отведи беду неминучую, защити слабых, даруй силу правым, - чуть слышно прошептали губы княгини, а рука нащупала на груди, под тканью тяжелого парчового платья, родовую ладанку, что дал перед свадьбой волхв Мироней, провожая Веледу в далекий, незнакомый город из стольного Чернигова.
Словно в ответ на ее мольбу, на двор ворвался порыв ветра, подхватил тяжелую узорчатую юбку Любавы, хлестнул по окнам струями дождя. Княгиня вскрикнула от неожиданности и отшатнулась, стирая с лица холодные капли. А когда подняла глаза к небу, с удивлением увидела, как сквозь рваные прорехи в тяжелых свинцовых тучах несмело пробиваются лучи солнца.
Дождь оборвался, небо прочертила радуга, солнечные блики заплескались в лужах, разбрызгивая радость и заразительное веселье.
За спиной скрипнула дверь, княгиня обернулась:
- А, это ты, Кира.
Она кивнула вошедшей узкоглазой, желтолицей девушке в странном для здешних мест костюме, к которому за несколько месяцев так и не смогла привыкнуть. Простоволосая, в широких шароварах, но не заправленных в сапоги, как это делают степняки, а стянутых шнурками на щиколотках поверх голенищ; в свободной, но из плотной ткани, рубахе, перетянутой кожаным поясом, на котором висел кинжал с широким лезвием в простых добротных ножнах; со слегка сурмленными бровями и ресницами. Две толстые черные косы девушка перекинула за спину.
Она совсем недавно появилась в тереме княгини. Ее привез в подарок заморский купец, искавший выгодных условий для торговли, и небезуспешно. Торговый гость сказывал, что прибыл из сказочной страны за длинной, на полмира, китайской стеной1, и продавал дорогие шелковые ткани, незнакомые специи, благовония, посуду из тончайшего полупрозрачного камня, украшения тонкой чеканки, хитрые самоцветные браслеты, похожие на киевскую скань. Странные названия произносил, смешные. Сейчас и не повторить.
Кира, по его словам, проходила обучение у лучших мастеров своего дела, ученики которых ценились чуть ли не на вес золота. Заморских мастеров, естественно. И якобы лучших и более верных телохранителей, нежели такие служанки, найти просто невозможно. Князь Радомир благосклонно принял экзотический подарок и послал к своей жене. Девушка в тот же день поклялась в верности княгине и с тех пор ходила за ней, как верный пес.
Многие косо смотрели на странную чужачку, шептались по углам о ее диких манерах и непотребной одежде, да и самой княгине пытались против иноземки на ушко нашептывать, но Веледа отметала все доводы. А на вопросы о том, где и чему училась девушка, Кира обычно молчала, равнодушно глядя в стену. Она вообще не отличалась разговорчивостью, и потому ее голос заставил хозяйку дома вздрогнуть.
- Госпожа, что-то должно произойти. Что-то нехорошее, - тихо сказала девушка.
- Где? С кем? Когда? - резко обернулась Веледа.
- Не знаю, - пожала плечами Кира. - Однако же думы меня навещают тяжелые, непрошеные. Тревожно ныне с утра.
- И ты... - вздохнула княгиня, на миг прикусила губу, потом решительно приказала: - Ступай к воротам, моим именем вели запереть. Гостей али просителей сегодня, по всему видать, не появится. А мне все спокойней...
В спокойную тишину горницы ворвался женский визг. Княгиня метнулась к окну, не заметив, что Кира в несколько прыжков преодолела разделяющее их расстояние и тоже выглянула во двор.
У порога, рядом с мальчиком и Любавой, возвышалась странная фигура в черном бесформенном балахоне.
- Кто ты такой? - крикнула Веледа, перевесившись через подоконник.
Чужак поднял на нее маленькие глазки, и княгиня отшатнулась, словно взгляд чужака ударил ее по лицу. Девушка не стала ждать продолжения - она бросилась в проем окна, спрыгнула на возок со свекольной ботвой, затем на землю. В руке ее тускло блеснул кинжал. Кира успела сделать только шаг, когда незнакомец поднял руку - ладонь его охватило яркое пламя, и он легким движением швырнул ревущий шар огня в приближающуюся девушку. Та метнулась в сторону, но недостаточно быстро, и шар, увеличившийся в полете, зацепил Киру. Раздался треск, во все стороны брызнули искры. Удар оказался так силен, что девушка отлетела к стене и замерла, съежившись в луже воды. Вспыхнувшая было рубаха с шипением погасла. Шар, врезавшись в бревна конюшни, оставил дыру, в которую могла бы въехать груженая повозка.
Тем временем во двор начали выскакивать дружинники. Многие были при оружии - но пока не понимали, в чем дело. Подпаленная дыра в стене конюшни, бесчувственная телохранительница в дождевой луже, странный незнакомец у крыльца. Двое караульных у ворот, схватившиеся за рогатины, тоже растерянно переглядывались, не решаясь бросить пост.
- Ты! - Все вздрогнули от каркающего хриплого голоса чужака. Он указывал на мальчика. - Ты - мой!
Юный княжич выхватил кинжал и приготовился защищаться
- Да бейте же его! - заорал от ворот один из ратников. Они с напарником опустили копья, готовясь остановить странного гостя, если тот попытается вырваться через ворота.
Незнакомец придвинулся к крыльцу, вскинув руки - повисшие подолы сделали его сразу в несколько раз крупнее, он навис над княжичем, словно грозовая туча. С губ колдуна стали срываться слова, которые люди не могли понять. Голос его завораживал, опутывал невидимыми сетями, так что никто уж и пошевелиться не мог. Лишь тихо поскуливала Любава, прижимавшая к себе княжича и делавшая попытки прикрыть его собой.
- А ну, брось пакостить! - Ближний из дружинников помотал головой, стряхивая наваждение, и попытался кольнуть черного колдуна, но лезвие меча непостижимым образом толкнулось вбок, а сам ратник от неожиданного рывка потерял равновесие. В сторону отшвырнуло и сулицу, что мелькнула от двери в людскую, посланная неведомому врагу точно в грудь.
У ног колдуна родился странный вихрь, тяжелый низкий гул ударил по ушам, заставив людей застонать. Пылевой поток между тем разросся, заключил в призрачные объятия самого чужака и две маленькие фигурки.
- Мо-о-о-й! - Хриплый голос пришельца перемешался с торжествующим хохотом.
- Под корень, под корень бейте змея! - Несколько дружинников попытались подступиться к колдовскому смерчу, подрезать его тяжелыми мечами у основания, над самой землей, но ураганный ветер легко расшвырял воинов по углам двора. Дикая пляска вихря все набирала обороты. Когда же гул достиг нестерпимых пределов, вдруг раздался оглушительный грохот - и все стихло.
- Андрейка... Сынок... - Веледа протянула руку к тому месту, где мгновением раньше стоял ее сын, а теперь кружились хлопья черного снега. Они медленно опадали на пыльные бревна, на которых остался лежать тонкий обруч юного княжича. Глаза княгини закатились, и она без чувств рухнула на белый сосновый пол.
* * *
Тишина витала над головами людей, собравшихся поздним вечером в большой горнице. Напряженное молчание нарушал лишь треск свечей, слабый свет которых выхватывал два тяжелых резных кресла. Более широкое занимал князь Радомир, другое - его жена, за которой чуть позади тенью застыла Кира. Левая рука девушки висела на перекинутом через шею ремешке, под рубахой выпирал корявый бугор перевязки на месте ожога.
Князь сидел, подперев подбородок кулаком. Незастегнутая на груди ферязь разошлась, открыв легкую шелковую рубаху, перехваченную на поясе алым кушаком. Тяжелый меч, спрятанный в узорчатые, украшенные самоцветами, ножны, покоился рядом, прислоненный к сиденью рядом с коленом. Волнистые светлые волосы Радомира сдерживались тонким золотым обручем с красными и зелеными камнями.
Правитель недовольно нахмурился и опустил ладонь на рукоять меча. Но на этот раз прикосновение к верному другу, который ни разу не подвел хозяина, не успокоило Радомира. Под суровым взглядом князя нервно заерзали шестеро бояр, расположившихся на лавках у стены.
Ну что, ратные мои други? - сухо промолвил изборский князь. - Упустили первенца моего? Прямо из детинца украла его погань латинская? Окромя бабы заморской, заступиться за отрока оказалось некому?! Верно же вы мне служите, друга. Не ожидал, не ожидал.
- Прости, княже, - кашлянув, поднялся один из бояр. - Супротив ратей человеческих, супротив железа булатного мы за тебя завсегда живота не жалели. А против ведовства черного тебе другие ратники надобны. Дружинники твои, как могли, сразиться пытались. Однако же не обучены они слово колдовское на щит принимать и порчу подворотную рогатиной накалывать. А что целы остались - не обессудь. Не смерти искали они безвременной, а победы быстрой над колдовством латинянским.
- Успели? - скривился Радомир.
- Сбежал колдун, - скинув тафью, склонил голову боярин. - Не через ворота, не через ряды наши. Провалился сквозь землю, отродье чернобогово. Где стоял, там и сгинул.
С тихим стуком распахнулась дверь, пропуская высокую фигуру старца. Постукивая кривой толстой палкой, длиннобородый, седовласый волхв в рубище, подпоясанном пеньковой веревкой, неторопливо пересек комнату под напряженными взглядами собравшихся людей. В нескольких шагах от возвышения, на котором восседала княжеская чета, он остановился, опираясь на тяжелый посох.
- Наконец-то, отче, - тихо сказал Радомир, вставая с кресла и спускаясь навстречу старику. - Заждались мы тебя, Похвислав. Беда у меня. Боги на меня прогневались. Допустили чародейство черное.
- Слышал, слышал, - протянул руку волхв и положил ее князю на плечо. - Духи леса шепчутся, сказывают всякое. И про беду твою мне нашептали, и про сына. Нет среди молвы этой слов утешительных. Так надобно ли передавать тебе слова горькие?
Князь оглянулся на жену. Та кашлянула, после чего упрямо мотнула головой:
- Я хочу знать все, Похвислав!
Бабы, бабы, - покачал головой старик, отпуская княжеское плечо. - Незнамо вам, сколь блаженно пребывание в неведении. Ведь узнанного не выкинуть более из мыслей своих, не отринуть из памяти...
- Сказывай все, волхв, - отступил за кресло Радомир. - Горькая правда для нас слаще неведения.
- Ну так слушай, дитя мое, - распрямился волхв. - Нет у тебя, князь, врага неведомого, нет на тебе божьего проклятия. Есть токмо дар великий, твоему сыну доставшийся. Ради этого дара и украл его колдун, потому как для обрядов своих гнусных токмо в нем едином на всем свете нуждается.
- Ой, мамочка, - испуганно вскинула ладонь ко рту княгиня. - Что же он с Андрейкой делать станет?
- Всякое станет творить, - пожал плечами старик, снова скручиваясь над посохом. - Пока цели ворожбы своей не добьется. Али пока мальчонку не изведет.
- Что? Что?!
Старец встретил взгляд княгини, в котором плескалось отчаяние, и сокрушенно покачал головой.
- Сказывал я тебе, княгиня. Во многом знании многие печали.
- Радомир, - повернулась Веледа к мужу. - Ты должен что-нибудь сделать! Ты обязан!
- Остановись, женщина! - гневно повысил голос волхв. - Ты не смердка обычная, не купчиха, дабы округ радостей твоих все вертелось. Андрей твой - сын княжеский, наследник стола изборского, первенец, рода продолжатель. Ты князю новых сыновей родишь. И дочерей тоже. Другие дети будут. Так надобно ли этого выручать?
Услышав слова волхва, князь вскинулся, медленно выпрямился во весь рост.
-... посмел..? - Слова с трудом находили выход сквозь крепко стиснутые зубы Радомира, ноздри его расширились. Едва сдерживающий гнев, что застилал глаза князя черной пеленой, правитель Изборска обрел такой вид, что бояре съежились и притихли, радуясь, что ярость князя направлена не на них. Несдержан был Радомир в гневе. Голову снесет, а потом уж разбираться станет.
Но волхв даже бровью не повел, спокойно продолжая:
- Здесь чародейство черное творится, княже. Неведомо, какими наветами и порчами на княжича ворожить станут, пока он у ворога находится, чему учить станут, какие слова говорить. Коли освободить его удастся, то кто в его образе вернется - сын али враг лютый? Тебе известен закон, князь Радомир. Коли вьюноша в землях чужих воспитан, вдали от дома родного - на столе княжеском ему не бывать! Не допустят боги такого позора! - И волхв приподнял, а затем тяжело ударил посохом об пол, словно подводя черту своему предупреждению.
- Я знаю закон, - переведя дух, кивнул князь. - Коли сын княжеский в иных землях долго воспитывался, али в плену вражеском пребывал, к власти его допускать нельзя. Однако же и глумиться над первенцем своим я тоже не позволю! - повысил голос Радомир.
Его гневную отповедь прервал стук двери. Все обернулись на невысокого воина с белыми, как будто седоватыми, волосами, собранными сзади в хвост, с бледными глазами и вытянутым лицом, лишенным какой-либо растительности. На вид ему было лет тридцать, а то, что на поясе, между мечом и кинжалом, не выглядывало ни рукояти кистеня, ни шестопера, означало, что своим оружием ратник владеет в совершенстве и уверен, что не лишится его ни в жестокой сече, ни в быстротечной сшибке. Окинув собравшихся быстрым взглядом, дружинник коротко, одной головой, поклонился, неторопливо пересек зал и встал позади кресла Радомира.
- Ты чего-нибудь проведал, Сварт? - чуть откинул назад голову князь.
- Ни в городе, ни округ никто не видел этого колдуна, княже, - вздохнул дружинник. - Прости.
- А сына моего?
- Прости, князь, - вздохнул дружинник, - но коли бы он на свободу вырвался, то давно бы сюда прибежал. А колдун княжича Андрея без сомнения прячет. Оттого и искать его надобно, а не мальчика.
- Где же его искать, тварь бесчестную? - с силой сжал подлокотник кресла Радомир.
- Я могу указать путь к колдуну, - произнес волхв. -Коли князь волю богов принимает и первенца своего, через руки чуждые прошедшего, от стола отстранит, то изволению мальчика невинного я помочь готов. Что скажешь, Радомир?
Князь нахмурился, окинул взглядом бояр.
- Что скажете, други? Не грешно ли перворожденного своего сына звания княжеского лишать?
Бояре, неуверенно переглядываясь, молчали. Каждый примерял княжескую беду на себя, пытаясь решить - а готов ли он лишить своего сына наследства, коли тот ребенком в руки вражеские попадет? Со взрослыми воинами все ясно - нередко они в полон вражеский попадали, откуда выкупались родичами или князем. К дружинникам пленным все, кроме латинян, с уважением относились, равно как и сами русские ратники к своим, сдавшимся на милость победителя, врагам. Но вот что с ребенком невинным сделать могут? Какие слова ему в уши нашепчут, какого яда в сердце вольют? Чему научат в стенах недружеских? А уж коли дитя к колдуну в лапы досталось, то на него и заклятия наложить могут, и душу отнять, да нежить какую в тело подсадить. Подменить могут, личину дитяти ласкового на чародея какого наложить да в дом родительский подпустить. Как подумаешь - так и представить страшно. Но и кровинушку свою невинную лишь за то отталкивать, что руки чужие к ней прикоснулись - тоже страшно.
- Дозволь мне молвить, князь, - разорвал тишину голос Сварта.
- Говори, - разрешил Радомир, повернув голову к дружиннику.
- Честь мужа, княже, - положил тот ладонь на рукоять меча, - не токмо в богатстве и звании, что предками его дарованы, но и в чести своей, отваге и совести. Не бойся лишить княжича стола своего. Коли Андрей достоин предков своих окажется, то и стола, и славы, и милости богов добьется. А коли нет - то и кручиниться не о чем. Вспомни Рюрика великого. Сын захудалого князя Бодричского, варяг обычный - он и Новгородским, и Киевским правителем стал. Ужели Андрейка, прапраправнук его, того же не сможет, коли душой чист останется? Дозволь мне отправиться за княжичем, Радомир. Пусть волхв скажет, где прячется колдун. Я поеду туда и верну Андрея. Я вырву латинянину его черное сердце и привезу тебе, чтобы ты смог скормить его собакам. Я отрублю ему голову, насажу на кол и вкопаю у ворот Изборска, чтобы все черные души знали: вход в этот город им воспрещен!
- А ведь верно! - тут же согласился ближний из бояр. - Коли княжить ему заказано будет, так варяжскую дружину из охотников собрать никто не запретит! Славы княжич добьется, а там и стол для него сам найдется. Верно Сварт глаголет. В Андрееву дружину варяжскую я и своего сына отдать готов. Пусть свет повидает, себя покажет. Любо! Веди нас, Радомир, на колдуна. Не позволим нечисти латинянской земли русские топтать! На кол нечестивца! На кол!
- Верно, верно, - с облегчением зашевелились бояре. - Не в столе честь, а в деяниях славных. Нам бы освободить княжича, а там видно будет. Собирай дружину, князь! Не пожалеем живота своего за тебя! Не посрамим земли русской!
- Быть посему! - хлопнул ладонями по подлокотникам изборский князь. - Ты слышал наше решение, Похвислав? От стола мы княжичу Андрею откажем, но милости и доверия своего не лишим и из полона вызволим. Сказывай теперь, где колдун поганый свое гнездо свил? Куда за ним дружину посылать?
- А разве колдун сам сюда не являлся, Радомир? - усмехнулся в бороду волхв. - Сильно тебе дружина супротив него помогла? Добрый меч не всегда против чародейства выстоять способен. Не дружина на колдуна идти должна, а отряд малый, однако же ни ворожбы, ни булата не страшащийся. Силы колдуна невелики. Не силой он опасен, а токмо коварством и чародейством злым.
- Я пойду! - тут же выступил беловолосый воин. - Не боюсь я никакого колдовства, княже! И стали заговоренной не убоюсь. Я верну Андрея и принесу тебе сердце его похитителя, Радомир.
- Я верю тебе, Сварт, - остановил горячую речь дружинника изборский князь. - Знаю, воспитывал ты сына моего с малых лет и любишь, как своего. Однако же мало не бояться колдовства. Нужно еще и уцелеть в схватке с чародеем. Вон, на Киру посмотри. Она тоже не убоялась злого гостя, да токмо пользы это не принесло. Подожди. Чую я, не просто так волхв святилища нашего речи долгие ведет. Не иначе, подсказку некую дать желает.
- Боги милостивы к тебе, князь. - Похвислав чуть приподнял посох и ударил им об пол. - Тебе надобен не просто отважный ратник. Тебе надобен ратник, равно владеющий булатом и заклинанием, умеющий сражаться и против людей смертных, и против нежити. И ведомо мне, что стопы варяга такового великий Сварог повернул в сторону града нашего, и со дня на день явится он к вратам стольного Изборска.
- А можем ли мы верить неведомому ратнику, волхв? - усомнился Сварт. - Вестимо, варяги серебру служат, не земле отчей, не князю-батюшке.
- Верь ведуну сему, княже, - ответил, глядя на Радомира, старец. - Верь, ибо за него поручились боги. Ведомо мне еще, что в доме твоем предатель завелся, черному колдуну служащий.
- Кто?! - резко наклонился вперед князь. - Имя, Похвислав, назови мне имя!
- Сие от меня сокрыто, княже, - покачал головой волхв. - Однако же не раз чуял я, что чародеи иноземные то колдовскими путями с кем-то в граде общаются, то птиц почтовых пускают. Будь осторожен в выборе дружинников для дела сего, Радомир. Лазутчик тайный без сомнения с ратью спасательной отправиться пожелает.
- Тяжкие вести ты принес для меня, старик, - обвел угрюмым взглядом всех присутствующих князь. - Однако же за упреждение благодарствую тебя, Похвислав. Слова твои я запомню и настороже буду.
- Да пребудет с тобой милость богов, княже, - поклонился волхв. - А теперь отпусти со мной воительницу свою, что рану на боку носит. Отведу я ее к сотоварищу своему, Велиславу, на исцеление. Ему раны колдовские заговаривать не впервой, в несколько дней управится. Вернется твоя иноземка назад здоровее прежнего.
Радомир посмотрел сперва на супругу, как бы спрашивая разрешения, затем перевел взгляд на ее телохранительныцу:
- Ступай с волхвом, Кира. Как силы вернутся, назад придешь. Волхвов слушайся, они свое дело знатно ведают.
Девушка поклонилась и, чуть прихрамывая, направилась к старику.
- Постой, Похвислав, - спохватился князь. - А как имя ратника того, что волей Свароговой к вратам моим явиться должен.
- Не воитель и не волхв он, княже, - покачал головой старик, - и не варяг. Потому как не столько серебру, сколько совести своей служит. Просто ведун. А имя ему - Олег.
* * *
Широкая наезженная дорога петляла меж скал, сковывающих ее с двух сторон, поднималась то вверх, к самому гребню, то проваливалась в глубокую расселину, и тогда казалось, что острые зубцы окрестных пиков подпирают собой плачущие холодной моросью тучи. Приближалась ночь. Изборский тракт забрался на очередной взгорок - скалы расступились, и впереди, километрах в десяти, из вечернего сумрака и плотной пелены дождя темной громадой вырос город.
- Не везет... - остановился едущий о двуконь всадник и небрежно потрепал гриву своей гнедой кобылы. - Засветло до города не успеем. Ворота, небось, уже сейчас на засовы дубовые запирают. Неохота под дождем на улице ночевать, да видно судьба...
Добротные яловые сапоги, шаровары, ярко-голубая атласная рубаха, что проглядывала из-под расстегнутого на груди ворота потертой косухи показывали, что путник - человек отнюдь не бедный. Русые волосы его немного не доходили до плеч, усы и бородка, хотя и давно не стриженные, оставались довольно коротки. Открыто болтающаяся на поясе сабля и притороченный к седлу, окованный железом щит демонстрировали, что путник не пахарь, не ремесленник и не купец, хотя на ратника он тоже не походил: не имелось в его снаряжении ни рогатины, ни палицы, ни шестопера; не побрякивала в свисающих со спины заводного чалого мерина броня, да и всадник не носил ни войлочного, ни кожаного поддоспешника, которые дружинники обычно не снимали даже вне службы, переодеваясь в иные, более дорогие, наряды только ради праздника. В общем, странный это был прохожий, непонятного занятия. Встречный путник удивился бы ему еще больше, если бы знал, что в кожаную косуху незнакомца вшита "молния", не существующая в современном мире, и что застежки-кнопки на обшлагах рукавов станут ставить лишь через десять-одиннадцать столетий. Впрочем, обитатели Новгородской и Киевской Руси этого не знали, а потому странным заморским застежкам особо не удивлялись - мало ли в дальних странах случается диковинок? Оттуда и дерево, цветами пахнущее, привозят, и воду горючую, и камни сладкие, как мед. Чего уж там простой застежке дивиться!
Путника звали Олег Середин. Несколько лет тому назад - или несколько веков тому вперед - жил он в обычном городе, трудился в обычном автопарке, пил вечерами пиво "Оболонь" и частенько гонял на мотоцикле. Отличало Олега лишь то, что он увлекался магией, а также искусством боя на мечах и иных видах древнего оружия, встречался с такими же фанатами, как и он сам, ковал клинки и доспехи и, конечно же, экспериментировал. Встречался с реконструкторами из других клубов, рубился на театрализованных турнирах, пару раз снимался в псевдоисторических кинофильмах. А кроме того - иногда пытался использовать на практике колдовские обряды и заклинания, о которых рассказывал Ворон, руководитель клуба, а по совместительству - и преподаватель сразу всех дисциплин. Вот и доколдовался: захотел однажды набраться знаний "на халяву". Узнать, зачем ему магия и мастерство рукопашного боя нужны. Магическая книга Белеса ответила на его вопрос четко и однозначно. Теперь Олег знал, зачем могут понадобиться магия и боевые навыки. Не знал только - стоит ли теперь возвращаться туда, где эти знания нужны разве что режиссерам кино.
- Не везет... - приподнялся на стременах Олег, словно лишние десять сантиметров могли сыграть решающую роль, и огляделся по сторонам, ища отблески огня, которые выдадут близкое человеческое жилье. Но тьма вокруг не разрывалась ни единой искоркой.
"Снова тучи надо мною
Собралися в тишине;
Рок завистливый бедою
Угрожает снова мне..." -
пробормотал ведун пришедшие на ум грустные строки, но поэтический настрой трусливо испарился, стоило порыву ветра хлестнуть по лицу ведуна холодными нитями дождя. Олег опять потрепал гнедую по гриве:
- Обидно. В кошельке столько серебра - хоть год на печи отлеживаться можно и одной белорыбицей копченой облопываться. И вас обоих отборным ячменем кормить и пивом вместо воды ублажать. А приходится ночевать на мокрой траве и жрать одну солонину без хлеба. И ведь берегиню местную в темноте не найдешь, ночь спокойную выпросить. Этак ляжешь к моховику возле логова, и будет он тебя всю ночь, как проклятого, по буреломам гонять... И чего меня сюда понесло? Нужно было в Погах непогоду пересидеть, благо половина девок засматривалась.
Возле оставленной три дня назад деревеньки ему довелось убить волка. Самого обычного. Правда, волк был матерым, сильным зверем с совершенно белой шерстью.
Потому-то местные мужики и не решались загнать и заколоть его сами - сочли оборотнем, колдуном с болотного острова. На вече они порешили, что проще заплатить заезжему воину, нежели рисковать получить посмертное проклятье на свои головы. В результате капитал Олега пополнился на несколько серебряных чешуек1, а на ноге появилась новая ссадина.
И ведь предлагали мужики остаться переждать непогоду! К вдовице симпатичной на постой определили. Нет, не послушался мудрого совета. Странное чувство томило его, словно кто-то в путь кликал. Никак не мог ведун усидеть на месте. Вот так и оказался на этой дороге, из-за ливней совершенно пустынной.
- Не везет, - сделал окончательный вывод ведун и тронул пятками коня, посылая его вперед.
Земля от дождя раскисла и представляла собой болото, которое протестующе чавкало под копытами. Промокшие шаровары противно липли к ногам, холодные капли, то и дело попадающие за шиворот, стекали по спине. Олег тоскливо оглянулся на обступавшие его скалы и торопливо натянул поводья: на высоте примерно его роста, на камне за скалами, плясали огненные блики.
- Уже кое-что, - пробормотал ведун. - Коли люди добрые, так к огоньку должны пустить. Коли тати лесные... - Он нащупал рукоять сабли. - Коли тати, мы тоже что-нибудь придумаем.
Олег спешился, откинул со лба мокрый волос и воодушевленно принялся карабкаться по скалам, придерживая рукой саблю. Вскоре впереди открылся вход в пещеру. Веселое пламя костра в центре довольно большой пустоты освещало упитанного бородатого мужичка в длинной рубахе, выпущенной поверх шерстяных штанов грубой вязки. Тот негромко напевал и помешивал в котелке какое-то варево, от которого распространялся одуряюще мясной запах. Олег невольно потянул носом.
- Ну что стоишь там, ведун? Проходи, попробуй кашу. - Мужик обернулся и посмотрел Середину прямо в глаза. На вид ему было лет тридцать-сорок - с бородой и усами возраст не особо и определишь. Голубые глаза смотрели пронзительно, словно пробивая насквозь до самого сердца. Олег слегка смутился, так как полагал, что подобрался незаметно.
- Приглашения жду, - недовольно буркнул он, входя в пещеру. - Мир вашему дому, хозяин.
- Присаживайся к котлу, - кивнул мужик. - Небось, озяб с непогоды. Похлебай горяченького.
- Да кони у меня там.
- Ништо, - усмехнулся хозяин. - За конями ужо приглядят.
- Да ну? - Ведун, не привыкший в этом мире к добрым сюрпризам, положил руку на рукоять сабли.
- Небось, Олег, не пропадут лошадки, - усмехнулся мужик, с чувством облизывая ложку. - А на пустое брюхо и говорить тоскливо. Садись, угостись, чем боги поделились.
- То верно. - После короткого колебания ведун отпустил саблю и вынул из шитого на заказ замшевого чехольчика серебряную ложку. - Да будет всегда сытость в этом хлебосольном доме.
Не нужно было обладать большим умом, чтобы понять: если в этой пещере знали его имя, то и появления ведуна ждали. А коли ждали не с засадой, а с полным котелком - то по первому приближению хозяевам можно доверять.
Мужичок, огладив пышную, лежащую лопатой бороду, тоже достал ложку, и они, придвинувшись к котелку, в две руки принялись наворачивать густое варево. Когда котелок опустел, хозяин аккуратно убрал ложку, опрокинул к стенке котелок, сгреб в кучу угли и повернулся к гостю:
- Много слышал о тебе, ведун Олег.
- Я тоже о себе немало наслушался, - скромно кивнул Середин.
- Это хорошо, - ничуть не смутился мужик. - Потому как нужда в тебе возникла, ведун. У местного князя сын пропал, и пропал не без помощи волшбы непотребной. Возьмешься помочь ему? Я путь тебе укажу.
Олег не успел ответить, так как в пещеру вошла девушка с луком в одной руке и подстреленным зайцем в другой. Она молча смерила взглядом ведуна и, не сказав ни слова, прошла в глубь пещеры.
- Не было нужды охотиться в дождь, Кира. - Мужик кивнул на пустой котелок: - Почему каши не захотела?
- Извини, волхв, - сказала она, не поднимая глаз.
- Коней укрыла?
- В соседнем гроте стоят. Воды им налила, овса позже задам.
- Так как, ведун? - повернулся к Олегу мужик.
- А никак, - отмахнулся Середин. - У князей, знамо дело, и без нас дружинников-волхвов в помощниках хватает. Обойдутся. А ты, стало быть, волхв? - Олег окинул мужика взглядом еще раз, но ничего нового не углядел: все та же русая борода лопатой, простецкая рубаха, волосы на лбу перехвачены тонким ремешком. - Не ожидал.
- Не любишь, что ли, князей, ведун? - удивился ответу хозяин пещеры. - Чай обидели чем?
- Обидеть меня трудно, волхв, -улыбнулся Середин, - а любви к княжьему племени у меня и вправду нет. Гонору у них много, благодарности мало. Живут так, словно весь мир у них в должниках ходит. А я, понимаешь, в должниках пребывать не люблю. Все же странное для волхва место ты выбрал, мил человек. Ни святилища здесь, ни рощи.
- Отчего странное, ведун? - пожал плечами волхв. - Место тихое, а святилище... Так для нас весь мир - святое место. Живу при дороге, путников исцеляю, порчу снимаю, скот от крикс да старухи-Морухи оберегаю, детей грамоте учу. Хорошее место. А на князя нашего ты зря наговариваешь. Наградит честь по чести. Из-за кровинушки своей над серебром давиться не станет.
- Ну извини, коли с князем обидел. Да только не тянет меня в княжеские-то палаты. С простыми людьми и говорить проще, и ласки больше, и радость у них чище. А серебро... Ты знаешь, волхв. После того как переступаешь порог бедности, серебро перестает казаться столь уж важным в этом мире.
- Бедности души, - тихо поправил хозяин пещеры.
- Чего? - не понял Олег.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2017г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.