read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Ганс Гейнц ЭВЕРС


ШКАТУЛКА ДЛЯ ИГРАЛЬНЫХ МАРОК





В этот вечер я довольно долго ждал Эдгара Видерхольда. Я лежал на
кушетке, а индийский бой медленно махал надо мною большим опахалом. У
старого Видерхольда были в услужении индусы, которые уже давно последовали
за ним сюда, а с ними вместе и их сыновья и внуки. Эти индийские слуги
очень хороши: они прекрасно знают, как нам надо прислуживать.
- Подойди, Дэвла, скажи своему господину, что я его жду.
- Атья, саиб.
И он ушел беззвучно. Я лежал на террасе и мечтательно смотрел вдаль,
на Светлый Поток. Только час тому назад с неба исчезли тучи, которыми оно
было обложено целыми неделями; целый час не падал больше теплый дождь. И
вечернее солнце бросало целые снопы лучей на фиолетовый туман, окутывавший
Тонкин.
Подо мной на поверхности воды тихо покачивались джонки, снова
пробуждаясь к жизни.
Люди выползали наружу; ковшами, тряпками и тамариновыми метлами они
выбрасывали воду из джонок. Но никто не разговаривал. Тихо, почти неслышно
работали это люди; до террасы едва достигал легкий шорох. Мимо проехала
большая джонка, наполненная легионерами. Я махнул рукой офицерам, сидевшим
на корме, и они меланхолично ответили на мое приветствие. Конечно, они
предпочитали бы сидеть на широкой веранде бунгало Эдгара Видерхольда, чем
плыть по реке днями и неделями под горячим дождем в своей ужасной стоянке.
Что это были за люди? Только не члены общества трезвости. Конечно, среди
них есть поджигатели, грабители и убийцы, - да разве нужно что-нибудь
лучшее для войны? Не подлежит сомнению, что эти люди хорошо знают свое
ремесло. А те, кто попадает сюда из высших слоев общества, гибнут
навсегда, тонут в мутном потоке легиона. Среди последних есть и
священники, и профессора, и дворяне, и офицеры.
О, я хорошо знаю их. Пьяницы, игроки, дезертиры из всевозможных
полков. И все это - анархисты, которые и понятия не имеют о том, что такое
анархизм; все это люди, которые восстали против какого-нибудь невыносимого
для них притеснения, и бежали. Преступники и полудети, ограниченные головы
и великие сердца - настоящие солдаты.
Джонка направляется на запад и исчезает в вечерней мгле, там, где
Красная Река впадает в Светлый Поток. Там ее поглощает густой туман и как
бы всасывает в себя страна фиолетового яда. Но они не боятся ничего, эти
белокурые, бородатые храбрецы - ни дизентерии ни лихорадки и меньше всего
желтых разбойников: ведь у них с собой достаточно алкоголя и опиума, а
кроме того, они снабжены хорошими лебелевскими ружьями, - чего же им еще?
Сорок человек из пятидесяти останутся там, но те, кто возвратится,
все-таки подпишут новые контракты - во славу легиона, но не Франции.
Эдгар Видерхольд вышел на веранду.
- Они проехала? - спросил он.
- Кто?
- Легионеры!
Он подошел к перилам и посмотрел вниз на реку.
- Слава Богу, их не видно больше. К черту их, я не могу их видеть!
- В самом деле? - спросил я.
Я, конечно, прекрасно знал, как и все в этой стране, отрицательное
отношение старика к легиону, но хотел вызвать его на разговор, а потому и
представился удивленным:
- В самом деле? А между тем весь легион обожает вас. До тех пор, пока
восемь лет тому назад двери дома не закрылись, и господин Эдгар Видерхольд
не перенес свое убежище в Эдгархафен.
Так называлось маленькое местечко, где была расположена ферма
Видерхольда; оно находилось на берегу реки, на расстоянии двух часов вниз
по течению. Да, с тех пор его дом был заперт для легиона, но не его
сердце. Каждая легионерская джонка, которая проезжала мимо, причаливала к
Эдгархафену, и управляющий передавал офицерам и солдатам две корзины вина.
К этому дару всегда прилагалась визитная карточка старика: "Господин Эдгар
Видерхольд очень сожалеет, то не может на этот раз у себя принять господ
офицеров. Он просит соблаговолить принять прилагаемый дар, и сам пьет за
здоровье легиона".
Когда я попал к нему, то оказалось, что я был первый немец, с которым
он заговорил после большого промежутка лет. О, видеть-то он видел многих
немцев на реке. Я уверен, что старик прячется где-нибудь за занавесями и
подсматривает оттуда каждый раз, когда мимо его дома проплывает джонка с
легионерами. Но со мной он говорил опять по-немецки. Я думаю, что только
поэтому он и старается удержать меня как можно дольше и придумывает всегда
что-нибудь новое, чтобы отсрочить день моего отъезда.
Никто не знает, сколько ему, собственно, лет. Если тропики не убивают
человека в юном возрасте, то он живет бесконечно долго. Он становится
выносливым и крепким, его кожа превращается в желтый панцирь, который как
бы защищает его от всяких болезней. Так было и с Эдгаром Видерхольдом.
Быть может, ему было восемьдесят лет или даже девяносто, но он каждый день
с шести часов утра сидел в седле. Волосы на голове его были совершенно
седые, но длинная, острая бородка сохранила желтовато-серый цвет. Его лицо
было длинное и узкое, руки также были длинные и узкие, и на всех пальцах
были большие желтые ногти. Эти ногти были длинные, жесткие, как сталь, и
острые и крючковатые, как когти у хищных животных.
Я протянул ему папиросы. Я уже давно перестал их курить, они
испортились от морского воздуха. Но он находил их превосходными - ведь они
были немецкого производства.
- Не расскажете ли вы мне, почему Легино изгнан из вашего бунгало?
Старик не отходил от перил.
- Нет, - сказал он.
Потом хлопнул в ладоши:
- Бана! Дэвла! Вина и стаканов!
Индусы поставили столик, он подсел ко мне. Я чокнулся с ним:
- За ваше здоровье! Завтра я должен уезжать.
Старик отодвинул свой стакан:
- Что такое? Завтра?
- Да, лейтенант Шлумбергер будет проходить с отрядом третьего
батальона. Он возьмет меня с собой.
Он ударил кулаком по столу:
- Это возмутительно!
- Что?
- Что вы завтра хотите уезжать, черт возьми! Это возмутительно!
- Да, но не могу же я вечно оставаться здесь, - засмеялся я. - Во
вторник будет два месяца.
- В том-то все и дело! Теперь я уже успел привыкнуть к вам. Если бы
вы уехали, пробыв у меня час, то я отнесся бы к этому совершенно
равнодушно.
Но я не сдавался. Господи, неужели у него мало бывало гостей, неужели
он не расставался то с одним, то с другим? Пока не появятся новые...
Тут он вскочил. Раньше, да, раньше он и пальцем не шевельнул бы для
того, чтобы удержать меня. Но теперь, кто бывает у него? Кто-нибудь
заглянет раза два в год, а немцы появляются раз в пять лет. С тех пор, как
он не может больше видеть легионеров...
Тут я его поймал на слове. Я сказал ему, что согласен остаться еще
восемь дней, если он расскажет мне, почему...
Это опять показалось ему возмутительным.
- Что такое? - немецкий писатель торгуется, как купец какой-нибудь?
Я согласился с ним.
- Я выторговываю свое сырье, - сказал я. - Мы покупаем у крестьянина
баранью шерсть и прядем из нее нити и ткем пестрые ковры.
Это понравилось ему, он засмеялся:
- Продаю вам этот рассказ за три недели вашего пребывания у меня!
- В Неаполе я выучился торговаться. Три недели за один рассказ - это
называется заломить цену. К тому же я покупаю поросенка в мешке и понятия
не имею, окажется ли товар пригодным. И получу-то я за этот рассказ самое
большее двести марок; пробыл я уже здесь два месяца и должен остаться еще
целых три недели - а я не написал еще ни одной строчки. Моя работа во
всяком случае должна окупаться, иначе я разорюсь...
Но старик отстаивал свои интересы:
- Двадцать седьмого мое рождение, - сказал он, - в этот день я не
хочу оставаться один. Итак, восемнадцать дней - это крайняя цена! А то я
не продам своего рассказа.
- Ну, что же делать, - вздохнул я, - по рукам!
Старик протянул мне руку.
- Бана, - крикнул он, - Бана! Убери вино и стаканы также. Принеси
плоские бокалы и подай шампанского.
- Атья, саиб, атья.
- А ты, Дэвла, принеси шкатулку Хонг-Дока и игральные марки.
Бой принес шкатулку, по знаку своего господина поставил ее передо
мной и нажал пружинку. Крышка сразу открылась. Это была большая шкатулка
из сандалового дерева, благоухание которого сразу наполнило воздух. В
дереве были инкрустации из маленьких кусочков перламутра и слоновой кости,
на боковых стенках были изображены слоны, крокодилы и тигры. На крышке же
было изображено Распятие; по-видимому, это была копия с какой-нибудь
старой гравюры. Однако Спаситель был без бороды, у Него было круглое, даже
полное лицо, на котором было выражение самых ужасных мук. В левом боку не
было раны, отсутствовал также и весь крест; этот Христос был распят на
плоской доске. На дощечке над его головой не было обычных инициалов:
I.N.R.I., а следующие буквы: K.V.K.S.II.C.L.E. Это изображение Распятого



Страницы: [1] 2 3 4 5
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2016г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.