read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Роберт СИЛВЕРБЕРГ


ВРЕМЯ ПЕРЕМЕН





1
Я - Кинналл Дариваль, и я намерен рассказать вам все о себе.
Эти слова мне кажутся настолько странными, что режут слух. Я читаю их
на бумаге - узнаю свой собственный почерк, узкие вертикальные красивые
буквы на плохой серой бумаге - и вижу свое собственное имя, ощущая в мозгу
эхо рефлексов сознания, порождаемых этими словами. "Я - Кинналл Дариваль,
и я намерен рассказать вам все о себе". Невероятно!
Это, должно быть, то, что землянин Швейц назвал бы автобиографией.
Это означает отчет кого-то о мыслях и поступках, написанный им самим же.
Такая форма литературы неведома на нашей планете, поэтому я должен
изобретать свой собственный метод повествования, поскольку у меня не было
предшественников, у которых я мог бы поучиться. Но будь что будет. На моей
родной планете я стою особняком, пока. В определенном смысле я придумал
новый образ жизни. И, конечно, я могу изобрести и новый литературный жанр.
Мне всегда твердили, что я обладаю даром владения словом.
И вот я в дощатом бараке в Выжженных Низинах, и в ожидании смерти
пишу непристойности, и сам себя хвалю за литературный дар.
"Я - Кинналл Дариваль!"
Жуть! Какое-то бесстыдство! На одной этой странице я уже использовал
местоимение "я" раз двадцать, не меньше, преднамеренно разбрасываясь
такими словами, как "мой", "мне", "себе", так часто, что даже не
удосуживаюсь их считать. Какой-то поток бесстыдства! Я! Я! Я! Я! Если бы я
выставил напоказ свое мужское естество в Каменном Соборе Маннерана в день
присвоения имени, то это было бы менее непотребным, чем то, что я сейчас
делаю. Мне почти смешно.
Кинналл Дариваль наедине предается пороку! В этом жалком уединенном
месте он посылает по ветру свое гнилое естество и возвращает
оскорбительные местоимения, надеясь, что порывы горячего ветра изгадят его
соплеменников. Он записывает предложение за предложением, обуянный
неприкрытым бесстыдством. Он, если б мог, схватив вас за руку, швырял
каскады грязи в ваши уши, отказывающиеся слушать. Почему?
Неужели гордый Дариваль на самом деле обезумел? Неужели его стойкий
дух всецело сокрушен терзающими мозг змеями? Неужели от него осталась
только оболочка, сидящая в этой мрачной хижине, оболочка, одержимая
самоподхлестыванием с помощью утратившего всякий стыд языка, бормочущего
"я", "мне", "себе" и смутно угрожающего разоблачить самые сокровенные
тайники души?
Нет! Это Дариваль в здравом уме, а вот все вы - больны, и хотя я
знаю, насколько безумно звучат эти слова, буду стоять на своем. Я - не
лунатик, невнятно шепчущий грязные откровения для того, чтобы урвать
какое-то болезненное удовольствие из холодной как лед Вселенной. Я прошел
через пору перемен, я исцелился от недуга, который поражает тех, кто
населяет мою планету, и, изложив на бумаге то, что рвется из меня наружу,
надеюсь в той же мере исцелить и вас, хотя знаю, что вы находитесь на пути
к Выжженным Низинам, чтобы убить меня за эти мои надежды.


2
Не вытравленные без остатка обычаи, против которых я восстал, все еще
досаждают мне. Возможно, вы уже начинаете постигать, каких усилий мне
стоит строить предложения подобным образом, выкручивать падежи и
спряжения, чтобы излагать мысли от первого лица. Я пишу уже почти десять
минут и весь покрылся потом. Но это не пот, вызванный жгучим воздухом,
обволакивающим меня, а влажный, липкий пот душевной борьбы. Я знаю, какой
стиль необходим, но мускулы моей правой руки восстают против этого и
рвутся излагать мысли по-старому, а именно: "писание длилось почти десять
минут, и тело пишущего покрылось потом" или "пройдя пору перемен, он
исцелился от недуга, который поражает тех, кто населяет эту планету".
Многое из того, что я сейчас написал, можно было бы легко изложить
по-старому. Без всякого ущерба. Но я действительно сражаюсь с
неопределенно-личной грамматикой своей родной планеты и, смело готов выйти
на бой со своими собственными мускулами, чтобы завоевать право располагать
слова в соответствии с моей нынешней философией.
В любом случае, как бы мои прежние привычки не мешали перестраивать
фразы, то, что я хочу сказать, обязательно прорвется через завесу слов. Я
могу сказать: "Я - Кинналл Дариваль, и я намерен рассказать вам все о
себе". Я могу также сказать: "Его зовут Кинналл Дариваль, и он намерен
рассказать вам все о себе". Но, если хорошенько разобраться во всем этом,
великой разницы здесь нет. В любом случае утверждение Кинналла Дариваля -
по вашим меркам, тем меркам, которые я хотел бы уничтожить, -
отвратительно, достойно презрения и непристойно!


3
Меня также беспокоит - по крайней мере сейчас, когда я пишу эти
первые страницы, - что представляет собой моя читательская аудитория. Я
полагаю, что у меня обязательно будут читатели. Но кто они? Кто вы?
Мужчины и женщины моей родной планеты, возможно, украдкой
переворачивающие листки моей книги при свете факела и вздрагивающие от
ужаса при стуке в дверь? Или, может быть, инопланетяне, пролистывающие мой
труд ради забавы, ради возможности заглянуть в это чуждое и отталкивающее
общество? Не имею ни малейшего понятия. Я не могу определить отношения с
тобой, мой неизвестный читатель. Когда впервые у меня возникло желание
отразить на бумаге свою душу, я думал, что это будет просто обычной
исповедью, пространным покаянием перед воображаемым собеседником, готовым
слушать меня бесконечно и, в конце концов, дающим мне отпущение грехов. Но
теперь я понимаю, что нужен другой подход. Если вы не с моей планеты - или
с моей, но живете в другое время, - многое здесь вам может показаться
непостижимым.
Поэтому я и должен все объяснить. Возможно, мои объяснения будут
слишком пространными. Простите, если буду объяснять то, что вам уже
известно. Простите, если в моем повествовании или способе его изложения
появятся логические погрешности либо вам покажется, что я пишу, как бы
отстраняясь от самого себя. Мне трудно представить твой образ, мой
неведомый читатель. Для меня ты многолик! Передо мной возникает то
крючковатый нос исповедника Джидда, то вкрадчивая улыбка моего названого
брата Ноима Кондорита, то милый взгляд бархатистых глаз моей названой
сестры Халум... То ты становишься искусителем Швейцем с этой ничтожной
Земли. Иногда ты мой еще не родившийся пра-пра-пра-правнук, страстно
желающий узнать, какого рода человеком был один из его предков...
Иногда ты некий инопланетянин, для которого Борсен - нелепый,
таинственный и трудный для понимания мир. Я не знаю, кто ты, и поэтому
тебе могут показаться неуклюжими мои попытки говорить с тобой.
Но прежде чем я погибну, ты познаешь меня так, как никто никого на
Борсене не мог бы когда-либо познать.


4
Я - человек средних лет. Тридцать раз со дня моего рождения Борсен
сделал полный оборот вокруг нашего золотисто-зеленого Солнца. Должен
заметить, что на нашей планете человека считают уже старым, если он прожил
пятьдесят таких оборотов. Как я слышал, большинство древних людей умирало
в возрасте немного меньше восьмидесяти. Исходя из этого ты сам можешь
подсчитать продолжительность нашей жизни в твоей системе летоисчисления,
если ты - инопланетянин. Землянин Швейц, когда по меркам его планеты ему
было сорок три года, внешне выглядел не старше меня.
У меня сильное тело. Здесь я впадаю в двойной грех: не только говорю
о себе безо всякого стыда, но и выказываю гордость и удовольствие,
доставляемые мне моим телосложением.
Я высок ростом. Женщины обычно едва ли мне по грудь. У меня темные
волосы, ниспадающие на плечи. С годами в них появились седые пряди, так же
как и в пышной и окладистой бороде, закрывающей большую часть моего лица.
У меня сильно выступающий прямой нос с широкой переносицей и большими
ноздрями, мясистые губы, придающие мне, как говорят, чувственный вид и
широко расставленные темно-карие глаза. Выражение моих глаз, как мне
давали понять, свойственно человеку, который привык всю свою жизнь
командовать другими людьми.
У меня широкая спина и выпуклая грудь. Почти все мое тело заросло
густыми жесткими темными волосами. У меня длинные руки, и хорошо развитые
мускулы рельефно выступают под кожей. Для мужчины своих лет я двигаюсь
вполне изящно. Я всегда увлекался различными видами спорта и в молодости
метал копье через всю длину стадиона в Маннеране. Этот рекорд с тех пор
так и не был никем превзойден.
Большинство женщин находят меня привлекательным - по сути все, кроме
тех, которые предпочитают более утонченных на вид мужчин, похожих на
ученых, и которых пугают сила, размеры и мужественность Настоящих Мужчин.
Конечно же, политическая власть, которая была в моих руках в свое время,



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2017г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.