read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Пола Вольски


Проклятие чародея


(Чародей - 3)
Paula Volsky. The Sorcerer's Curse (1989)

Распознавание и вычитка - Игорь Горелышев


Над островом Далион сгустилась зловещая Тьма, и под ее прикрытием, сея смерть и разрушение, двинулись в поход вардрулы, предки которых несколько столетий были вынуждены обитать в пещерах. Юный лорд Деврас Хар-Феннахар разгадал причину грозящей людям катастрофы и отправляется на поиски дневников чародея Фал-Грижни, ибо путь к спасению можно отыскать только в них.


Пролог

В недрах, сокрытых под Далионом пещер, на берегу погребальной заводи Грижни, собрались кланы лучезарных вардрулов. У самой кромки воды в ожидании прощального погружения лежало невесомое тело Грижни Девятой, такое юное и хрупкое, с едва ли не детскими, чертами безжизненного лица. Слишком рано Предки забрали ее к себе, однако безвременный уход всегда отличал представителей этого рода.
Несмотря на неистовую энергию отдельных членов клана, в целом носившим имя Грижни недоставало жизнестойкости. Словно мстительная Природа, оскорбленная дерзким союзом человека и вардрула (невозможного, если бы не магия, попирающая ее законы), намеренно обделила проистекший из него род жизненной силой. И потому век каждого Грижни был ярким и скоротечным, потомство - малочисленным, а смертность среди младенцев - немилосердно высокой. На протяжении великих веков эти признаки вырождения становились все более зримыми, пока от некогда могучего клана не осталась всего-навсего жалкая горстка. И теперь лишь два представителя семейства, из которого вышло немало гениев и сумасшедших, провожали к Предкам своего сородича. Один - немолодой, умудренный годами Грижни Инрл, другой - Грижни Трж, патриарх клана, доводившийся покойной одновременно братом и супругом.
Патриарх стоял на плоском Ораторском камне. Впрочем, даже без этого рукотворного сооружения он все равно возвышался бы над другими, поскольку рост его был неожиданно высок по меркам, как людей, так и вардрулов. Несмотря на некоторую сухощавость телосложения, широкие плечи и тугие мускулы выдавали в Грижни Трже недюжинную силу. Черты его лица были словно высечены из камня искусным резчиком. Темные глаза, горевшие силой и умом, и величиной своей, и блеском намного превосходили человеческие, но их полуночная чернота, для вардрулов совершенно несвойственная, наводила на мысль о чужеродных корнях. Впрочем, как и кисти рук. Человеческий Предок снабдил его пальцы фалангами, увеличив их силу за счет гибкости. Осанкой патриарх был прям до некоторой жесткости; выражением лица - не так приятен, но и более суров, чем его сородичи. Недоставало ему и характерной для вардрулов текучей грации движений и жестов, хотя, с другой стороны, такая относительная "негибкость" сошла бы среди людей за редкостную пластичность.
Хиир патриарха - то есть излучаемое его телом сияние, - как того и следовало ожидать, был достаточно тускл. Хотя сознание того, что твой сородич вот-вот соединится с Предками, по сути дела, должно было внушать радость, способствовать достижению совершенной гармонии, на практике так получалось далеко не всегда. Скорбь патриарха была глубока и безутешна. Возможно, со временем патриарх выберет себе новую спутницу жизни из другого клана, но ей не суждено будет стать истинной сестрой, супругой: с кончиной Грижни Девятой этот титул навечно канул в небытие.
Патриарх заговорил, и голос его на фоне мелодичных интонаций окружавших камень вардрулов казался непривычно низким и звучным. Лицо его не выражало никаких чувств, движение валиков окологлазных мышц было практически незаметно; и все же тусклость его плоти означала неизбывную печаль. Речь патриарха, по обычаям вардрулов, была простой и лаконичной. Что до содержания, вряд ли кто-нибудь из людей, даже вооружившись подстрочным переводом, смог бы истолковать значение фраз "Противовес Хдсжири" или "Знание Предков", как не постиг бы глубинного смысла последовавшей вслед за тем погребальной церемонии. Патриарх говорил с холодноватой бесстрастностью, отличавшей клан Грижни. Если бы не состояние хиира, можно было бы упрекнуть его за безразличие к утрате.
С заключительными словами панегирика патриарх сошел с Ораторского камня, и его место занял Грижни Инрл, чье выступление было кратким, но глубоко прочувствованным, поскольку он не обладал замкнутостью своего последнего сородича. За ним выступали вардрулы из других кланов. Патриарх не сводил глаз с тела сестры-супруги. Его голос не влился в гармонию созвучий, которыми вардрулы почтили отход Грижни Девятой к Предкам. Опущенное в воды погребальной заводи тело кануло на дно, дабы занять свое место среди умерших ранее сородичей. Приглашенные разошлись, оставив последних из Грижни наедине.
Патриарх сжал протянутую Инрлом светящуюся руку. Тонкие, почти бескостные пальцы оказались в тисках пальцев с жесткими костяшками. И в этот момент каждый из них испытал мощный прилив тепла, понимания, любви - всю ту неповторимую гамму чувств, какую способно дать лишь прикосновение родного существа. Патриарх ощутил преданность товарища, его печаль, но не только. Ему также передалось понимание того, что Инрл болен, и болен неизлечимо. Не за горами тот миг, когда и его старый учитель присоединится к Предкам. А значит, патриарх Грижни останется последним представителем своего рода. И его хиир, которому благодатная теплота сородича придала, было, яркость, еще сильнее потускнел.
Сияние Инрла от испытываемого сочувствия тоже несколько померкло, однако он воздержался от выражения соболезнования: слова тут были явно неуместны. Пожатие руки, напрягшиеся глазные валики да судорожное мерцание плоти значили куда больше, нежели любые словесные излияния. Вслух он только спросил:
- Ты хочешь уйти, дорогой ученик мой, славный патриарх?
- Пожалуй, останусь на время, - ответил тот. - Хочу говорить с Предками, и в общении этом, как знать, не встречу ли вновь мою драгоценную Грижни Девятую?
Понимание Инрла выразилось чуть заметным движением пальцев и угасанием хиира. Грусть - да, но не удивление. Только что пережившие утрату нередко поддавались опасному желанию долгого и глубокого общения с ушедшими. Это могло обернуться преждевременным и неосознанным их уходом из этого мира. И потому лучше было бы воздержаться от контактов такого рода. Но не теперь, когда Грижни Трж не находил себе места от невыносимых мук.
- Поклонись от меня Предкам, - попросил Грижни Инрл. - И Грижни Девятой, если ее встретишь.
- Непременно, родной мой наставник. Потускневший Грижни Инрл безмолвно покинул зал погребальной заводи.
Патриарх не заметил ухода сородича. Его взгляд был прикован к излучающей мягкий свет воде, под покровом которой покоилась его сестра-супруга. А рядом с ней - другие члены клана, те, кого он потерял за долгие вены своей беспокойной жизни. Один за другим сородичи покидали его, и теперь он впервые почувствовал искушение и самому уйти - уйти к тем, кто примет его радостно и безоговорочно, не взирая ни на чужеродные пальцы, ни на мятежную душу. Ведь он - один из них и, может быть, в их объятиях обретет гармонию, которой не знал в жизни. При этой мысли хиир его вспыхнул, белизна кожи приобрела перламутровый оттенок, и он почувствовал готовность обратиться к Предкам.
Сделать это было не так-то просто. В последние великие вены Предки отдалились, и общение с ними стало представлять немалую трудность. Потребовалось огромное усилие воли и долгая концентрация внимания, прежде чем чувства подсказали Грижни, что обратный ход времени несет его по вечному пути унаследованной памяти, к самым истокам Знания. Поначалу медленно, очень медленно, затем, через напряжение воли, - глубже, дальше, еще дальше и еще глубже, в непостижимые дали и глубины, пока, наконец, плоть не воссияла, и по телу не разлилось блаженное тепло: он - в кругу Предков.
Сначала Грижни Трж встретился с ближайшими из них, самыми знакомыми. Родители - он чувствовал отцовский ум, материнскую безмятежность. Дед с бабкой, стайка совсем недавно оплаканных братьев и сестер. Грижни Девятой среди них не было, патриарх не чувствовал присутствия ее игривой нежности. Жаль, но если она не хотела или не могла явиться, поиски ничего бы не дали: Предки сами решали, встречаться ли им с ныне живущими или нет. Она придет к нему в другой раз. А пока единение с теми, кто был так близок ему в жизни, обволокло все его существо, наполнило своей целительной теплотой. Возможно, останься он с ними подольше, он обрел бы цельность и гармонию, но - нельзя. Вмиг прилив Знания увлек его в прошлое, через многие поколения, все дальше и глубже, к ранним векам истории его народа; векам героических и неустрашимых Предков, исполненных мужества и решимости. Их чувства, страсти, мысли и желания были чужды тем, кто ныне обитал в пещерах Далиона. И все же то были сородичи, кровь от крови его, и сквозь великие вены до него доносилась их любовь.
Все дальше и глубже. Голоса Предков постепенно менялись, произносимые ими слова становились почти недоступными пониманию. Причина этого была очевидна: Грижни Трж приближался к моменту рокового союза - сколько поколений сменилось с тех пор, когда смешение человеческой крови и крови вардрулов породило клан Грижни. Чем ближе он находился к моменту единственного в своем роде союза между двумя народами, тем громче в сердцах его Предков звучала человеческая сущность. Голоса были неблагозвучными, порывы неистовыми и непостижимыми для истинного вардрула. Хотя...
Для самого патриарха неистовость человеческих страстей таила в себе привычную притягательность и вместе с тем постоянный источник неудовлетворенности. Ощущая пробуждение собственных бунтарских наклонностей, он одновременно жаждал и страшился близости с этими своими Предками. Именно этот страх каждый раз заставлял его в последний момент идти на попятный, избегая общения с самыми человеческими из его пращуров... но не теперь. На этот раз течение было слишком уж сильным. Что-то изменилось; в действие были приведены неведомые враждебные силы, увлекая Грижни Тржа в пучину времен помимо его воли, затягивая в такие дали и глубины, в которые он раньше не отваживался спускаться, в черный водоворот человеческих страстей.
И вот они были с ним - далекие, мятежные Грижни. С ним и в нем, наполняя каждую клеточку его тела страстью и неистовством. Ему передалась их слепая ярость, и, несмотря на внезапно нахлынувшее отвращение, он не мог не признать, что все это жило в нем.
Но предел Знанию еще не наступил. Назад, все глубже и дальше. Патриарх уже не сопротивлялся, полностью отдавшись неукротимой силе. Дальше и глубже, за грань понимания, в те времена, когда сородичи были уже вовсе чужими. И там патриарх впервые узнал Фал-Грижни Террза, сына человеческого, мудреца-самоучку, магия которого позволила ему принять облик вардрулов, что и привело к зарождению клана Грижни. Однако никакие заклинания не смогли бы изменить его ум и сердце. Голос Фал-Грижни Террза остался прежним - сильным, настойчивым голосом человека, так и не познавшего душевного покоя. В нем звучала горечь, обида, враждебность, жажда мщения, продиктованные ненавистью к людям. Патриарх разделял негодование своего Предка. В его висках также пульсировали необузданные желания. Но уголком своего сознания он силился понять, почему Предки - неиссякаемый источник утешения и согласия с самим собой - разжигают в нем пожар страстей? В том, что Предки настойчиво будили в нем то, что он доселе пытался подавить, было что-то отвратительное и вместе с тем запретно-сладкое.
Ненависть Фал-Грижни Террза была рьяной, вседовлеющей и целеустремленной. Но предмет ее открылся патриарху уже после того, как он оторвался от Террза.
Назад, все дальше и глубже, в дали, о существовании которых он и не подозревал, намного дальше, чем ему того хотелось. Но неодолимая сила все влекла и влекла его в кроваво-теплую мглу, сквозь древние умы, бьющие по его сознанию ураганными порывами давно забытых страстей, сквозь нечто, показавшееся ему стеной незримого огня. Именно как стену воспринял патриарх прохождение через, а может сквозь, барьер, отделявший одну сферу; от другой. А затем, оставив позади пламя, он оказался в невообразимом царстве чистой, ничем не разбавленной человеческой сущности, представшей перед ним в виде череды безумно искаженных подобий самого себя. Патриарха захватила буря противоречивых чувств - тревога, смятение, волнение... Природная дисгармония его души откликнулась на нестройные голоса Предков. То, что было в нем от вардрула, продолжало сопротивляться, но и это слабое сопротивление прекратилось, когда его увлекло к самым истокам ненависти и разногласий.
Все дальше и глубже, к началу начал жестокости и силы, от вардрула Фал-Грижни Террза к тому, кем он был в своей первой жизни, - легендарному мудрецу-патриарху земного рода.
И там, по его безграничной и немилосердной воле, царила Тьма. Тьма, в которой не было места миру и согласию, отрешенности и гармонии. Сознания Грижни-человека и Грижни-вардрула соприкоснулись, и патриарх оказался целиком во власти человеческих переживаний. Всем существом своим он познал самого грозного из своих Предков.
Завоевание. Месть. Кровь.
В патриархе Грижни неистовствовали желания его Предков.
Отвоевание земель, которых некогда лишились вардрулы. Отмщение за убиенных пращуров.
Разрушение. Смерть. Война. Время пришло.
Месть. И Тьма. И Тьма.
Незамедлительно.
Настолько мощным потрясением стала для патриарха эта буря страстей, что он нашел в себе силы вырваться из сферы Знания. Внезапность разрыва была сродни ампутации, и на какое-то время его потрясенный мозг отключился. Лишь перед самым багрянцем к нему пришло осознание того, где он находится. Патриарх Грижни Трж в полном одиночестве стоял на берегу погребальной заводи. Валики глазных мышц судорожно сокращались, бешено пульсировал хиир. Сияние плоти наполнило его безотчетным удивлением. Наконец, измученный духовно и физически, он вышел из комнаты.
В коридоре за дверью его ждали младшая матриарх Фтриллжнр с Дфжнрл Галлром и младший патриарх Ржнрллщ. Соблюдая обычай, они не посмели нарушить горестного уединения патриарха. Однако состояние их хииров свидетельствовало о том, что они принесли радостную весть.
Фтриллжнр поведала о только что обнаруженном феноменальном явлении. Как раз над Кфрллщевой котловиной, в точке, коей обозначен самый центр острова Далион, в воздухе сгустилась непроницаемая чернота. Что-то или кто-то заслонил солнце, и темноту эту не в силах был рассеять даже багрянец нестерпимого для глаз дневного света. Сама же Тьма, по всеобщим заверениям, была весьма и весьма благодатной - теплой, ароматной, бодрящей. Сородичи, отважившиеся выйти на поверхность, вернулись яркими и воодушевленными. Причины и природа этого атмосферного явления были необъяснимы, но вот что радует: темнота распространяется и мало-помалу окутывает Поверхность.
Патриарх внимательно выслушал сообщение, а после заметил немногословно и просто:
- Нужно убедиться самому. - Пальцы вардрулов пришли в движение, и что-то неподконтрольное заставило его добавить: - Быть может, наш час, наконец, настал.
Они взирали на него огромными белесыми глазами, и хиир патриарха выразил общее согласие. Значение его слов дошло до каждого, недаром в душе каждого жили пророчества Предков.
Выход вардрулов в готовый принять их мир. Освоение давно утраченной Поверхности. Как много было им предсказано, и кто бы усомнился в мудрости древних?
Помимо прочего, согласно преданию, у народа вардрулов должен был появиться великий вождь. А кто еще достоин этой роли, как не Грижни Трж, далекий и неприступный, как все члены его клана, и все же наделенный силой и умом, намного превосходящими соответствующие качества вардрулов? Внутренние противоречия делали его бесстрашным воином, а чисто человеческое упорство - достойным противником людей. Возможно, в этом и есть его предназначение?
Прочесть их мысли и чувства не представляло труда. Глядя на светящихся предвкушением спутников, патриарх почувствовал, как и его плоть начала излучать восторженное сияние. Но освободиться от подсознательного ощущения собственной двойственности он так и не смог.
Время пришло. Месть. И Тьма.
Время оказалось не властно над ненавистью первого Грижни.
Да, то была Тьма.

Глава 1

- Держи вора! А ну, стой, презренный негодник! Кому говорят, отдай! - Старичок в очках и неопрятной ливрее черно-ржавого цвета отчаянно размахивал руками, истошно вопя и изрыгая проклятия, в то время как виновник этой сцены - мальчик с прямо-таки ангельской физиономий - на миг остановился, бросил взгляд через плечо и припустил во всю прыть. К груди он крепко прижимал кожаный кошель, который только что стащил у зазевавшегося старика.
- Приказываю остановиться! Именем закона! Стой, сопливый паршивец! Ты слышишь?!
Куда там! Только пятки засверкали.
- Задержите же его кто-нибудь! Друзья, товарищи, граждане Ланти-Юма! Остановите вора!
Многие из находившихся в ту пору на пристани останавливались поглазеть на происходящее, но никто не пошевелил и пальцем, чтобы схватить ловкого парнишку. Не исключено, что бездействие объяснялось элементарным непониманием. Ведь обворованный старик ругался по-сзарийски, на языке, незнакомом большинству лантийцев. Старик обратился к своему спутнику - молодому человеку лет восемнадцати довольно привлекательной наружности, даже несмотря на сильно поношенную одежду и чрезвычайную бледность.
- Мастер Деврас! Он стащил документы! Поймайте его, убейте, сделайте что-нибудь! Их надо вернуть!
- Попробую, Гроно. - Несмотря на подобное заверение, мастер Деврас не производил впечатления потенциального убийцы. Средний рост, природная худоба, усугубленная недоеданием, непослушные каштановые локоны, мечтательные серые глаза и тонкие черты бледного лица выдавали в нем человека нерешительного. Однако, поколебавшись, разве что самую малость, уже в следующую секунду он ринулся в погоню за похитителем.
Мальчишка же, отлично усвоивший искусство уверток, проворно огибал загромождавшие пристань тюки и коробки, время от времени умудряясь перевернуть под ноги преследователю какой-нибудь ящик. Деврас лихо преодолевал препятствия, пока перёд ним с грохотом не свалилась огромная плетеная корзина со стреллианскими мыльфрутами. Плетение не выдержало, и крупные переспелые золотистые шары покатились по деревянному настилу. Падая, они лопались, тут же покрываясь пышными шапками пены, благодаря которой и получили свое название. Их сок был липким и ужасно скользким, и вскоре пристань превратилась в пузыристое болото. Стоило Деврасу ступить в ароматную слякоть, как его ноги разъехались, а смачно лопнувший под каблуком мыльфрут превратил следующий отрезок пути в настоящий каток. Под улюлюканье толпы юношу несло прямиком к краю причала. И если бы он не изловчился и не схватился за сваю, ничто не спасло бы его от купания в холодной морской воде.
Обретя равновесие, Деврас обернулся и увидел, как воришка исчезает в узком проулке между двумя старыми складами в самом конце пристани. Побежав следом, он очень скоро оказался: в лабиринте улочек и тупиков. Похитителя, разумеется, и след простыл. Деврас добросовестно исследовал несколько переулков, но, увы, был вынужден признать свое поражение. Кошель достался воришке. С тяжелым сердцем, едва переставляя ноги от усталости, он вернулся в исходную точку погони, к своему старому камердинеру, охранявшему то, что осталось от их скудных пожитков. Два небольших потрепанных сундука и внушительных размеров короб с книгами по-прежнему находились там, куда их выгрузили с сзарийского судна "Архигерцог Ялонзаль".
Гроно, восседавший на книгах, поднялся навстречу своему господину.
- Не вышло, мастер Деврас?
Юноша молча покачал головой.
В глазах Гроно блестели слезы отчаяния. Костяшки пальцев его руки побелели, когда он сжал набалдашник трости.
- Мы погибли. Погибли. Окончательно и бесповоротно! - Голос старика дрожал.
- Гроно, все не так плохо.
- Куда уж хуже! Говорю вам, мы погибли! Разорены! Пущены по миру! Мастер Деврас, в кошеле находились все наши деньги!
- Вот и не все. - Молодой человек порылся в кармане своего видавшего виды камзола и извлек на свет пять медных сзарийских думов и лантийский дакль.
- Смотри, это я приберег на черный день. Пусть мы бедняки, но все же не нищие.
Вид жалкой горстки монет не внушил Гроно особого оптимизма.
- Господин Деврас, да вы, верно, не понимаете! Что это? Жалкие крохи, и только. Ладно, коли перебьемся пару дней, да и то кое-как. И что станет с нами потом? Умрем голодной смертью, замерзнем! Ради вашей светлости я готов пойти с сумой по дворам, да только эти лантийцы-вырожденцы, не ровен час, собак на меня спустят... О, как ясно я вижу наше будущее, и до чего оно безрадостно!
- Ничего подобного, - спокойно возразил Деврас. - Не так уж мы беспомощны. Придется всего лишь заработать себе на пропитание.
- Заработать? Заработать! Каким это образом, господин? Неужто мы прислужники какие или торгаши?
- Отнюдь, хотя бы потому, что ни ты, ни я ничему толком не обучены. На что же мы можем сгодиться? - Деврас задумался, и вскоре решение пришло к нему само собой. - Постой, а если взяться за перевод? Мы оба одинаково хорошо владеем и лантийским, и сзарийским. Нужно это как-то использовать. Кроме того, я знаю верхнестреллианский, траворнский, древнеюмский, ненронский и даже виппонский. Могу перевести с оригинала любую классику. Взять хотя бы собрание сочинений преподобного Дизича...
- Чума на него, этого вашего Дизича! Низкая чиновничья работенка, о которой вы изволите вести речь, никак не приличествует положению нового лорда Хар-Феннахара! Лорду Хар-Феннахару не следует ронять достоинства в глазах всего мира.
- Лорд Хар-Феннахар, - задумчиво произнес Деврас. - Как непривычно это звучит. Не могу привыкнуть к мысли, что я - вельможа, да еще и вельможа Ланти-Юма, в котором я сроду не бывал. Не знаю, смогу ли освоиться в этой роли.
- Непременно освоитесь, ваша светлость! - с пафосом уверил его старый слуга. - Таков ваш долг и святая обязанность. Господин, вы - последний из Хар-Феннахаров, и в силу этого обстоятельства по праву наследуете титул. Вы - хозяин дома Хар-Феннахаров, как говорят, одного из красивейших особняков, и законный наследник всего фамильного состояния. Даже если б вы не были последним представителем рода, то и тогда имели бы полное право претендовать на титул, поскольку внимательное изучение "Книги пэров" Пренна показывает, что достопочтенный прародитель ваш сэр Риллиф Хар-Феннахар ко времени своего переезда в Сзар являлся не кем иным, как подлинным лордом Хар-Феннахаром.
- Не знаю, был он лордом или не был, но отчеты о своих экспедициях он писал мастерски, это точно. Лично я всегда питал самые теплые чувства к прапра... сколько их там, этих самых "пра"?.. прадедушке Риллифу.
- Так вот, он и был лордом Хар-Феннахаром, - настаивал Гроно. - Не понимаю, зачем ему понадобилось бросать и дом, и положение в обществе, но это ничего не меняет. Вы же - прямой его наследник, вы носите титул лорда, и, как только мы предъявим доказательства этого, имя Хар-Феннахаров вновь воссияет, как в стародавние времена! Стоит только доказать... - Тут старый слуга осекся, осознав тяжесть только что обрушившегося на них удара. - Но как же мы это докажем, мастер Деврас? Документы, переписка, генеалогические схемы, рекомендательные письма и свидетельство, подписанное самим архигерцогом Заргалом, - все это похищено вместе с кошелем! Безвозвратно утеряно! Без них ни за что не доказать благородное происхождение моего господина! Все погибло, погибло!
- Да полно, Гроно, - улыбнулся Деврас. - Что-нибудь придумаем. Стоит ли горевать? У людей случаются несчастья и почище нашего. Подумай о торжестве духа преподобного Дизича: пусть ему выкололи глаза, бросили в темницу, он сумел открыть для себя целый мир. А героизм философа Оми Нофида, преодолевшего недуги, нищету и предрассудки ради описания своих "Опровержений", Вспомни Гезеликуса, сказавшего: "У беды три лика. Для слабого она - убийца, для равнодушного - подружка, для храброго - мудрый наставник".
- Да будет мне позволено заметить, господин, что этот ваш Гезеликус не отличался утонченностью чувств, присущей человеку благородного происхождения.
- Может, и нет, но в уме ему не откажешь. К тому же изречения его весьма занятны.
- Занятны, господин? Занятны? У нас такое горе, а вашей светлости угодно веселиться? Несомненно, величественное небрежение, дерзостное безразличие к несчастью приличествует достоинству аристократа. Однако реакция вашей светлости граничит с легкомыслием, а, следовательно, противоестественна.
- Едва ли. Если помнишь, в главе четвертой опуса Зеббефора "Зерна цивилизации" утверждается, что природа человека подразумевает шесть основных...
- В этом-то ваша беда, господин Деврас, - безжалостно прервал его Гроно. - Вот оно, ваше слабое место. Ни дня не можете прожить без старых книжек, высказываний древних мудрецов, сомнительных жизнеописаний и прочих никому не нужных пустяков. Ну какой от них прок? Вечно-то вас тянет в страну мечтаний и фантазий.
- И страна эта, Гроно, поистине чудесна!
- Вымыслы, химеры, иллюзии! Вы теряете ощущение реальности!
- Что порой весьма приятно.
- Полно! Уж больно вы юны для этих причуд. Будем надеяться, годы пополнят ваш скудный запас житейской мудрости. А пока, к счастью для всех, Гроно возьмет на себя защиту интересов вашей светлости. Я отстою их даже ценой жизни! Господин, простите мне минутную слабость и малодушие. Теперь я понимаю, что без моих знаний и опыта вам не обойтись. Ваша светлость, положитесь на меня и, если угодно, выслушайте план наших дальнейших действии.
- Я весь внимание.
- Мы сейчас же отправляемся к ростовщикам, - провозгласил Гроно. - Ваша светлость возьмет крупный заем и на эти средства окружит себя роскошью, приличествующей высокому положению нового лорда Хар-Феннахара. Наряды, дворец, кареты и экипажи - все как подобает. И уж затем можно будет предстать перед его милостью герцогом Бофусом Дил-Шоннетом, дабы предъявить претензии на свое законное место среди равных по крови. Вернув же себе титул и состояние лорда Хар-Феннахара, вы тут же рассчитаетесь с долгом и заживете счастливо и беззаботно. Вот и все, господин. План прост, как все гениальное, а главное, мы будем избавлены от необходимости прибегать к плебейским занятиям.
- Все это чрезвычайно интересно, но я предвижу одно маленькое препятствие. Кто мы, как не голодные оборванцы без гроша в кармане? Чужеземцы без роду, без племени, без поручителя. Вряд ли найдется человек, который ссудит нам хотя бы дакль.
- От внимательного взгляда не укроется природный блеск истинного достоинства...
- Будь ты ростовщиком, неужто стал бы доверять двум обнищавшим сзарийцам?
Гроно промолчал.
- Давай поступим иначе, - предложил Деврас. - Время идет, и скоро совсем стемнеет. Устроимся где-нибудь на ночлег, поужинаем, а утром я попробую найти работу - писцом ли, секретарем или толмачом. Тем временем ты, друг мой, будешь бегать по городу, расклеивая рукописные объявления с обещанием вознаграждения любому, кто вернет похищенные бумаги. Никому, кроме меня, они не нужны, значит, можно надеяться, что злосчастное происшествие закончится хорошо. Я же тем временем отпишу в Сзар, запрошу копии. Подождем ответа - скажем, пару месяцев - и по истечении этого срока, как бы ни повернулось дело, предстанем перед лантийским герцогом и вручим ему прошение. Что ты на это скажешь?
- Скажу, что план ваш, хоть и не лишен здравого смысла, мне вовсе не по вкусу, - недовольно ответил камердинер. - Я бы предпочел более активное проявление воинствующей добродетели.
- Воинствующая добродетель - не что иное, как торжество страха над самосохранением.
- Опять Гезеликус?
- Кто же еще?
- Никчемный, вульгарный простолюдин, вот он кто! Мастер Деврас, я не на шутку обеспокоен. Мыслимое ли дело, чтобы лорд Хар-Феннахар в поте лица своего, будто простой крестьянин, зарабатывал себе на пропитание? Такого я допустить никак не могу. Уж я придумаю, как нам прокормиться, только вам не позволю опуститься до презренного труда.
- Гроно, труд не может быть презренным. Если тебе когда-либо доводилось читать Фу Крунлифа... впрочем, не время спорить об этом. Смотри, как выросли тени. Скоро день и вовсе угаснет. Давай-ка подумаем о ночлеге.
- Что ж, будь по-вашему.
С явным усилием подавив возражения, камердинер поднял глаза к мерцающим башням Ланти-Юма. Над ними сияла багряная звезда, по размерам превосходящая любое другое светило, причем не покидавшая небосвод даже в дневное время суток.
- Как можно в незнакомом городе найти приличное пристанище, которое оказалось бы нам по карману? И как прикажете нести вещи? Два сундука и короб со старыми фолиантами - не шутка. Чем-то придется пожертвовать, по всей видимости, последним.
- Книги я не брошу, - с непривычной для него резкостью ответил Деврас, - даже если придется нанять носильщика. Что до крыши над головой, есть у меня одна мысль. В книге Виба "Прогулки по Ланти-Юму" содержится описание одного из его районов, существующего с незапамятных времен, - причудливого, колоритного, не похожего ни на один другой, и, самое главное, недорого. Там мы и попытаем счастья.
- Звучит многообещающе, господин. Как же называется эта заманчивая обитель?
А называется она Дестула.

На тихой поляне, как раз над Кфрллщевой котловиной, собралась небольшая группка вардрулов, в том числе двое последних Грижни. Были там младшая матриарх Фтриллжнр, младший патриарх Ржнрллщ, Дфжнрл Галлр, и от каждого клана явился хотя бы один представитель. Сородичи переговаривались приглушенными голосами, напряжение окаймлявших глазницы валиков выдавало их вящее изумление, поскольку никогда прежде, на памяти Бог знает скольких поколений, Поверхность не принимала их с таким радушием. Что за восхитительная атмосфера - беспросветно-черная, насыщенная теплой влагой и дивным ароматом, ласкающая, будто прикосновение родной руки. И было в той мгле что-то неописуемо свежее, бодрящее, внушающее смелость, надежду и гармонию душевных струн. Все это выразилось в яркости хииров вардрулов. Их тела засияли, словно маяки в ночи, в жилах запела кровь. Даже Грижни и те не избежали чудотворного воздействия. Казалось, на мгновение к старому, недужному Грижни вернулась лучезарность молодых лет. Патриарх же сделал глубокий вдох, и его плоть засияла тем самым глубинным светом, что снисходит на вардрулов лишь при общении с Предками.
Спутникам патриарха не дано было узнать, что нечто похожее на общение с Предками взволновало его сердце. Воля пращуров тисками сдавила его сознание, и он разделял неистовство их устремлений. Черпая силы в живящей черноте, он ощутил чувство неизбежности, и было в этом ощущении что-то успокоительное. Путь, открывшийся перед ним, был ясен и чист.
Но если хиир патриарха и выражал его состояние, словами он никак не выразил своего воодушевления. Вслух он произнес лишь одно:
- Все верно. Преобразованная Поверхность зовет нас.
- Как и обещали Предки. - По интенсивности сияния младшая матриарх Фтриллжнр разве что самую малость уступала патриарху. Впрочем, как и все остальные, опьяненные упоительным мраком. Да, они отметили силу его свечения, уверенный вид и инстинктивно потянулись к нему.
- Скажи, патриарх, на то воля Предков?
- На то воля самой Поверхности, - был ответ.
- Так, значит, время пришло, и ты поведешь нас? Поведешь, как величайший из всех патриархов?
Захлестнувшая Грижни волна острого восторга отразилась в нестерпимом сиянии его хиира, рассеяв все сомнения.
Да, - произнес он, и его пальцы сложились в фигуру, означающую непоколебимую решимость.

Глава 2

- Отличная новость, ваша светлость! Просто расчудесная! - Не чуя под собой ног от радостного возбуждения, Гроно вошел, громко хлопнув дверью, чем до полусмерти напугал целую армию тараканов, которые тут же бросились врассыпную. - Судьба благоволит к нам!
Деврас Хар-Феннахар оторвался от работы. Надо сказать, что он находился в тесной, скудно обставленной комнатенке. Она скорее походила на карцер, поскольку располагалась ниже уровня канала, в подвале дома, и в ней не было ни одного окна. Единственным источником освещения даже в ясный полдень служила чадящая керосиновая лампа. Тусклые желтоватые блики играли на покрытых плесенью, сочащихся влагой стенах, на низком потолке, с которого беспрестанно отрывались и звонко падали холодные капли, на каменном полу, кишащем тараканами. Очаг был пуст, царивший в комнате холод пробирал до костей. Деврас сидел на тонком соломенном тюфяке, совмещавшем функции постели и конторки. Вокруг лежали книги, папки, письменные принадлежности, стопки листов бумаги. Часть листов уже была исписана аккуратным убористым почерком, что свидетельствовало о явных успехах в переводе последнего виппонского трактата. Перевод прямо-таки цвел витиеватостью выражений и изысканными красотами слога, чего нельзя было сказать об авторе. Даже при столь обманчивом освещении лицо юноши поражало своей болезненной бледностью. Спасаясь от озноба, он закутался в истертое одеяло, но складки изъеденного молью шерстяного полотнища не могли скрыть нездоровую худобу его тела. Впрочем, несмотря на лишения и невзгоды, Деврас не утратил мягкого, едва ли не мечтательного нрава. Чуть улыбнувшись неистощимому оптимизму своего верного камердинера, он отложил в сторону перо и поинтересовался:
- Что стряслось?
- Господин, нам улыбнулась удача! У нас есть шанс!
В ответ на немой вопрос Гроно пояснил:
- Я случайно узнал, что его милость герцог Бофус Дил-Шоннет дает завтра свой знаменитый ежегодный бал, празднество в честь лантийской знати. Вне всякого сомнения, к ней принадлежит и лорд Хар-Феннахар. Ваша светлость займет, наконец, достойное место в высшем свете. Ну-с, что вы скажете на это?
- Бал? Званый вечер? - без особого интереса переспросил Деврас. - Сказать по правде, не вижу смысла.
- Как это так, не видите смысла? - Гроно ринулся в атаку. Судя по горящему негодованием взору и дрожанию старческого второго подбородка, в его седой голове вызревала гневная тирада.
Отметив про себя опасные симптомы, Деврас прикрылся броней добродушной невозмутимости.
- Позвольте узнать, сэр, что у вас на уме? - В тоне камердинера звучали требовательные нотки. - Неужто вы не видите, какие возможности вам открывает общение с персонами, наделенными богатством и властью? Быть может, именно там ваша светлость изыщет способ обратить на себя их внимание, что сулит несказанные блага? Замечу, господин, что здравомыслящий человек ни минуты не колебался бы, поскольку это есть не что иное, как божественное повеление. И повеление это, Сударь мой, исходит если не от Бога, то от богини, имя которой - Фортуна.
- Богиня Фортуна... Гроно, да ты поэт! Замечательно, право, - богиня Фортуна...
- Вольно же вашей светлости смеяться да глумиться над добрым советом! Знать, ни седины мои, ни нажитая с годами мудрость не заслужили даже толики почтения...
- Ты прекрасно знаешь, с каким уважением я к тебе отношусь.
- Так докажите это, последовав моему совету. Нельзя же вечно гнить в этом подземелье, растранжиривая молодость и здоровье на жалкие каракули. Сколько мы уже прозябаем в этом жутком месте?
- Недель семь, пожалуй.
- Семь недель! Подумать только, до чего докатился последний из благородного рода Хар-Феннахаров! И так-то ваша светлость стремится поправить положение вашей семьи?
- Пока не будут восстановлены документы, удостоверяющие мою личность, что я могу? Только трудиться, отгоняя голодную смерть. Кстати, - добавил Деврас, - если я сейчас же не засяду за перевод...
- Перевод! Тоже мне занятие! Жалкий, нищенский труд безродных грамотеев. Ваша светлость проявляет поистине прискорбный недостаток честолюбия.
- Так ты считаешь, привилегия вращаться в высшем свете, расточая лживую лесть в адрес всякого, кто может оказаться полезным, предпочтительнее изучения бессмертных трудов классиков и расширения кругозора? Да, Гроно?
- Господин, вы превратно истолковываете мои слова, - поморщился Гроно, очередной раз столкнувшись с неисправимым упрямством своего молодого господина. - Образование - вещь сама по себе замечательная, кто же с этим спорит? Что, как не просвещенный ум, служит достойным украшением благородному имени? Пусть он не столь важен, как искусство верховой езды, но и у него, возможно, есть свои плюсы. И все же в мире есть блага, по значимости своей несравнимые с сухими, омертвевшими крупицами истории, философии, литературы.
- Какие? Перечисли.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2017г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.