read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Джоан Виндж


Водопад грез


(Кот - 3)
Joan D. Vinge. Dreamfall (1996)



Глава 1

Пять-шесть веков тому назад докосмический философ Карл Маркс заявил, что добрыми намерениями вымощена дорога в ад. Он понял, что быть человеком... значит быть порочным.
Маркс был уверен, что нашел способ положить конец извечным человеческим страданиям и несправедливости: Делитесь всем, оставляйте себе лишь самое необходимое. Он никак не мог понять, почему человечество не видит выхода, хотя для него он был очевиден.
А на самом деле человечество не видело даже самой проблемы.
Маркс также говорил, что единственным противоядием душевных мук является физическая боль.
Но никогда не говорил, что время летит, когда мы наслаждаемся.
Я взглянул на ленту данных, в сотый уже раз удостоверяясь, что не прошло еще и часа с тех пор, как я остановился у высоких параболических окон Гнезда, глядя на мир, называемый Убежищем. Убежище от чего? Для кого? Такими сведениями нашу команду не снабдили.
Не от власти Тау. Не для нас. Наша экспедиция прибыла в сектор Первого падения менее суток назад. Мы были тут недостаточно долго, чтобы привыкнуть к местному планетарному времени. Но только мы успели расположиться, как в отель явился связной Тау Биотех с приглашением посетить прием, который давала корпорация.
Я достал из шелковистого кармана рубашки еще одну камфорную таблетку и сунул ее в рот, ожидая привычного эффекта. Язык слегка занемел. Я вновь взглянул сквозь захватывающую дух ширь окон Гнезда на далекие рифы. За них уже пряталось солнце, последними лучами расчерчивая, как на гравюре, острые вершины и неприступные склоны. Река острым ножом прорезала путаницу каньонов - она старалась веками, превращая пейзаж во что-то нереальное, похожее на сон.
Внизу подо мной та же самая река, которая преобразовала в мираж далекие горы, удивительно тихо падала с огромного отвесного уступа. Протс, связной Тау, называл это Большим водопадом. Разглядывая ленивый, мутный поток воды, я задавал себе вопрос: было ли это шуткой?
- Кот! - окликнул меня кто-то.
Я повернулся, предварительно окинув взглядом себя - внутри меня всегда жило опасение, что, опустив глаза, я обнаружу, что на мне нет одежды. Но одежда была на месте - все то же опрятное, классического покроя одеяние, за которое я переплатил в магазине отеля, чтобы выглядеть на этом вечере как Человек. Человек с большой буквы, как всегда говорили здесь, чтобы не спутать ненароком с гидраном - изгоем.
Город гидранов располагался тут же за рекой: Трое его жителей присутствовали на приеме. Я видел их несколько минут назад: они не телепортировались, появившись внезапно в толпе, а вошли в зал, как входили все гости. Интересно, могли ли они здесь выбирать способ перемещения?
Их появление повергло мои мысли в хаос. Я незаметно наблюдал за ними, присматривался к ним, пока отчетливо не понял, что заставило меня отвернуться к окну, и от волнения перехватило дыхание.
Сойти за людей - вот что пытались они сделать на этом вечере, хотя всегда будут изгоями. Их пси-уровень для окружающих - клеймо уродства. Эта планета когда-то принадлежала им, но пришли люди и отняли ее. Сейчас гидраны - чужаки, аутсайдеры, ненавидимые людьми, ибо это человеческое свойство - ненавидеть тех, кому ты причинил боль.
Камфорная таблетка во рту превратилась в мягкую кашицу, не принеся облегчения моим нервам. Я проглотил ее и вытащил из кармана следующую. Я уже использовал транквилизирующий пластырь. Я уже проглотил слишком много выпивки: напитки, казалось, появлялись, как только я оборачивался. Не в моих силах было удержаться от этого. И не потому, что я хотел сойти за человека, - лицо мое похоже на человеческое не более, чем лица тех изгоев, которые стояли сейчас в дальнем от меня углу зала.
- Кот! - Протс вновь позвал меня, на этот раз голос его звучал раздраженно, как у всех, кому кажется, что их не расслышали.
По его лицу было ясно: он попытается снова втащить меня в сутолоку приема. В его движениях чувствовалось негодование по поводу того, что я ускользнул от него. Я вынул камфору изо рта и бросил ее на пол.
Протс увлекал меня в толпу, я же лихорадочно оглядывался по сторонам в надежде увидеть хоть одно знакомое лицо - кого-нибудь из членов команды, с которой я прибыл. Мне показалось, что я заметил Педротти, нашего кодировщика, на другой стороне зала. Не раздумывая, я двинулся туда, бормоча вежливые извинения.
Протс, проявляющий такую заботу обо мне, был чиновником среднего звена в Тау Биотех. Его имя могло значить что угодно и он мог бы быть любой важной персоной из тех, с кем я только что здоровался - люди обоего пола и всех цветов, - но создавалось впечатление, что это один и тот же человек. Протс носил свой форменный темно-синий костюм и серебристую пелерину - цвета Тау - так, словно был рожден для них.
Возможно, так это и есть: в этом мире человек не работает на корпорацию - он живет для нее. Они называют это кейретсу, семья, докосмический термин, который впоследствии стал межнациональным, затем всепланетным и, наконец, межзвездным. Он будет существовать, покуда существуют корпорации, так как абсолютно верно описывает, как они крадут души.
Корпорация, предлагающая работу, не только будущая карьера человека. Это его наследие, его родина вне пространства и времени. В корпорации он становится клеткой нервной системы, ее мегабытия. Если человек удачлив и держит хвост пистолетом, он останется ею до смерти. А может быть и после.
Я взглянул на руки. Моя правая ладонь лежала на запястье левой руки, ощущая браслет с лентой данных, подтверждая мою реальность. Без такого браслета с идентификационным кодом ты не существуешь в этом мире. Несколько лет назад у меня его не было.
Семнадцать лет единственным моим идентификатором оставались шрамы. Шрамы от побоев, шрамы от порезов. Долгие годы у меня был искривленный, почти неподвижный большой палец, оставшийся изуродованным с той ночи, когда я залез в сумочку к неверно выбранной жертве. Браслет прикрывал шрам на запястье, где совсем не так давно было вживлено рабское клеймо каторжника. На моем теле много шрамов. Не думаю, что у кого-нибудь их больше.
Всю жизнь провел я на улицах мусорной кучи, которую люди называли Старым городом. Но моей жизни суждено было измениться. И одной из первых истин, которые мне пришлось постичь тогда, стало убеждение: если тебя замечают, то первым делом видят, что ты раздет.
- Это джентльмен Кенсо, возглавляющий наше правление. - Протс кивнул Кенсо, одному из боссов Тау, министру пищевой промышленности. Он выглядел как человек, никогда не забывающий о еде и не упускающий возможности плюнуть в протянутую руку. - А это леди Гиотис Бинта, представляющая правление Дракона, - перебил мои мысли Протс. - Она интересуется вашей работой.
Мои мысли потекли дальше. Дракон являл собой высокий уровень силы и влияния. Он владел Тау. Он контролировал все ресурсы этой планеты и, частично, сотен других. Он был суперкейретсу: Тау Биотех представлял собой лишь одно из звеньев синдиката, один из сотен пальцев, которые Дракон запустил в сотню различных лакомых кусков. Семья Дракона. Члены синдиката обменивались между собой товарами и услугами, поддерживали друг друга, искали то, что может заинтересовать кого-то из них, как положено в семье. Кейретсу также значит доверие... А сегодня Дракон не доверял Тау.
Правление Тау привлекло нежелательное внимание Федерального транспортного управления - ФТУ. Корпорации были автономными организациями, но большинство из них для черной работы использовало на договорной основе рабочих, поставляемых Агентством контрактного труда, принадлежавшим ФТУ. Контрактный труд находил людей, готовых выполнять работу, которой не стали бы заниматься собственные граждане корпораций. И если права рабочих грубо нарушались, Управление вступалось за них. ФТУ контролировало межзвездные коммуникации, и ни одна корпорация не хотела почувствовать на себе его санкции. Но я знал из собственного опыта, что участь рабочих вовсе не была главной заботой ФТУ. Главной его заботой были сила и власть. Управление постоянно изобретало новые средства для достижения этой цели в бесконечной борьбе с корпорациями. Его политикой была война с тщательно спрятанным оружием.
Я не знал, кто донес ФТУ на Тау. Вероятно, конкурирующая корпорация. Я знал только, что ксеноархеологическая экспедиция, к которой я принадлежал, появилась здесь благодаря реформам Тау, целью которых стала демонстрация просвещенного правления. Мы прибыли сюда за счет Тау для изучения облачных китов и рифов - живописных образований, буквально рассыпанных по планете. Члены правления Тау не жалели средств, чтобы убедить ФТУ в том, что они чисты или хотя бы уже прикрыли свои грехи - утверждение, которое могло бы показаться шуткой, насколько я знал политику корпораций, но совсем не забавной.
Это было так же ясно, как ясны были надежды Протса на то, что каждый член нашей экспедиции встанет на защиту Тау. "Скажи что-нибудь", - умоляли его глаза, и я прочитал бы то же самое в его мыслях, если бы мог.
Я огляделся. Гидранов в толпе уже не было видно. Взглянув леди в глаза, я пробормотал:
- Рад познакомиться.
Мне пришлось заставить себя вспомнить, что я уже встречал членов правления. Я был когда-то телохранителем одной леди, и это вселило в меня уверенность, что единственной разницей между высокопоставленными особами синдиката и подонками из Старого города является то, что первые верят лжи, которую произносят.
Леди Гиотис была маленькой и смуглой, ее волосы уже серебрились. Сколько же ей лет? Большинство людей ее положения имеют достаточно средств, чтобы не раз проходить омолаживание. Длинное парчовое платье закрывало ее с шеи до пят. Ничто не выдавало в ней члена правления, кроме дорогого изысканного ожерелья, узоры которого были знаком корпорации.
Я разглядел подвеску в виде стилизованного дракона с воротником голографического огня. На моей заднице была татуировка подобного зверя. Ума не приложу, как она там оказалась, должно быть, я был тогда в стельку пьян. Я не стал говорить ей, что знак дракона как украшения носим мы оба.
Леди Гиотис улыбнулась, встретив мой пристальный взгляд, как будто она не замечала во мне ничего странного, даже зеленых кошачьих глаз с вертикальными зрачками - глаз гидрана на лице, так похожем на человеческое и не человеческом в то же время.
- Очень приятно, - ответила она. - Мы рады видеть вас в составе исследовательской экспедиции. Я уверена, что ваша уникальная способность восприятия многое добавит к ее открытиям.
- Спасибо, - сказал я, проглотив подобострастное "мадам", которое чуть не вырвалось у меня. Я напомнил себе, что не работаю на нее и не принадлежу Тау. На данный момент я был в составе независимой исследовательской команды.
- Мы думаем, что его членство в экспедиции продемонстрирует наше расположение к местной общине гидранов. - Кенсо взглянул на меня и улыбнулся.
Я хмуро промолчал.
- Надеемся, - пожала плечами леди Гиотис. - Вы знаете, что инспекция Управления присутствует на этом вечере?
Я видел ее членов и не завидовал Кенсо. И не сочувствовал ему.
- Да, мэм. - Кенсо затравленно оглянулся. - Мы готовы встретить ее. Думаю, инспекция поймет, что проблемы были представлены в Управление в ложном свете.
- Надеемся, - повторила леди Гиотис и махнула рукой: - Тоширо!
Кто-то двинулся к нам сквозь толпу. Кенсо окаменел, я замер. Незнакомец, направлявшийся к нам, был в форме шефа безопасности корпорации. Я узнал знак на шлеме, не снятом даже здесь: знак Дракона. Форма тоже была цветов корпорации Дракона - медный и темно-зеленый. На пелерине сверкали драгоценности. На идентификаторе горело: Санд.
Должно быть, мир перевернулся, если шеф безопасности покидает свой офис и пересекает половину галактики, только чтобы присутствовать на заурядном вечере. Я призадумался: насколько же влип Тау?
- Леди Гиотис. - Санд слегка поклонился ей, улыбаясь, и, улыбаясь же, перевел свой взгляд на меня.
Я не знал, что означала эта улыбка. Ты не можешь читать его. Остановись. У меня даже не получалось придать своему лицу выражение, хоть как-нибудь смахивающее на ответную улыбку. Я в своей жизни встречал достаточно шефов безопасности и не могу сказать, что хотя бы один из них был мне симпатичен.
Кожа Санда была гладкой и золотой, матово-серебристые глаза напоминали шарикоподшипники. Такие глаза пронзают насквозь и выворачивают душу наизнанку. Последний шеф безопасности, с которым я общался, имел в точности такие же глаза: видимо, это связано с их работой. Чем большую власть имеет человек корпорации, тем заметнее это в его облике. Хотя не всем это нравится: большинство людей страдает ксенофобией, разве они желают знать правду о себе и о других?
Но в некоторых случаях стоило выглядеть странно. Санда, похоже, такие случаи окружали сплошь.
- Мез Кот, - произнесла леди Гиотис, - разрешите представить вам Тоширо Санда, шефа безопасности Дракона. - Как будто бы это не было ясно и так. Она не представила его Протсу или Кенсо. Эти двое выглядели так, будто готовы были провалиться сквозь землю. Возможно, им уже доводилось встречаться с Тоширо. - Он поражен вашей работой о Памятнике.
Надеюсь, Санд расценил гримасу на моем лице как улыбку. Он протянул мне руку. Потребовалось несколько секунд, чтобы я сообразил, что надо делать, и пожал ее.
- Откуда вы, мез Кот? - спросила леди Гиотис.
- С Ардатеи. Город Куарро.
- Из центра? - удивилась она. Куарро - главный город Ардатеи, которая, в свою очередь, является средоточием всего важного в галактике. - Но как появился у вас этот замечательный акцент? Я долгое время жила там, но ваш акцент мне незнаком.
- Старый город, - пробормотал Санд. - Это акцент Старого города.
Я заметил непонимающий взгляд леди. Она наверняка никогда не бывала в Старом городе Куарро - в трущобах, где Федеральное транспортное управление набирает рабочую силу, Как ни старался, я не смог изменить свой акцент, равно как и выкинуть из памяти само это место.
- Я восхищен вами, - сказал Санд.
Я промолчал.
- Откровенно говоря, я предполагал, что вы старше. Концепция вашей монографии предполагает некий жизненный опыт, а не мальчишеское воображение.
- Думаю, что я не был тогда так уж молод, - ответил я.
Леди Гиотис несколько нервно рассмеялась.
- Мез Перримид говорила мне, что первоначальная интерпретация принадлежит вам, - продолжал Санд, будто не расслышав моего замечания. - Меня заинтересовало ваше представление о "Смерти смерти". Как оно появилось у вас?
Я открыл рот и тотчас закрыл его, оставив при себе слова с привкусом желчи. Я не верил, что он говорит то, что думает, не верил, что он смотрит на меня, как на равного. Желал бы я знать, чего он хочет на самом деле.
- Кот, - раздался голос позади меня. Киссиндра Перримид возникла за моей спиной как служба спасения, готовая подхватить упущенный мной мяч беседы. Она поступала так практически постоянно с тех пор, как мы появились здесь, ее чувство времени было так развито, что она могла читать мысли, а я этого не мог.
Я с благодарностью кивнул, глядя на нее. Я никогда еще не видел ее в таком наряде, предназначенном для приема корпорации, а не для обычной полевой работы. И она не видела меня одетым подобным образом. Интересно, как я ей в таком виде? Чувствует ли она то же самое, что чувствую я, глядя на нее?
Мы были друзьями со времен учебы в университете. Друзьями - и ничего более. Сколько я знаю Киссиндру, у нее была одна слабость по имени Эзра Дитрексен. Он занимался системным анализом и, говорят, преуспел в нем. А еще он был самодовольным глупцом. Они больше ругались, чем просто говорили. Я никак не мог понять, как она его все еще терпит. Впрочем, я не специалист по долгосрочным отношениям.



Киссиндра не уставала поддевать меня, пока я не разобрался в своих идеях о древнем Памятнике. Его исчезнувшие создатели оставили свою характерную подпись биоинженерии по всей этой ветви галактической спирали, запечатленную в ДНК целой пригоршни других сверхъестественных сооружений, включая облачных китов Убежища.
Киссиндра находилась тут со своим дядей Дженасом Перримидом. Он был важной фигурой в Тау, как и большинство здесь присутствующих. Ему принадлежала идея доставить сюда исследовательскую команду, он добился разрешения и нашел средства, чтобы мы могли изучать облачных китов и рифы. Я смотрел на Киссиндру и ее дядю. У них были одинаковые светло-голубые глаза и каштановые волосы. Он понравился мне, мне захотелось доверять ему - настолько они были похожи. Он еще не сделал ничего такого, что могло бы изменить мое отношение.
Эзра Дитрексен материализовался с другой стороны Киссиндры. Ксеноархеология не была его специальностью, но команде нужен был системный аналитик, а он спал с нашей руководительницей и было логично выбрать на эту роль именно его. Увидев меня, он нахмурился. Это выражение лица было для него так же естественно, как дыхание. Я бы забеспокоился, увидев, как он улыбается.
Я тут же уступил ему свое место в беседе. Для меня не имело значения, что он недолюбливает меня, меня даже не беспокоило то, что я не знаю почему. Для этого могло быть больше оснований, чем он воображал. Возможно, ему было достаточно того, что он однажды заметил, как Киссиндра делает набросок моего лица вместо обычной зарисовки памятников древней цивилизации. Я взял очередной напиток с подноса, появившегося рядом со мною. Протс угрюмо глядел на меня.
Я отвел от него взгляд, прислушиваясь к беседе. Дитрексен интересовался у Перримида, как тот стал уполномоченным по делам гидранов. Казалось, это невиннейший вопрос, но что-то в его интонации заставило меня дважды взглянуть на Эзру. И все же я не был бы уверен, если бы не заметил, как подергивается щека у Перримида. Это не просто мое воображение. Перримид улыбнулся пустой светской улыбкой, не отразившейся в его глазах, и сказал:
- Так получилось. Интерес к ксеноархеологии у нас в крови. - Он взглянул на Киссиндру. Его улыбка была теплой и настоящей, пока он смотрел на нее. - Я немного разбирался в этом вопросе, и вот, когда потребовалось поставить кого-нибудь на это место, выбрали меня.
- Вы единственный посредник? - спросил я. Он удивился:
- Нет, конечно. Я напрямую связан с Советом гидранов. А половина Совета общается с нашим представительством.
Я отвернулся, меня беспокоило какое-то неясное ощущение. Я отыскал глазами трех гидранов. Они были еле заметны в толпе людей.
- Предполагаю, что за эту работу вам платят очень даже хорошо. - Эзра так произнес эти слова, будто бы они значили гораздо больше их обычного смысла. - Так хорошо, что это компенсирует даже ее сомнительность.
Я обернулся. Улыбка Перримида была холодной:
- Да, в моей работе есть свои минусы. И есть компенсация. Хотя мне не из чего выбирать.
Дитрексен рассмеялся. Перримид почувствовал мой пристальный взгляд, поймал взгляд Киссиндры. Его лицо пошло пятнами - он краснел совсем как племянница.
- Конечно, деньги - это не все, что мне нравится в моей работе. - Он бросил на Дитрексена такой взгляд, как будто тот публично унизил его. - Конфликты, возникающие, когда нужды гидранов и интересы Тау не совпадают, делают мою работу сомнительной, как вы сказали. Но стремление узнать как можно больше об общине гидранов открыло мне удивительные вещи, а именно несомненное различие наших культур и ошеломляющую их схожесть. Они замечательные, стойкие люди.
Он посмотрел на меня, желая увидеть, что отразится на моем лице. Или же он не хотел смотреть, как изменится лицо Дитрексена? Он обжегся о мой взгляд, как вода о раскаленный металл, и обернулся к Киссиндре.
Ее лицо секунду не выражало никаких чувств, потом губы сложились во что-то, напоминающее улыбку. Она повернулась к Санду, ее молчание было выразительнее любых слов.
Я слушал, а она рассказывала Санду, как мы пришли к заключению о планете, называемой Памятник, о тех, кто оставил его нам - о давно исчезнувших людях, названных творцами за недостатком более подходящих слов.
Творцы побывали и на этой планете тысячелетия назад, перед тем как покинуть нашу вселенную навсегда в поисках других миров для существования. Облачные киты и их побочный продукт - рифы - являются еще одной космической загадкой, оставленной нам творцами для решения. Или же просто для того, чтобы мы изумлялись ей. Рифы были - и не случайно - основной причиной существования Тау и столь прилежного контролирования этого мира Драконом.
- Но как вы пришли к такому пониманию символики Памятника?
Киссиндра молчала, и я понял, что вопрос Санда был адресован мне.
- Я... Это просто пришло мне в голову, - ответил я.
Памятник стоял у меня перед глазами: целый мир, сооруженный по технологии, так далеко ушедшей от нашей, что казался волшебством, произведение искусства, созданное из обломков и осколков - из костей погибших планет.
Сначала нам показалось, что это памятник смерти, памятник умершим цивилизациям - напоминание тем, кто придет после, о творцах, ушедших туда, куда нам дорога закрыта. Но потом я увидел его и увидел по-другому - не как кладбище, а как дорожный знак, указывающий путь к невообразимому будущему, мемориал "Смерть смерти".
- Потому что он необычайно чувствителен к действующим на подсознание раздражителям, заложенным в матрицу Памятника, - завершила мое объяснение Киссиндра.
- Да, в этом ему нет равных - в инстинктивном, в интуитивном, - пожал плечами Эзра. - Что же касается его квалификации... Мы с Киссиндрой провели долгие часы, занимаясь исследованием и статистическим анализом, чтобы прийти к фактам, подтверждающим его гипотезу. Мы создали целую науку.
Я нахмурился, и Киссиндра предостерегающе произнесла:
- Эзра...
- Нет, я не говорю, что он не заслуживает похвалы, - поправился Дитрексен, наткнувшись на ее взгляд. - Если бы не он, у нас не было бы концепции. Этого почти достаточно, чтобы мне захотелось стать наполовину гидраном.
Он взглянул на меня с легкой усмешкой, повернулся к Санду, ко всем остальным, наблюдая за их реакцией.
Последовала долгая пауза. Не отрывая взгляда от Дитрексена, я заявил:
- Временами мне хочется, чтобы ты хотя бы наполовину был человеком.
- Позвольте мне представить вас нашим гостям гидранам, - торопливо проговорил Перримид, подхватывая меня под руку и стараясь незаметно оттащить. Я вспомнил, что он является ответственным за отношения Тау с другими расами. - Они хотели поговорить с вами.
Внезапно я осознал, что являюсь не только равноценным членом экспедиции, которая намерена добавить несколько фактов к интересующему ФТУ нагромождению сведений о произведениях творцов. Я еще и живой символ того, что Тау - не сторонники геноцида. Во всяком случае уже не сторонники.
Все и вся вокруг меня отошли на задний план за исключением трех гидранов, выжидающе глядящих на нас через зал. Внезапно я почувствовал, что все напитки и камфорные таблетки взбунтовались внутри меня.
Гидраны стояли группой и смотрели на нас. Они не шелохнулись, пока мы подходили к ним, отгороженные от остальных, как будто защищались от неведомой силы. А я был один, никто не был сродни мне ни в этой, ни в какой другой толпе: где бы я ни оказался, никто не был похож на меня.
Перримид подвел меня, поставил перед ними, как управляемый робот с пластинкой мыслей.
На гидранах была одежда, которая подошла бы любому другому в этом зале - так же хорошо скроенная, такая же дорогая, хотя и не цветов корпорации, но я сразу заметил: у них отсутствовало то, что я всегда замечал на людях. Ни у кого из них не было браслетов с лентой данных. Они не были людьми. Для Федеральной сети, фиксирующей любую деталь жизни человека от рождения до смерти, гидраны не существовали.
Перримид представил нас друг другу. Часть моего мозга, натренированная для приема информации, записала их имена, хотя я не слышал ни слова.
Двое мужчин и женщина. Один из мужчин был старше остальных, его лицо обветрилось, как будто он много времени проводил на воздухе. Младший выглядел дружелюбно, словно ему никогда не приходилось прикладывать много усилий для достижения чего-либо. В женщине была какая-то резкость - она то ли изучала меня, то ли просто испытывала неприязнь.
Я стоял, рассматривая их лица. Все было на тех же местах, что и у людей. Различия казались незначительными - подчас различия между человеческими лицами бывают серьезнее. Но это были нечеловеческие лица.
Это были лица чужаков - по цвету, форме, хрупкой структуре костей, с глазами чисто-зелеными, цвета изумрудов, травы, цвета моих глаз. Гидраны вглядывались в мои глаза и видели лишь радужную оболочку зеленого травяного цвета да вертикальные зрачки - кошачьи зрачки, зрачки гидрана. Мое лицо было слишком человеческим, чтобы меня приняли за гидрана, но в то же время оно было слишком чужим для человеческого.
Я почувствовал, что вспотел - эти трое будто творили суд надо мною а не просто разглядывали меня. Они все родились с шестым чувством, с которым родился и я. Только я потерял его. Оно ушло, и в любую секунду их глаза могут стать холодными, в любую секунду они могут отвернуться...
Я дрожал, стоя в одежде, предназначенной для вечера, дрожал, как на каком-то углу Старого города, словно мне нужна была очередная доза наркотика. Перримид продолжал говорить, будто ничего не замечая. Я читал вопрос в глазах гидранов. Они стояли не то хмурясь, не то удивляясь, ведя между собой безмолвный мысленный разговор, в котором когда-то я мог бы принять участие. Мне показалось, что я почувствовал, как шепот ментального контакта прикоснулся к моим мыслям мягко, как поцелуй. Это было ощущение дара, с которым я был рожден, дара, которого я лишился так давно, что не был уверен, действительно ли что-либо ощутил.
- Ты не... - женщина замолчала, не договорив. Она коснулась своей головы рукой цвета мускатного ореха. Недоверие отразилось на ее лице, и я мог предположить, что за слово она хотела сказать. Я наблюдал, как меняются лица мужчин: лицо младшего выразило еле скрытое отвращение, что было в глазах старшего - я не мог понять.
Перримид ненадолго замолчал, затем начал говорить снова, как человек, отказывающийся признать, что все мы погружаемся в зыбучие пески. Он сказал, что мое присутствие в исследовательской команде значит, что там будет некто "более чувствительный к культурным интересам гидранов".
- И ты не... - Старший смотрел на меня в упор. Моя прилежная память услужливо подсказала его имя: Хэньен. Член Совета гидранов. Перримид назвал его "омбудзмен", то есть должность вроде посредника. Хэньен наклонил голову, ожидая ответа, который я дать не мог, или же чего-то другого, чего я тоже не мог сказать.
- Я предлагаю, - пробормотал он, словно я покачал головой (или я действительно покачал?), - я предлагаю тебе прийти и поговорить с нами об этом.
Я повернулся, пока кто-нибудь не сказал еще чего-нибудь, пока меня не остановили. Я прокладывал себе путь сквозь толпу, направляясь к дверям.

Глава 2

Я стоял на холодном ветру в густеющих сумерках над обрывом, вновь задаваясь вопросом, почему они зовут этот мир Убежищем? Город лежал позади меня, его отдаленные звуки напоминали, что рано или поздно я должен буду возвратиться и тем самым признать его существование: Тау Ривертон - аккуратная, бездушная решетка прославленных казарм граждан Тау, чьи лидеры все еще ели, напивались и лгали друг другу на вечере, с которого я сбежал.
Передо мной единственный мост перекинулся через каньон с обрывистыми стенами, мост, который соединял Тау Ривертон с городом на другой стороне. Каньон был очень глубок и широк, он когда-то был высечен многотонным водопадом. Сейчас же только тонкая струя речушки цвета латуни змеилась по дну каньона на глубине сотни метров.
Я снова взглянул на мост: он неестественно светился в наступающей темноте. На другом его конце лежал не просто другой город - другой мир или то, что осталось от него. Гидран. Изгой. Это так же точно, как и то, что запрограммированная система аэротакси доставит меня - или кого угодно - туда, за реку. Во Фриктаун.
Отсюда я не мог разглядеть город, лежащий от меня в полукилометре в фиолетовых сумерках. Я лишь пытался сделать это, двигаясь вдоль пустыря к концу плато. Призрачные голоса бормотали что-то мне в уши, когда моя лента данных пробуждала узко направленные пучки лучей радиовещания. Они шептали мне, что плевок в пешеходной зоне будет стоить мне пятидесяти кредиток, а если мне вздумается здесь мусорить, штраф будет в сотню кредиток, и штрафы до тысячи кредиток, включая тюремный срок, если я испорчу чью-то собственность. Эти послания сопровождались изображениями, действующими на подсознание, мелькающими перед моими глазами как яркие вспышки.
В подобном городе корпорации я никогда не был и удивлялся, как его жители еще не сошли с ума, преследуемые по пятам таким внушением. Может быть, они просто научились не смотреть, не слушать. И уж наверняка они научились не плевать на улицах.
То, что осталось от реки, лилось как мутный осадок из разбитой бутылки с едва видимого в вышине обрыва. Гнездо парило в небе, как хищная птица. Струящиеся формы, восковая прозрачность здания, вытянувшегося над миром, как желание смерти, казалось, протестуют против розовато-лилового и золотого закатного света.
Я вспомнил, как покинул его, подумал о выпитом там спиртном, которого, по-видимому, было все-таки много. Я вспомнил, что брал с собой на вечер транквилизатор, прилепив его на шею.
Я снял пластырь, уже использованный, бесполезный. Нащупал в кармане камфору, забыв, что на вечере выплюнул такую же. Возможно, она подействует. Мой язык слегка онемел, я вздохнул, ожидая, когда же наконец успокоятся нервы. Не помогло. Сегодня ничто не помогает. Не может помочь.
Только одна вещь могла дать мне то, в чем я так нуждался сегодня. Я и не предполагал найти ее в Тау Ривертоне. И с каждым биением сердца, если я не смотрел за реку, мое желание становилось все сильнее.
Проклятье! Я потряс головой, еще не зная, кому предназначался мой возглас. Оказалось, я остановился напротив рекламного киоска, и прыгающие цвета на его дисплее изливались на меня. Голоса жужжали в ушах, меняясь, когда я менял положение, то убеждая меня идти сюда, покупать это, то напоминая мне о штрафе за бездельничанье, за порчу дисплея. Эти цвета превратили мою одежду в нечто импрессионистическое, подобное моим воспоминаниям о сегодняшнем приеме.
Я снова взглянул за реку и засунул руки в карманы. Была весна, но Ривертон располагался слишком далеко на юге, около сорок пятой параллели Убежища, в центре того, что должно было быть пустыней. Ночной воздух становился все холоднее. Заныли руки, не раз отмороженные в Старом городе. Весна в Куарро тоже была холодна. Я видел, как облачка пара вылетали изо рта, притрагиваясь к моему лицу холодными, влажными пальцами.
Я медленно пошел обратно, убеждая себя, что могу согреться, только двигаясь. Но я шел к мосту - единственной точке пересечения двух народов, живущих на одной планете, но в разных мирах.
На этот раз я подошел достаточно близко, чтобы все рассмотреть: две арки ворот, детали строения. Двое легионеров. Двое вооруженных мужчин в форме Службы безопасности Тау.
Я остановился, когда их головы повернулись ко мне. Не знаю отчего, но я внезапно почувствовал раздражение или на то, что говорила их униформа о проходе из этого мира в мир на другой стороне, или на то, что эти люди были легионерами, а прошло немного времени с тех пор, как сам вид службистов перестал завязывать узлом мои внутренности.
Я заставил себя подойти к ним, с руками, опущенными вдоль тела, в приличной, опрятной одежде и с браслетом на руке.
Они смотрели на меня с полным безразличием, пока я не дошел до арки и не оказался в нескольких шагах до них. Под аркой было тепло.
Мой браслет привел в действие контрольное устройство по обе стороны от меня, Столбы ожили дисплеями бесконечных данных: карты, диаграммы, предупреждения, перечни правил. Я увидел собственное изображение в полный рост на одном из дисплеев, показывающее, что я безоружен, платежеспособен... и не совсем трезв.
Я смотрел на двойное изображение моего лица, пытаясь делать это с точки зрения стражника. Мои волосы выглядели в искусственном свете почти голубыми. Я когда-то отрастил их до плеч и теперь закалывал сзади на шее, как принято у студентов Космического университета. Золотая серьга в ухе была сегодня так же скромна, как и все мое одеяние. Свет придал моей коже странный призрачный оттенок, но он был не более странным, чем цвет кожи стражников. Я опустил глаза, надеясь, что они не будут их разглядывать.
Один из легионеров изучал дисплей, в то время как другой изучал меня. Первый кивнул второму и пожал плечами.
- Все в порядке, - сказал он.
- Добрый вечер, сэр, - сказал мне второй легионер с легким вежливым кивком. Их лица были угрюмыми и безразличными и не соответствовали их манерам. Хотел бы я знать, какими предупреждениями закармливают их встроенные в шлемы мониторы, напоминая о необходимости всегда быть любезными, говорить "пожалуйста" и "спасибо", когда они обращаются к гражданам, или же они просто опасаются лишиться большей части своих доходов, растратив ее на всевозможные штрафы? - У вас какие-то дела на стороне гидранов?
- Нет, - пробормотал я. - Мне хотелось просто... посмотреть.
Он нахмурился, будто я сказал что-то неприличное или неразумное. Второй страж тихо фыркнул, словно желая подавить смех.
- Недалеко отсюда, - произнес первый. Это не было вопросом.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2016г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.