read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Яков Арсенов


76-Т3






ПРОЛОГ
Реальными в романе являются фамилии персонажей и место действия.
интриги, факты, характеры, события и мнения - плод фантазии автора.
Вымышленное могло бы с большой вероятностью происходить в
действительности. Наверняка в романе найдется много совпадений
жизни и вымысла. Все они - случайны.
Просьба к прототипам не спешить подавать на автора в суд. Даже отчасти
эти наброски не есть документальные.
Автор
18В^ 5-85457-045-9





Абсцисса шоссе пронизывает пустыню. Вахтовый автобус легко расчленяет
пространство. Словно подводит черту. Вечер едва обозначен у горизонта синими
штрихами. Держась в стороне, он стелется вдоль дороги, не удаляясь и не
приближаясь.
Вжатый в сиденье, я бесцельно обозреваю заоконную живопись. Справа
струится полоса захиревших карагачей, слева - натуральный ряд километровых
столбов, а дальше, насколько видит глаз - плывут пески, схваченные кое-где
колючкой да саксаулом. Пустыня впервые вплотную соседствует со мной.
Незоопарковые верблюды, прыткие, как молнии, вараны, орлы на высоковольтных
опорах - как последние известия. Но с новостями ко мне лучше не подходить.
Ничего не впитываю. Раствор памяти пересыщен. Не могу запомнить ничего
нового, не упустив из былого. Память низводит любую попытку здравой мысли.
Друзья проходят в обнимку с облаками, минуты счастья встают на фоне желтых
плакучих дерев. И пять этих выпавших из череды лет - цифрой, одной и той же
цифрой на километровых столбах... Вечер в одиночку стелется вдоль дороги, не
удаляясь и не приближаясь...
Жизнь периодически берет порцию людей и пропускает через мясорубку. Они
выходят притертыми. Тут бы жизни немного погодить, не разбазаривать
созданное, а целиком бросить на какой-нибудь прорыв. Зачем нас распределять
по стране? Направить всех на один объект... Но жизнь не мелочится. Если она
развалила столько империй, есть ли смысл говорить о нашей группе? Расскажи
эти сантименты попутчикам - обхохочутся! Нашел, скажут, трагедию!
С распределением мне повезло. Сотрудники терпимые. Представились,
пригласили в гости и не спрашивают, почему не прихожу. Думаю, мы подружимся.
Но пока один телефонный звонок Гриншпона дороже всех производственных
отношений.
Питаюсь письмами. Сегодня знаменательный день - получил записочку от
Климцова. В подшивке не хватало только его конверта. После случившегося
другой вообще не написал бы никогда.
Иное дело - Татьяна. Ее дружба прочна и надежна, как двутавр.
Приговоренная высшей школой к высшей мере - отчислению через исключение из
комсомола, Татьяна не выпала из поля зрения. В армию ее не призвали, как
Решетнева, но в армейскую столовую она устроилась. Проработала год,
восстановилась. Сейчас на пятом курсе. Доучивается. С ней произведен
троекратный обмен мнениями по поводу разлуки. Каждое ее эссе едва умещается
на семи листах.
"В новом коллективе меня так до сих пор и не признали. Смеются, как
больные!" - пишет она.
Не волнуйся, Таня, все устроится! Нам и то понадобилось столько лет,
чтобы понять тебя, а там, посуди сама, - совершенно чужие люди.
Симбиозники Пунтус и Нынкин пишут легко, как Ильф и Петров. Их
конгениальные умы настолько взаимозаменяемы, что я теряюсь, кому отдать
должное, кому - предпочтение."Сразу по прибытии на место отработки нас
отправили в Киев на курсы повышения квалификации. Таскались по Крещатику и
нос к носу встретились с Фельдманом. От неожиданности он шарахнулся, словно
мы столкнулись ночью на кладбище. Формой одежды он спровоцировал нас.
Произвели небольшое вымогательство - обязали сводить нас в ресторан. По
закону всеобщего накопления, который так и не вдолбили нам на политэкономии,
у Фельдмана образовалось и жилье, и машина. Не зря он экономил на спичках и
девушках.
В работу втянулись. Начальник цеха скоро станет буридановым ослом.
Глядя на нашу разноклеточную одинаковость, он теряется, кого первым
продвинуть по служебной лестнице. По его милости мы рискуем навсегда
остаться стажерами!"
Не по его, друзья, милости, а по вашей собственной. Кто виноват, что за
время учебы вы стали сиамскими близнецами, сросшимися в области сердца.
До сих пор непонятно, зачем Усов с Мучкиным забрали документы...
Никогда не чтили социалистическую солидарность, а повели себя, как
разночинцы...
За окном резко-континентальный климат. До смягчающих океанов, чуть не
сказал - обстоятельств, очень далеко. Сами по себе являются прохладные
минуты прошлого. Осень. Тайга, застигнутая шальной простудой. Невиданный
тайфун, поливающий приторную землю. Кроны стынут и истекают листами. Мы
забиты в барак непогодой. Сидим, обхватив двумя руками алюминий горячих
кружек. Тайфун мечется по чужой территории, не находя выхода. Промозглый
вечер просится в помещение. Ропот вершин растворяется в падающей темени.
Здесь такой дождь сочли бы за инцидент. Обнаруживаю, что начинаю
идеализировать прошлое. Эмаль смотрится на посуде, ушедшее хорошо своей
ржавчиной.
"Опустошен, как подоенная корова! - пишет Гриншпон. - Самая
сакраментальная мечта - устроить поскорее день грусти!"
Не понимаю, чем можешь терзаться ты. От безответной любви Артамонов
тебя, помнится, вылечил. Он вскрыл тебе вены, поведав невероятное. В самом
патетическом месте, когда ты таскался по морозу в поисках цветов, она
выпроваживала через окно своего ублюдка-слесаря. Теперь ты спокойно женишься
на калинковичской еврейке, уедешь в Израиль, потом разведешься и сдернешь в
Канаду. Вот с Решетневым сложнее. У него становление личности продолжается.
Послушай, что он пишет из войсковой части ^65471: "Консистентная жизнь с
примесями небытия. Хоть в петлю Гистерезиса лезь! От обессий и пертурбаций
нету спасу. Весь во власти фантомных ощущений. Словно радикально удалили
самый важный член и теперь его ломит где-то вне организма. Такие душевные
пустоты в жизни стоят обособленно. Из них Эйнштейн вывел свою теорию. Что
касается службы - качусь вниз с огромным ускорением. Инертности ни на грамм.
Хожу и завидую хлору. Ему проще, он семивалентный."
Что с тобой, Виктор Сергеич?! При нас ты так не опускался и не
мелочился. Работая со штангенциркулем, никогда не пользовался дополнительной
шкалой. В троллейбусе мог не постесняться поднять копейку, а потом забросить
на погоду целый трояк.
Вечер возникает в воздухе незаметно. Старый карагач под окном трещит от
жары, как дуб на морозе. Сегмент солнца быстро теряется в раскаленных
песках. Пасть ночи спешно слизывает со зданий кровь заката. Среднеазиатская
темнотища обступает поселок газовиков. Воспоминания, как волхвы несбыточных
надежд, собираются в сомнительные компании, что-то замышляют, шепчутся.
Атрибуты растаявших лет как живые встают в голове и перебегают с места на
место.
Мы не раз дрались с Соколовым. Инициатором был он. А распределили нас
наоборот - меня на головную компрессорную, его - на самую последнюю в
газопроводе, в Подмосковье. Его письма - худосочны. Нам не о чем писать.
Поэтому он, в основном, цитирует. Чаще всего Усова и Забелина. Я тоже
получил от них перепевы на эти темы. Информация получена из двух независимых
источников - значит, это сущая правда.
Усов: "Вспоминаю Водяного, он поставил мне двойку по гидравлике, а ведь
я был прав - уравнение неразрывности второго рода неразрешимо! В применении
к нашей группе, конечно."
Забелин: "Фильм почти готов. Я скомбинировал кадры таким образом, что в
одиночку боюсь заходить в свою демонстрационную комнату. Память в чистом
виде страшна..."



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2017г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.