read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Александр Бушков


Под созвездием северных "Крестов"



Алексей Карташ - 04



Аннотация

Не закончились еще злоключения Алексея Карташа. После того, как он и его друзья открыли тайну подпольного платинового прииска в сибирской тайге, спасли от покушения президента Туркменистана и остановили воровскую войну в Шантарске, - после всех этих мытарств Карташу просто необходим отдых. И он действительно отправляется в отпуск - в Петербург. Однако эта туристическая поездка оборачивается для Алексея сущим кошмаром: по обвинению в преднамеренном убийстве он попадает в знаменитые "Кресты".

Александр Бушков
Под созвездием северных "Крестов"

Тюрьма, ну что это такое, в конце концов? Недостаток пространства, возмещенный избытком времени. Всего лишь.
И.Бродский

Был безумным, был спокойным,
Подсудимым и конвойным...
"Сплин"

Все персонажи, равно как некоторые события и эпизоды романа вымышлены... Чего нельзя сказать о месте действия. А любые неточности - суть оплошности автора и требования капризного сюжета.

Часть первая
Крестики-нолики

Глава 1
И слышен нам не рокот "автозака"...

Подследственного Алексея Карташа, подозреваемого в двойном убийстве по статье сто седьмой, часть вторая, везли на "автозаке" в следственный изолятор - тюрьму, то бишь. Где он должен будет содержаться вплоть до постановления суда.
Вот так.
Но что не говори, а все могло быть еще печальней - например, если б Карташ влез в это дело по доброй воле. А влезть он мог, будь у него возможность выбирать и сделай он при этом неверный выбор. Но ведь выбора ему не оставили! И теперь приходится признать: ну и слава богу, что не оставили. Меньше бесплодных терзаний, заламывания рук, кусания локтей и самобичевания. Все равно уже ничего не поправишь. Кино, как говорится, взад не пустишь.
Хотя со стороны могло сложиться впечатление, что на Алексея никто не давил, что с ним обходятся со всеми предупредительностью и обходительностью, как с дорогим гостем и свободным человеком... Формально так оно, наверное, и выглядело. Но, господа, сколь часто форма бывает обманчива! Достаточно вспомнить радушные улыбки и ласковые слова, какие расточали Алексею Карташу в Туркменистане некоторые его тамошние знакомцы, - при этом вдумчиво размышляя лишь над тем, как бы половчее всадить кинжал в брюхо "дарагому гостю"...
Строй невеселых дум нарушила песенка. Кто-то из соседей по "автозаку", в котором сидел и подследственный Алексей Карташ, с той стороны решетки напряженно прохрипел:
- И снится нам не рокот космодрома,
Не эта ледяная синева...
Ну чисто Промокашка, выходящий из подвала в ласковые объятья Жеглова и исключительно для понтов горланящий: "А на черной скамье, на скамье подсудимых..."
Тьфу...
Ну да, так оно обычно и бывает. Зацепит, как крючком, какая-нибудь мелочь и развернет твои мысли совсем в другую сторону. Так получилось и сейчас: мелочью стал припев этой незамысловатой песенки. Несколькими днями ранее (а честно говоря - в другой жизни) Карташ уже слышал этот припев, правда, в чуточку более мелодичном исполнении. И тоже, что характерно, слышал от соседа - в тот раз соседа не по "автозаку", а по салону самолета.
Когда шасси "Тушки" оторвались от взлетно-посадочной бетонки Шантарского аэродрома, лысый, как шар, полнотелый живчик, занимающий кресло впереди Карташа, вдруг негромко затянул: "И снится нам...". Видимо, полеты для живчика не были обыденностью, вот и нахлынули романтические чувства в момент отрыва от грешной тверди. По совести говоря, Карташ и сам был недалек в тот миг от того, чтобы запеть. Отменным у него тогда было настроение...
Эх, крутануть бы колесико машины времени, вновь вернуться на ту самую отметку и переиграть заново. Как поется уже в другой песне, более подходящей случаю: "Зачеркнуть бы всю жизнь, да сначала начать". Всю не всю, но последнюю неделю Карташ бесспорно зачеркнул бы, рука в не дрогнула...

* * *

Однако в момент набора высоты самолета, совершающего беспосадочный перелет по маршруту Шантарск - Санкт-Петербург, Карташ будущего своего знать не мог. Зато настоящее же представлялось прямо-таки замечательным, хоть и вправду песню запевай. Он с Машей (боевая подруга сидела в соседнем кресле, возле иллюминатора, за которым проплывала сахарная вата облаков) летели в Питер отдыхать. И неважно, что формально они отправились вроде как на задание. По сути, это был самый настоящий, форменный отдых, более того: что-то типа свадебного путешествия... Ну, предсвадебного путешествия, если уж подходить к терминологии со всеми скрупулезностью и дотошностью. Действительно, какое может быть свадебное путешествие у невенчанных-неженатых?
- Судя по блаженному выражению вашего лица, товарищ самый старший лейтенант, вы фантазиями пребываете сейчас не иначе, как в мужском раю? - спросила тогда Маша, склонившись к его плечу. - В окружении каких-нибудь блондинистых нимф и прочих гурий крайне доступного поведения, не так ли?
- Глупости говорите, товарищ женщина, - в тон ей откликнулся Карташ. - Размышлял же я всеми силами своего мозгового аппарата, да будет вам известно, над тем, а не слишком ли наше с вами путешествие напоминает свадебное?
- Тема, признаться, интересная, - протянула Маша. - Надо как-нибудь вернуться к ней на досуге, развить и углубить. Прямо скажу, не ожидала от вас подобной серьезности и глубокомысленности...
- А мы завсегда углубляем глубокомысленно, - назидательно сказал Карташ.
Машка огляделась, и в глазах ее вдруг заплясали джигу озорные черти.
- Тогда отчего же - "как-нибудь"? Не желаете ли углубить безотлагательно?
- В смысле?..
- Медленно-медленно поднимаешься через минуту после меня, - она наклонилась к самому его уху, и Алексей почувствовал ее щекочущее дыхание, - и следуешь в хвост ероплана. Там такие милые кабинки находятся - из тех, что предназначены исключительно для размышлений в полном одиночестве... или в парном. Уловили намек, мистер Бонд?
- Джеймс Бонд, - серьезно поправил Карташ.
И беспрекословно выполнил ее задание.
В последний раз...

* * *

В общем, и у Маши настроение было превосходное, она тоже связывала с посещением Питера исключительно приятные ожидания.
"Путевку в Питер" они получили за два дня до вылета. Оба все еще гостили в загородном доме Данилы Черского... Хотя - поди определи безусловно точно, чем являлось их пребывание в этом доме: гостеванием, залечиванием ран или отбыванием срока на зоне нестрогого режима? Наверное, чем-то средним.
Бежать в голову не приходило. Во-первых, это не так-то просто было сделать, дом охраняли ненавязчиво, но надежно. Во-вторых, бегут не только откуда-то, но еще и куда-то, а им бежать было совершенно некуда. Да и незачем. В-третьих, за последние месяцы они набегались так, что хватит на весь остаток жизни. Они как раз-таки и наслаждались покоем. В кои-то веки представилась возможность спокойно лежать в кровати, а не нестись куда-то стремглав через пески или болота. Наконец-то можно было расслабиться, не беспокоясь, что в дверь могут вломиться преследователи или в окно влетит граната. Наконец-то можно было заняться тем, что обычно происходит между здоровыми мужчиной и женщиной, когда они остаются наедине, - в чистой, пахнущей лавандой постели, в тишине и покое... Черт подери...
Черт подери и елки-палки! Карташу только здесь, в особнячке, пришло это в голову: если вдуматься и вспомнить, то с Машкой он вообще ни разу не занимался любовью в приличествующих для сего условиях, то бишь на кровати да на свежих простынях! Места для любовных игрищ попадались все больше экзотические да экстремальные: рояль, не шибко стерильный душ на безымянном полустанке по дороге в Туркмению, кладовая в заброшенном городе, полузатопленный "верещагинский" баркас (хотя нет, на баркасе была не Маша, но это не суть важно), еще что-то, к романтике ничуть не располагающее... В общем, форменная половая эксцентрика выходила, а не нормальные сексуальные отношения. Машка, судя по всему, пришла к таким же выводам - и здесь, в загородном домике Черского они занимались любовью иступленно, яростно, ненасытно, как будто в первый раз. Или как будто в последний, как будто завтра с утреца их должны повести к стенке...
Словом, обитали они как у Христа за пазухой, как говорится, на полном соцобеспечении. Да и хозяин-барин Черский не донимал их назойливыми визитами. Собственно, с тех пор, как Карташ переговорил с ним после возвращения в сознание, Данил всего-то один раз и наведывался в свое загородное поместье.
Может быть, от сытой размеренной жизни на них вскоре и напала бы скука. Да, вишь ты, не дали им дожить до скуки. В один из дней первой половины октября в ворота въехал джип, из которого вместе с Черским выбрался еще один знакомый Карташу человек. Этот человек уже однажды вламывался в жизнь Карташа, как кабан в камыши, и воспоминания о той встрече Алексей никак не мог причислить к приятным. С той самой их встречи все у Карташа, Грини и Маши окончательно и бесповоротно пошло наперекосяк. Но никакого зла на генерал-майора Кацубу бывший (ну да, наверняка уже бывший) старший лейтенант ВВ не держал.
Через час они вдвоем с Кацубой отправились не куда-нибудь, а на рыбалку. Оказывается, в километре от дома Черского протекала лесная речка. На ее берегу, отыскав просвет среди облепивших воду кустов, они устроились с максимальным рыболовным комфортом: на складных брезентовых стульчиках, расстелив на земле газету и придавив ее приятной тяжестью литровой водочной бутыли, буханкой хлеба и вскрытыми консервами. Ну и, конечно, для полного порядку забросили в реку удочки.
- Видишь, как я прав, старлей, - наклонившись, Кацуба достал из кармашка рюкзака сигареты. - В кои-то веки выдалось свободное время, так почему же не отдохнуть как следует? По-нашему, по-бразильски? Поймать простого русского окунька, сварганить из него ушицу, закусить ею простую русскую водку. Давай разливай, старлей, - Кацуба показал на бутылку шведского "Абсолюта". - Ничего не попишешь, традиция. Хошь не хошь, а пей! Какая же иначе тогда у нас с тобой рыбалка будет? И поглядывай на поплавок, старлей. Не забывай, зачем мы здесь на самом деле. На самом деле, япона мать, мы рыбу ловим.
Хлопнули по первой из пластиковых стаканчиков, задымили.
- Хорошо сидим... - сказал Кацуба, по-кошачьи щурясь. - Эх, плюнул бы на все, ушел на пенсию, вот так и сидел бы целыми днями, а потом приходил до-мушки и засыпал перед телевизором, вытянув ноги в стоптанных тапках... Вот оно, счастье-то, да? А чего, спроси, мне мешает так зажить? И я тебе отвечу. Беспокойство натуры мешает, старлей, оно, проклятое... А как у тебя с беспокойством натуры, кстати?
- А хрен его знает, - поразмыслив, сказал Алексей чистую правду.
В общем-то, Карташ прекрасно понимал, что генерал-майор, чем-то неуловимо похожий на кота, играет с ним сейчас, словно с мышкой. Однако тут уж деваться некуда: как говорится, попала собака в колесо, пищи, но бежи.
- А ты ответь, как думаешь, - сказал Кацуба. - Думаешь же ты сейчас, соколик, как пить дать, о том, с каких это щей цельный генерал-майор отправился рыбачить со старлеем, который вдобавок то ли бывший кадровый офицер, то ли еще действующий, пес его разберет. Дескать, как такие чудеса понимать и как на них реагировать? Или возгордиться: во, де, как меня ценят, во какой я ценный фрукт! Или все же испужаться, а ну как столь ответственный товарищ прибыл сюда решать непростой вопрос: списать ли беспокойного авантюриста-вэвэшника в расход или все же взять его в работу?
Карташ помолчал, а потом, тщательно взвешивая слова, сказал:
- Почему-то ситуация видится мне более простой. Некому генерал-майору поручено руководство некой операцией. И ему нужны исполнители. Возможно, ему нужны как раз люди, не засвеченные в связях с вашим... э-э... ведомством. Ну, а так как генерал-майор привык все сполнять самотужки и человек он в высшей степени острожный и недоверчивый, то он отправился лично прощупать одного из кандидатов - на предмет подходит ли тот к делу. К тому же, посылать кого-то из подчиненных - значит расширять круг посвященных, что всегда нежелательно...
- Ишь ты какой догадливый сукин сын выискался, - с непонятной интонацией произнес Кацуба, не по-рыбацки бросив окурок в воду. - Все-то он знает, до всего своим умом доходит, комбинации хитрожопые, понимаешь, строит. Достроился уже! Джеймс Бонд недоделанный, "жентельмен удачи", блин! За твои проказы тебя, по-хорошему, следовало бы плетьми драть на конюшне, покуда кости сквозь мясо не забелеют. И ежели выживешь после этого, только тогда с тобой можно иметь дело... Наливай, давай, по второй, чего сидишь-жмешься, как семиклассница в первый раз у гинеколога, как призывник на медкомиссии! Ах ты, мать твою, чуть не прозевал тут с тобой...
Кацуба схватил удилище, резко подсек, но рыбина сорвалась с крючка, ослепительно сверкнула на солнце чешуей и шлепнулась обратно в свою водную стихию.
- Не везет мне в рыбалке, - вздохнул Кацуба. - Наверное, повезет в любви. Вот, кстати, о любви...
Он залпом осушил пластиковый стаканчик с "Абсолютом", аппетитно крякнул и чуть погодя вновь заговорил:
- Представь себе на мгновенье, старлей, что мне больше нечего делать, как только беспокоиться об устройстве твоей личной жизни. Я вот и беспокоюсь. Хочу ее, понимаешь, устроить. Для чего отправляю тебя в город трех революций, город, понимаешь, на Неве и Северную, етить ее, Венецию - гулять и развлекаться. Поедешь, вернее, полетишь, вместе со своей кралей-дролей. Причем шикарно загужуете там, я тебе скажу, аж завидки берут. Жить будете в гостинице, станете фланировать по Невскому, по Эрмитажам слоняться, по-над речкой Невой все той же гулять... И за что, спрашивается, кому-то такое счастье? Короче, вытащил ты счастливый билет с надписью медовая декада, поскольку эта лафа протянется аж десять дней. И попробуй после этого не женись на девушке, как честный человек, я те самолично все женилки пообрываю заместо ейных братьев и отцов... Что-нибудь имеешь возразить по существу, старлей?
- По существу, конечно, возразить нечего, - аккуратно сказал Карташ. - Однако хотелось бы увидеть картину маслом во всей, так сказать, полноте...
- Во всей полноте, говоришь, - повторил Кацуба. - Значит, не веришь в чистоту помыслов. А напрасно. Между прочим, единственная малость, которая от вас с кралей потребуется - жить по расписанию, составленному не ею и не тобой. И от этого расписания не отклоняться ни на полдюйма. Ну, к примеру, в первый день питерского вояжа вы оба должны будете с такого по такой-то час отсидеть, допустим, в кафе "Гастрит", за третьим столиком слева от входа. Отсидели сколько нужно - и свободны до вечера, но вечером должны пошлепать на балет и смотреть его обязательно из ложи бельэтажа из кресел номер семь и восемь, а в антрактах непременно обязаны иттить в буфет и там попивать исключительно коньяк с шоколадными конфетами. И так далее. Короче, не задание, а сказка. Никаких погонь, заметь, и перестрелок... Ну, и вторая есть малость, о которой, впрочем, и заикаться-то смешно, потому как сам знаешь: ни при каких обстоятельствах, нигде, ни с кем, даже в постельке друг с дружкой, даже если я самолично приеду и полезу к тебе со слюнявыми объятиями - так вот ни ты, ни зазноба твоя не должны хоть взглядом обмолвиться, будто выполняете чье-то там поручение. Видишь, боец, сколь мало я прошу... После заучишь назубок, как пионер присягу, весь график своего движения. Вопросы есть? Или пожелания с предложениями? Или, может, хочешь наотрез отказаться?
Отказаться Карташ, может, и хотел бы - вовсе не тянет впутываться в чужие игры и плясать под чужую дудку. Но деваться было некуда: пришло время оплачивать счета. Нет, откажись он сейчас наотрез вести дела с Кацубой и его ведомством - никто не станет неволить и запугивать. Просто от него самого откажутся, его оставят без "крыши" над головой, один на один со всеми проблемами, разбирайся, мол, сам, с тем, что наворотил, и с теми, кого обидел. Добро бы дело касалось одного Карташа, но ведь оно и Машки касается не в меньшей степени...
- Да какие там вопросы, - сказал Алексей, снова закуривая. - Что мне положено знать, и так скажут, а что не положено, выведать все равно не удастся... Но один вопросец, пожалуй, все-таки задам. А дальше-то что, товарищ генерал-майор? Спустя означенные десять дней?
- Правильно подходишь к ситуации, старлей. Сразу вдаль смотришь, в необъятное завтра, - сказал Кацуба, сам себе наливая водочки в пластиковый стакан. - За это не буду отделываться общими фразами - дескать, поживем-увидим, завтра будет завтра и все в таком духе. Выскажусь вполне определенно. Имеешь право узнать, за что тебе стараться.
Поставив пустую пластиковую тару на газету, Кацуба закурил и продолжил:
- Вот ты кто такой сейчас есть? А никто. Отверженный, как говорил про таких товарищ Гюго. В твоих родных "вэ-вэ" ты числишься пропавшим без вести, погнавшимся за беглыми зэками и сгинувшим в тайге. И этот, извиняюсь, статус-кво тебя должен только радовать безмерно. Потому что если ты вдруг внезапно объявишься, живой и веселый, то у твоих командиров появятся к тебе вопросы, и среди этих вопросов приятных не будет ни единого. Ну и не мне тебе напоминать, что вэвэшные командиры - наименьшее из зол, что могут свалиться на твою ничем не прикрытую голову...
Кацуба вытащил удочку, опустил крючок на ладонь, придирчиво осмотрел наживку, недовольно покачал головой, но ничего не стал делать, только плюнул на червя - на удачу по рыбацкому суеверию - и закинул снасть обратно.
- Короче говоря, ежели все у нас пойдет тип-топ, то оформим мы тебе тихое, мирное увольнение из рядов. Российский паспорт мы тебе уже сварганили, заметь - безвозмездно, потом полюбуешься. Соответственно подчистим и твою биографию. Например, таким образом: ты, наблукавшись по тайге, не в шутку занемог и по этому поводу долго валялся в беспамятстве в одной из районных больничек. Тогда ты у нас выйдешь в отставку форменным героем - как же, потерял здоровье на службе родине. Опять же, если не согласен с подобной перспективой - живи как нравится. Но есть, старлей, такое хорошее, заманчивое слово: "внештатник". В нем слышится и надежда на долгосрочное сотрудничество.
- Уж не про Туркмению ли последний намек? - хмыкнул Карташ. - Насколько я понимаю, интересы вашей конторы расположены главным образом за пределами отечества. А поскольку из тех пределов я смогу пригодиться наилучшим образом как раз в Туркмении...
- А это, дорогой мой, разговор уже для другой рыбалки, - перебил Кацуба. - Сейчас же вернемся к городу-герою Ленинграду, в который тебе выезжать уже послезавтра. И вообще у тебя давно уже клюет, старлей, а ты сидишь ушами хлопаешь...

* * *

Вот откуда взялись на борту самолета, выполняющего рейс Шантарск - Санкт-Петербург, двое пассажиров, мужчина и женщина. Оба летели абсолютно легально, по своим документам - не шпиены же, чай, какие-нибудь и не террористы. Их багаж, состоявший из спортивной сумки и чемодана, не смог бы заинтересовать ни правоохранительные службы, ни воров - одно безобидное шмотье, обычное для туристов. В общем, со всех сторон туристы как туристы. Даже в мыслях ничего авантюрного и уж тем паче криминального.
Маша восприняла известие о поездке в Питер с прямо-таки философическим безразличием. Ни обрадовалась, ни опечалилась, словно эта поездка давно значилась в ее ежедневнике. Да и вообще, Маша переменилась после всего, что с ними произошло. Наверное, и не могло быть иначе - когда молодая девушка, совсем девчонка, попадает в такую мясорубку, она вряд ли останется прежней. Рано или поздно облетит, как тополиный пух, романтическая шелуха, в голове что-то обязательно щелкнет и переменится взгляд на мир. И тут обычно происходит одно из двух. Или человек становится законченным циником, или к нему приходит спокойное понимание простых, извечных истин, например, таких: первая - если хочешь выжить, забудь о сантиментах и действуй так, чтобы сдох не ты, а враг; и вторая - за просто так делиться с тобой никто ничем не намерен, зато любой с удовольствием поживится за твой счет, и это нормально, и ты такой же, поэтому надо договариваться с людьми по принципу "я тебе, ты мне"... ну и далее в таком же духе. До простых истин всегда тяжело добраться - уж больно много всякого хлама нагромождено поверх.
Карташ надеялся, что происходящее с Машей - как раз и есть та самая переоценка себя и мира... хотя бы потому, что ему не хотелось, чтобы это было нечто другое. Хотя бы из-за того, чем они занимались в туалетной комнатке ероплана.
И тут резкий крен "ЗИЛа"-"автозака" вышвырнул его из мира воспоминаний.

Глава 2
С пометкой "Бэ дробь эс"

Оказывается, левым передним колесом "автозак" вдруг ухнул в коварно припорошенную снежком колдобину меж трамвайных рельсов, - да так смачно, что Карташ едва язык не прикусил. Случилось сие, кажется, где-то в районе Литейного моста, некогда носящего имя Александра Второго (о чем знали, главным образом, почему-то гости Петербурга, но уж никак не большинство коренных его жителей), да, скорее всего, возле Литейного, потому что этот маршрут вроде был кратчайшим, но точно Алексей сказать не мог, - не оборудован, вишь ты, "автозак" панорамными окнами для осмотра архитектурных красот города на Неве, а две зарешеченные щели под самым потолком можно было назвать окнами только по недоразумению. Но, в общем, судя по времени в пути, они уже подъезжали...
Мотор натужено взвыл, фургон качнулся на рессорах, выбираясь из ямы, и снова бодро покатил вперед.
Естественно, происшествие вызвало оживление среди десятка пассажиров, в течение часа вынужденных довольствоваться тоскливым обществом друг друга в запертой коробке "автозака".
- Эй, шеф, не дрова везешь! - по другую сторону тесного прохода очень натурально возмутился брюнетик в коричневой куртке с лейбом "адидас" - явственно с чужого плеча. - Че гонишь-то?
Водила "автозака", конечно, окрика не услышал в своей кабине, но шутка пассажирам понравилась: заржали и захлопали. Кто-то от полноты чувств хлобыстнул шутника по плечу. Но восторги, ежели приглядеться, были далеко не искренними - истеричными какими-то. Как смешки в зале, когда на экране очередной Крюгер вполне натурально потрошит очередную второстепенную героиню...
- Это ты на него гонишь, а он просто торопится! - работая на публику, ответил "адидасу" юнец в рваном на плече пуховике. Из дырки, как из распоротой подушки, торчали перья.
- А я-то тут причем? - возмутился "адидас". - Я никуда уже не тороплюсь! И остальные, кажется, тоже... Так, братва?
И снова общий одобрительный ржач в ответ.
Ан нет, еще один, если не считать Карташа, не смеется. Нестарый еще блондинчик, сороковник, не больше, с правильными чертами бледной рожи, обрамленной прической "короткое карэ", сидит возле самой решетки и из-под полуприкрытых век нет-нет да и зыр-кнет в сторону Алексея, вроде бы просто так, без всякого выражения серых зенок. Типа, любопытно ему, кого ж это на отдельное место определили. В дорогом кашемировом пальто цвета "кофе с молоком", представительный и солидный, но в глазах есть что-то такое... глубинно-яростное. Что-то волчье. Что-то от хищника, который лучше сдохнет от голода, мороза или охотничьей пули в тайге, чем станет жить в зоопарке, как бы там хорошо не кормили и каких бы фигуристых волчиц не приводили на случку... И вроде бы рожа сия Алексею смутно знакома, вроде бы видел ее где-то, и в мозгу, по какой-то неведомой ассоциации, вставал образ эдакого благообразного попика в католическом одеянии, но... но напрягать мозг сейчас не хотелось и не моглось. Мало ли урок он встречал на своем трудовом пути... Однако будет забавно, если этот бледнолицый когда-то давным-давно заточил на вертухая Карташа зуб и теперь попытается оный зуб в него вонзить. Хотя не похоже. Не было во взгляде волчары ни затаенной злобы, ни тоски от того, что посадили в клетку.
Конвоир не вмешивался, на происходящее взирал из-под прикрытых век, философски-отрешенно, как на виденное уже стократно.
И Алексей устало закрыл глаза.
Курить, блин, хотелось зверски. Он прекрасно понимал, что это нервное - за последние четверо суток Карташ изничтожил почти блок сигарет (благо были бабки на кармане и менты их, вот чудо, не помылили), но от осознания этого легче не делалось, и желание наполнить легкие сладким, теплым, успокаивающим дымом не уменьшалось ни на йоту. Напротив: усиливалось, становилось почти невыносимым.
Короче, Карташ сидел, закрывши глаза, хотел курить и изо всех сил старался выключиться из происходящего вокруг - из негромких, нервозных реплик товарищей по несчастью, из простуженного рокота мотора... вообще из окружающего мира.
Выключиться не получалось: "адидас", взбодренный удачным заделом на публику, продолжал свои потуги пошутить.
- Эй, оперок, не найдется огонек? - громко вопросил он. И, поскольку никто не ответил, добавил вполне миролюбиво: - А че молчишь, как не родной? Прикурить дай, а? Мы ж теперь, земеля, в одной команде, блин...
Карташ приоткрыл глаза.
"Адидас" смотрел прямо на него.
- Я не опер, - негромко ответил Алексей.
Общаться с "контингентом" ни малейшего желания не было, но и промолчать было нельзя - а то сочтут, что либо боится до усрачки паренек, сидящий в отдельной клетке, либо контингент молча презирает... Контингент, он, конечно, презирал, но теперь, оказавшись с контингентом по одну сторону решетки, это презрение выказывать было, по меньшей мере, глупо.
- Не опер! - искренне удивился юнец в пуховике. - А че ж, брателло, в "стакан"-то1 сел? OOP2, что ль? Дык непохож, бля буду...
- Да не дрейфь, мужик, - типа поддержал Алексея "адидас". - С кем не бывает. В крытке "бэсники" тоже живут... если люди нормальные, конечно, а не сучары.
А, ну да: теперь Алексей еще и "бэсник". Бэ-дробь-эс...
Что характерно: на зоне - по крайней мере, в том исправительно-трудовом учреждении под Пармой, где Карташ отмотал в ВВ не один сезон - обращение к незнакомому человеку "мужик" было бы воспринято как оскорбление. А здесь, похоже, это в порядке вещей...
Да-с, господа, товарищи и прочие присяжные заседатели, ко многому еще придется привыкать гражданину Алексею Карташу. Уж казалось бы, все прошел, кем только не побывал за свою недолгую, но неожиданно бурную жизнь... И простым, хотя и подающим надежды литехой-помощником при полковнике-инспекторе ИТУ, и старлеем на зоне, и чуть ли не защитником платинового фонда Родины, и полноценным избавителем Президента Ниязова от покушения плюс всего Туркменистана от гражданской войны, и даже, страшно вспомнить, спасителем Сибири от войны воровской, и внештатным агентом то ли тамошнего отделения, то ли ФСБ, то ли ГРУ, то ли еще какой шарашки3...
И вот теперь... Теперь, как говорится, из князи в грязи. Алексей поглядел на свои отчего-то не скованные "браслетами" запястья, на тесную клетку "стакана", решетками которой он был отгорожен от прочего контингента.
В наручниках или нет, но теперь гражданин Карташ А. А. чапает в тюрьму. А точнее - в знаменитые питерские "Кресты". Самую большую "крытку" по всей Европе, между прочим. Описаться можно от гордости.
И чапает он туда посредством банального "автозака". В качестве подследственного. Банального заключенного. В простонародье - зэка. Через мост Александра Второго - в тюрягу, заложенную при Александре Третьем. А что, символичная связь времен, господа... Виноват: граждане начальники.
Такие дела.
"В его душе царила звенящая пустота", или: "Ему казалось, что он спит, что он является всего лишь сторонним наблюдателем, зрителем в кинотеатре, и все происходящее на экране не имеет к нему никакого отношения", - так обычно принято описывать подобное состояние в романах.
А вот хрена вам.
На деле же никакая пустота в нем не царила, и он ощущал себя вполне адекватно обстоятельствам. Он не спал и не обкурился до глюков. Все происходящее происходило с ним, только с ним и ни с кем, кроме него. Никаких иллюзий, надежд, веры и... и любви. Уже - и любви тоже.
Вот так. Бывший старлей Алексей Карташ в одночасье превратился в зэка. В одночасье оказался по одну сторону решетки с теми, кого он усиленно охранял от рывков за эту самую решетку.
Чудны, право слово, дела твои, Господи...
- Не, брат, слышь, в самом-то деле, ты чего в "стакане" сидишь? - не унимался "адидас". - "Бэсников" в "стаканы" вроде уже не садят, не те времена...
Алексей опять прикрыл глаза, а тогда за него вступился один из двоих конвоиров:
- Едальники заткнули все быром, - процедил сержантик сквозь зубы. - Нарываетесь...
- Дык нарвались уже, командир, - скоренько переключил "адидас" на него внимание. - По полной нарвались... Сигареткой бы угостил, а? Когда еще покурить доведется по-людски...
- Я тя щас угощу, - беззлобно пообещал конвоир, не пошевелившись.
На том беседы и прекратились. В отношении курения Карташ был приравнен к контингенту. Что ж, ничего удивительного...
Карташа в этот момент более всего беспокоило, правильно ли он вел себя на допросах.
И ежели говорить откровенно, на допросах он вел себя далеко не лучшим образом. А точнее - никак себя не вел. Соглашался не со всем, но и отрицал не все. Хотя не соглашаться, откровенно говоря, было трудновато. Равно как и отрицать. И все же, все же... Как гласит ментовской катехизис: "Раз признался - значит, виновен". И неважно, какими путями из тебя это признание выколочено.
Но ведь никто из Карташа признания и не выколачивал, вот в чем хрень-то вся! Потому как и без выколачивания все было яснее ясного.
Алексей Аркадьевич? Именно. Место рождения? Адрес регистрации? Фактическое место проживания? Место работы?.. И так далее, и тому подобное, нудно и для дознавателя буднично... Рутина, одним словом. Заминка произошла, лишь когда вдруг всплыло в сей задушевной беседе, что Карташ черте сколько прослужил не просто во внутренних войсках, а именно в ГУИНе. Приказа скрывать свое прошлое он от Кацубы не получал - вот и не скрыл.
- Ах, вот оно как, поня-атненько... - и, поколебавшись, дознаватель нарисовал в уголке протокола две буковки, разделенные косой чертой: "б" и "с".
- Да уж куда понятнее... - вздохнул Карташ. И спросил: - А что это вы мне там такое написали?
- А это, Алексей Аркадьевич, - дознаватель был устало-любезен, - означает "бывший служащий". Так, на всякий случай, не то определят вас, вэвэшника, в камеру к отморозам, и ку-ку... - Сохранить лицо Карташу не удалось, и дознаватель, почесав тупым концом ручки намечающуюся плешь, тут же перешел к делу. - Ну-с, приступим. И как же вы, старший лейтенант, докатились до убийства? Рассказывайте, чего ж теперь...
Убийство, ага. Вот тут-то и порылась собака.
Много за что можно было упечь Карташа в крытку, особливо если вспомнить про его похождения по тайге и в Туркменистане... и уж тем более в Шантарске. Но - убийство в Петербурге? Тем более, двойное?! Тем более, убийство, которого он не совершал!
Ну, в общем... кажется, не совершал. Или все же?..



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2017г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.