read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Борис Пастернак


Охранная грамота



Памяти Райнера Мария Рильке


* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *


1
Жарким летним утром 1900 года с Курского вокзала отходит курьерский
поезд. Перед самой отправкой к окну снаружи подходит кто-то в черной
тирольской разлетайке. С ним высокая женщина. Она, вероятно, приходится ему
матерью или старшей сестрой. Втроем с отцом они говорят о чем-то одном, во
что все вместе посвящены с одинаковой теплотой, но женщина перекидывается с
мамой отрывочными словами по-русски, незнакомец же говорят только
по-немецки. Хотя я знаю этот язык в совершенстве, но таким его никогда не
слыхал. Поэтому тут, на людном перроне между двух звонков, этот иностранец
кажется мне силуэтом среди тел, вымыслом в гуще невымышленности.
В пути, ближе к Туле, эта пара опять появляется у нас в купе. Говорят о
том, что в Козловой Засеке курьерскому останавливаться нет положенья и они
не уверены, скажет ли обер-кондуктор машинисту вовремя придержать у Толстых.
Из следующего за тем разговора я заключил, что им к Софье Андреевне, потому
что она ездит в Москву на симфонические и еще недавно была у нас, то же
бесконечно важное, что символизировано буквами гр. Л. Н. и играет скрытую,
но до головоломности прокуренную роль в семье, никакому воплощенью не
поддается. Оно видено в слишком раннем младенчестве. Его седина,
впоследствии подновленная отцовыми, репинскими и другими зарисовками,
детским воображеньем давно присвоена другому старику, виденному чаще и,
вероятно, позднее, - Николаю Николаевичу Ге.
Потом они прощаются и уходят в свой вагон. Немного спустя летящую
насыпь берут разом в тормоза. Мелькают березы. Во весь раскат полотна сопят
и сталкиваются тарели сцеплений. Из вихря певучего песку облегченно
вырывается кучевое небо. Полуповоротом от рощи, распластываясь в русской, к
высадившимся подпархивает порожняя пара пристяжкой. Мгновенно волнующая, как
выстрел, тишина разъезда, ничего о нас не ведающего. Нам тут не стоять. Нам
машут на прощанье платками. Мы отвечаем. Еще видно, как их подсаживает
ямщик. Вот, отдав барыне фартук, он привстал, краснорукавый, чтобы поправить
кушак и подобрать под себя длинные полы поддевки. Сейчас он тронет. В это
время нас подхватывает закругленье, и, медленно перевертываясь, как
прочитанная страница, полустанок скрывается из виду. Лицо и происшествие
забываются, и, как можно предположить, навсегда.


2
Проходит три года, на дворе зима. Улицу на треть укоротили сумерки и
шубы. По ней бесшумно носятся клубы карет и фонарей. Наследованью приличий,
не раз прерывавшемуся и раньше, положен конец. Их смыло волной более
могущественной преемственности - лицевой.
Я не буду описывать в подробностях, что ей предшествовало. Как в
ощущеньи, напоминавшем "шестое чувство" Гумилева, десятилетку открылась
природа". Как первой его страстью в ответ на пятилепестную пристальность
растенья явилась ботаника. Как имена, отысканные по определителю, приносили
успокоенье душистым зрачкам, безвопросно рвавшимся к Линнею, точно из
глухоты к славе.
Как весной девятьсот первого года в Зоологическом саду показывали отряд
дагомейских амазонок. Как первое ощущенье женщины связалось у меня с
ощущеньем обнаженного строя, сомкнутого страданья, тропического парада под
барабан. Как раньше, чем надо, стал я невольником форм, потому что слишком
рано увидал на них форму невольниц. Как летом девятьсот третьего года в
Оболенском, где по соседству жили Скрябины, купаясь, тонула воспитанница
знакомых, живших за Протвой. Как погиб студент, бросившийся к ней на помощь,
и она затем сошла с ума, после нескольких покушений на самоубийство с того
же обрыва. Как потом, когда я сломал себе ногу, в один вечер выбывши из двух
будущих войн, и лежал без движенья в гипсе, горели за рекой эти знакомые, и
юродствовал, трясясь в лихорадке, тоненький сельский набат. Как,
натягиваясь, точно запущенный змей, колотилось косоугольное зарево и вдруг,
свернув трубою лучинный переплет, кувырком ныряло в кулебячные слои
серо-малинового дыма.
Как, скача в ту ночь с врачом из Малоярославца, поседел мой отец при
виде клубившегося отблеска, облаком вставшего со второй версты над лесною
дорогой и вселявшего убеждение, что это горит близкая ему женщина с тремя
детьми и трехпудовой глыбой гипса, которой не поднять, не боясь навсегда ее
искалечить.
Я не буду этого описывать, это сделает за меня читатель. Он любит
фабулы и страхи и смотрит на историю как на рассказ с непрекращающимся
продолженьем. Неизвестно, желает ли он ей разумного конца. Ему по душе
места, дальше которых не простирались его прогулки. Он весь тонет в
предисловиях и введеньях, а для меня жизнь открывалась лишь там, где он
склонен подводить итоги. Не говоря о том, что внутреннее члененье истории
навязано моему пониманью в образе неминуемой смерти, я и в жизни оживал
целиком лишь в тех случаях, когда заканчивалась утомительная варка частей и,
пообедав целым, вырывалось на свободу всей ширью оснащенное чувство.
Итак, на дворе зима, улица на треть подрублена сумерками и весь день на
побегушках. За ней, отставая в вихре снежинок, гонятся вихрем фонари.
Дорогой из гимназии имя Скрябина, все в снегу, соскакивает с афиши мне на
закорки. Я на крышке ранца заношу его домой, от него натекает на подоконник.
Обожанье это бьет меня жесточе и неприкрашеннее лихорадки. Завидя его, я
бледнею, чтобы вслед за тем густо покраснеть именно этой бледности. Он, ко
мне обращается, я лишаюсь соображения и слышу, как под общий смех отвечаю
что-то невпопад, но что именно - не слышу. Я знаю, что он обо всем
догадывается, но ни разу не пришел мне на помощь. Значит, он меня не щадит,
и это именно то безответное, неразделенное чувство, которого я и жажду.
Только оно, и чем оно горячее, тем больше ограждает меня от опустошений,
производимых его непередаваемой музыкой.
Перед отъездом в Италию он заходит к нам прощаться. Он играет, - этого
не описать, - он у нас ужинает, пускается в философию, простодушничает,
шутит. Мне все время кажется, что он томится скукой. Приступают к прощанью.
Раздаются пожеланья. Кровавым комком в общую кучу напутствий падает и мое.
Все это говорится на ходу, и возгласы, теснясь в дверях, постепенно
передвигаются к передней. Тут все опять повторяется с резюмирующей
порывистостью и крючком воротника, долго не попадающим в туго ушитую петлю.
Стучит дверь, дважды поворачивается ключ. Проходя мимо рояля, всем
петельчатым свеченьем пюпитра еще говорящего о его игре, мама садится
просматривать оставленные им этюды, и только первые шестнадцать тактов
слагаются в предложенье, полное какой-то удивляющейся готовности, ничем на
земле не вознаградимой, как я без шубы, с непокрытой головой скатываюсь вниз
по лестнице и бегу по ночной Мясницкой, чтобы его воротить или еще раз
увидеть.
Это испытано каждым. Всем нам являлась традиция, всем обещала лицо,
всем, по-разному, свое обещанье сдержала. Все мы стали людьми лишь в той
мере, в какой людей любили и имели случай любить. Никогда, прикрывшись
кличкой среды, не довольствовалась она сочиненным о ней сводным образом, но
всегда отряжала к нам какое-нибудь из решительнейших своих исключений.
Отчего же большинство ушло в облике сносной и только терпимой общности? Оно
лицу предпочло безличье, испугавшись жертв, которых традиция требует от
детства. Любить самоотверженно и беззаветно, с силой, равной квадрату
дистанции, - дело наших сердец, пока мы дети.


3
Конечно, я не догнал его, да вряд ли об этом и думал. Мы встретились
через шесть лет, по его возвращении из-за границы. Срок этот упал полностью
на отроческие годы. А как необозримо отрочество, каждому известно. Сколько
бы нам потом ни набегало десятков, они бессильны наполнить этот ангар, в
который они залетают за воспоминаньями, порознь и кучею, днем и ночью, как
учебные аэропланы за бензином. Другими словами, эти годы в нашей жизни
составляют часть, превосходящую целое, и Фауст, переживший их дважды, прожил
сущую невообразимость, измеримую только математическим парадоксом.
Он приехал, и сразу же пошли репетиции "Экстаза". Как бы мне хотелось
теперь заменить это названье, отдающее тугою мыльною оберткой, каким-нибудь
более подходящим! Они происходили по утрам. Путь туда лежал разварной мглой.
Фуркасовским и Кузнецким, тонувшими в ледяной тюре. Сонной дорогой в туман
погружались висячие языки колоколен. На каждой по разу ухал одинокий
колокол. Остальные дружно безмолвствовали всем воздержаньем говевшей меди.
На выезде из Газетного Никитская била яйцо с коньяком в гулком омуте
перекрестка. Голося, въезжали в лужи кованые полозья, и цокал кремень под
тростями концертантов. Консерватория в эти часы походила на цирк порой
утренней уборки. Пустовали клетки амфитеатров. Медленно наполнялся партер.
Насилу загнанная в палки на зимнюю половину, музыка шлепала оттуда лапой по
деревянной обшивке органа. Вдруг публика начинала прибывать ровным потоком,
точно город очищали неприятелю. Музыку выпускали. Пестрая, несметно
ломящаяся, молниеносно множащаяся, она скачками рассыпалась по эстраде. Ее
настраивали, она с лихорадочной поспешностью неслась к согласью и, вдруг
достигнув гула неслыханной слитности, обрывалась на всем басистом вихре, вся
замерев и выровнявшись вдоль рампы.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2017г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.