read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Светлана Дильдина


Песня цветов аконита



Сканирование, распознавание, вычитка — Глюк Файнридера

Аннотация

Обширны земли Солнечной птицы, разные племена обитают здесь — люди и те, кто таится от них: нечисть, что всегда рядом. И нет среди нечисти страшнее прекрасных и беспощадных Забирающих души…
Мальчика по имени Йири смерть будет сопровождать неотвязно. Он не знает еще, сколь необычная судьба ему уготована. Живая статуэтка из храма, предмет вожделения, чудесная и тревожная сказка, воплощение чистоты и невинности — каким еще способно казаться одно и то же существо?
Но аконит — цветок ядовитый, и никто не знает, кем станет вчерашняя кукла, когда придет ночь.



Предисловие

Молодых, пусть даже и талантливых авторов, чья книга впервые выходит из печати, представлять всегда сложно. Здесь, как ни крути, читатель покупает «кота в мешке». Для тех, кто сначала заглянет в предисловие (которое, впрочем, прочтут далеко не все читатели — я, например, предпочитаю читать сначала книгу, а потом, уже с составленным собственным мнением, возвращаться к предисловию), попытаюсь немного описать этого «кота», то есть, прошу прощения, «кошку».
«Песня цветов аконита» — первый роман автора, известного ранее только по выложенным в сети произведениям и сетевым конкурсам. Как автор, пишущий в жанре фэнтези и фантастики, Светлана Дильдина обладает рядом неоспоримых преимуществ: она знает русский язык и способна грамотно выражать свои мысли (увы, но по сегодняшним временам это далеко не обязательно для печатаемых авторов); у нее хватает фантазии, чтобы придумать свое, а не переделывать существующее; она создает произведения, которые не только рисуют перед читателем красивые картинки, но и ставят сложные, как правило, этические вопросы (я считаю, что нам — читателям — стоит быть благодарным каждому автору, который заставляет нас думать, а не просто поглощать и тут же забывать текст, благо книг-безделушек на полках магазинов хватает).
Впрочем, я не совсем права. Отнести произведения Светланы к определенному жанру очень сложно.
Роман «Песня цветов аконита» условно можно считать фэнтези. Условно — потому что атрибутики подобных произведений, ставшей уже традиционной, в нем нет — разве что условно-средневековый мир с легким восточным акцентом, разнообразная нечисть, о реальности которой, впрочем, нельзя судить однозначно, да вполне себе сказочно-романтическая история простого крестьянского мальчика, который благодаря собственным талантам и при содействии могущественных помощников проходит многочисленные испытания, становится значительной в масштабах страны личностью и уходит в историю, оставив после себя заметный след.
Перед читателем проходит множество разных людей: здесь и члены правящего дома, у которых есть все, кроме человеческого счастья, и аристократы в вечном соперничестве за близость к правителю, и игрушки; земледельцы и мятежники, пираты и торговцы, разбойники и чиновники, правители сопредельных стран и представители иных народностей. Все они — разные люди, характеры их порой очерчены бегло, но правдиво; показательно то, что по-настоящему дурных людей среди них почти нет. Каждый из них полагает, что действует во благо — и чья вина, что таков безжалостный канон, которому они подчиняются?
В романе подробно (иным читателям может даже показаться — избыточно подробно) освещены обычаи и нравы созданного автором народа, его менталитет и ценности, этические и эстетические. При этом следует отметить, что автор избежал ловушки «красивости повествования»: текст легкий и прозрачный, красоты лиц, одежд и интерьеров просвечивают сквозь него, а не подменяются им. Характерно, что сцены из жизни мятежников — бывших крестьян — написаны проще и спокойней.
Эту книгу необходимо не только читать, но и «смотреть». Емкие и точные образы удачно создают атмосферу происходящего, а общая «акварельность» повествования только подчеркивает обыденный ужас происходящего.
Следует отметить, что некоторых читателей может оттолкнуть кажущаяся неспешность разворачивания событий и многочисленность действующих лиц, а также почти полное отсутствие того, что принято считать «динамикой»: боевых сцен, погонь и тому подобного. Однако повествование соткано достаточно плотно, прежде всего — описаниями и характерами, и необходимое напряжение сохраняется до последней страницы.
Книга рекомендуется прежде всего любителям нестандартной психологической фэнтези.
Е. Маркелова, И. Мазурина

Часть первая
ИЗБРАННЫЙ

Звенят стремена, пахнет мокрой травой и лошадиным потом. Прозрачное небо — серое от жары облачко, похожее на бегущего зайца. Ах, как хорошо!
Девочка осаживает коня. Ее волосы с вплетенными бусинками из крашеной глины давно не знали гребня. Она спрыгивает на землю. Бежит к отцу. У него крепкие огрубелые ладони, а губы привыкли смеяться и отдавать приказы. И сейчас он широко улыбается.
Из-за его спины выходит другая девочка, рыжеволосая, застенчивая до дикости. В руках у нее кукла из конского волоса.
А мать так и не вышла из жилища. Хрупкая черноволосая женщина все время болеет, но дочерей родила здоровых. Ее не лечит воздух степи, она чужеземка — и не надо о ней.
— Ты лихая наездница, Шафран, — отец не скрывает гордости. — Скоро тебе тринадцать, будешь скакать на празднике Трех Даров. Награду получишь!
Его широкое темное лицо властно и весело. Она порывисто обнимает отца…

Хали гонит от себя эти картины. В пятнадцать лет беспечная юная всадница покинет сухие и пыльные степи, чтобы через два года подняться так высоко, как только может женщина в этой стране. Больше она никогда не увидит родных, даже мать, рожденную в Тайё-Хээт.
Человек с глазами цвета терновых ягод запрет дитя степи в ледяную тюрьму, украшенную изящным колючим узором. Та, кого называли Шафран, станет — Омиэ. Она будет любить только дочь. И умрет молодой.


«20 день месяца Выпи, год 324 от Великой осады. Сияние неба погасло. Благословенная Омиэ, чья доброта согревала страну, ушла вослед своим предкам. Все Земли Солнечной Птицы скорбят о ней, и лишь в дочери, Холи, Желтом Цветке, находит утешение повелитель».
(из придворных хроник)


Глава 1. СКАЗКА

Мальчик стоит на коленях возле рыжего холмика. Цветет жасмин, и стрекозы садятся на плечи. Все осталось, как раньше, — так же скрипит колодезный ворот, так же саднят царапины, оставленные колючим кустарником. Только родителей нет. Еще зимой они были живы, а потом заболели. Мальчик не плакал — видя чьи-нибудь слезы, тетка, толстая шумная женщина, сама начинала реветь в три ручья. Тетка была незлой, но ворчливой. Судьба подарила ей трех детей — двух девочек и мальчика. Он был еще совсем маленький и все время кричал. Просил есть.
Сзади затрещали ветки. Мальчик быстро поднялся с колен.
— Йири, вот горе! Перестань ходить на могилу, не тревожь души родителей! Наказание, а не ребенок!
Мальчик молчит, теребя верхнюю губу. Он всегда слушал старших, но тут ведь его родители. Он угрюмо побрел за теткой.
— Йири, сделай нам игрушку! — тут же пристала старшая из сестренок. Младшая толком еще и не говорила. Мальчик огляделся, подобрал рогатый корешок, обмотал повиликой.
— Смотри, это бык. Он говорит: «муу!».
Девочки засмеялись. Потом старшая полезла на веревочные качели. Йири взялся одной рукой за веревку, другой — за сиденье, темную доску. Слегка подтолкнул…
Хромая, вышел дядя в почти новой темно-синей куртке — кэссу. Собрался в большое село? или просить в долг у соседа? Йири видел того однажды. Худой, но важный. Говорят, у него есть дочь немногим младше Йири и он души в ней не чает. Мальчик вздохнул. Его, Йири, наверное, тоже любят… Только не очень-то показывают.
— Иди сюда! — это тетка. Опять надо помочь, и малыш опять плачет. Может, ему одиноко? Но почему? У него ведь есть и папа и мама. А вот сестренка Йири тоже умерла…

Месяц Лани, год 328

Йири вышел из дома. Он устал от шума, который производили младшие дети, хотя возиться с ними было приятно. Прищурясь, глянул на солнце. Обернулся, покачал головой. Совсем разваливается домик. Плети ползучих трав, осмелев, подбираются к окнам. Доски старые, гнилые. А новые — где взять? Тут не до роскоши, выжить бы да налог заплатить. Вот и дядя болеет… Едва возьмет в руки лопату — и уже устал, все время кашляет. Чтобы принести дров, и речи нет — как ни трудно, а браться за топор приходится Йири. Весь дом, грядки, поле размером чуть не с ладонь — только с голоду не умереть, забота о младших детях — на Йири и тетке. Старшая дочка тоже старается, но толку от нее мало. Она глуповата и часто словно спит на ходу. А вторая — шустрая, но мала ростом даже для пятилетней. Мальчику хотелось, чтобы она подольше побыла ребенком, побегала, поиграла. Порученную ей несложную работу часто втайне брал на себя.
Йири оглядел свою одежду, вздохнул. Запашная рубашка с дядиного плеча — перешита, но все равно велика. Штаны тоже большие и от времени выцвели. В деревне нет богачей — кроме того, что живет за озером.
Вчера Йири видел там девочку. Она каталась на лодке. Одежда девочки просто светилась. А как она звонко смеялась! Интересно, она красивая? Наверное, это дочь того богача. Тогда ее зовут Лин. Имя, как золотой колокольчик. Получится ли снова ее увидеть?
Йири вновь оглянулся и побежал по тропинке, боясь, что вслед раздастся жалобный теткин голос. В кленовой роще остановился, перевел дыхание. Кажется, получилось. Он заслужил отдых. Мальчик направился к озеру. Цвел жасмин и фиолетовый бычий глаз. Стрекотали сороки.
…Йири издалека услышал смех-колокольчик. Метнулся прямо в заросли, и вовремя. Мимо пронесли паланкин. Занавеска была отдернута, и мелькнуло милое личико. Лин возвращалась домой. У нее были темно-голубые глаза и круглый подбородок. Йири она не заметила. Мальчик сел на тропу, глядя вслед паланкину, оперся рукой о щеку. Он улыбался.

Год 330

Зима выдалась на редкость холодной. Почти три недели лежал снег. Неглубокий, не такой, как в горах, — но стыла под снегом трава, и неопавшие листья дрожали под ударами ветра. Озеро не замерзло — солнце все так же играло неровной рябью, все так же отражались в воде стволы молчаливых деревьев, только рыба бродила у дна — и плыли по зеркальной поверхности мертвые листья.
В деревне умерло трое. Семью Йири смерть обошла, а маленький холм — к нему мальчик ходил теперь редко — украшала россыпь птичьих следов. У птиц была своя письменность — яна…
Лин болела. Йири молился за нее, как умел. Просил за нее у холодного мокрого ветра, у колкого снега, у редкого бледного солнца… Даже у трав, которые лежали под снегом, просил он силы для Лин. А ведь не перекинулся с ней ни словечком. Просто любил смотреть на нее — как на радугу, на лепестки бледно-розового цветка вишни. Дядя ворчал на мальчишку — а тот не мог понять, что в этом дурного. Разве нельзя улыбаться, зная, что Лин живет на земле?
Впрочем, и дядя, постаревший, хромавший сильней при переменах погоды, жалел заболевшую девочку.
— Девчонка-то добрая. Слуги от нее слова плохого не слышат. Жаль, если умрет.
При этих словах Йири испуганно вскидывал голову — и выскакивал из дому. Прижавшись к стволу, шептал, как заклятье, отчаянную просьбу о той, что только раз улыбнулась ему, даже не зная по имени.
…Когда темнело, часто выл ветер и было жутко даже возле огня. Казалось, за окнами бродит существо с ледяными руками в серо-белых лохмотьях. Сестренки жались к Йири — мать постоянно вздыхала, поминая зиму недобрым словом и предсказывая всем скорый конец. Йири, не отрываясь от домашней работы, рассказывал им сказки, которые слышал летом от старого полуслепого корзинщика — этой зимой старик окончил свои земные труды.
В этих сказках жили прозрачные феи, напоминавшие голубые и сине-зеленые струи ручьев. Были говорящие птицы — длинноносые оборотни, которые шутки ради могут завести человека в самую глушь, и вредные ишильке, чьи проделки вызывают смех. А еще ииширо — духи, принимающие обличья прекрасных детей, юношей или девушек — и выпивающие кровь и душу тех, кто им поверит. Сестренки дрожали от страха и любопытства, закрывали глаза ладошками — но поднимали гвалт, стоило Йири умолкнуть.
Тетка ругала племянника за такие рассказы — но, забываясь, слушала и сама.



— И складно же у тебя выходит! — поражалась она, подпирая ладонью щеку. — Выучить бы тебя да отправить в столицу — поди, должность бы получил! И нам польза на старости лет…
Дядя расправлял старую зимнюю одежду, хмуро смотрел на огонь.
— Не забивай мальчишке голову! Я с ногой этой проклятой еле хожу, а сын когда еще подрастет.
— Да не хочу я в столицу, — смеялся Йири. — Там, верно, и по улице-то не пройдешь, столько народу. А тут — вы. И лес…
А потом мороз отступил. Весна была не за горами — и деревья, и птицы ощущали ее приближение. Молитвы Йири не прошли даром. Лин выздоровела.
…Он собрал под кривыми корнями бледно-желтые первоцветы. Оставил их у мостика, на котором любила постоять Лин.
Месяц Рыси вступал в свои права, прогоняя месяц Чирка. Созвездие с именем кошки с кисточками на ушах царапало небесный свод — и с него падали звезды.
— Ты еще мальчик, — грустно сказала тетка, — но тебе придется стать взрослым. Твой дядя решил — осенью пойдешь с караваном. Будешь помогать с лошадьми — ты ведь ладишь с ними. Кузнец договорился насчет тебя. Сделал доброе дело…
— Я вас не оставлю, — откликнулся Йири. — Дядя болен, брат мал. А девочки… что они могут?
— Нам нужны деньги, малыш, — возразила она. — В деревне как-нибудь проживем — осенью легче. К нам переберется племянник мужа моей тетки. Будет пока вместо тебя. А ты поучишься новому ремеслу. Может, потом устроишься лучше нас…
Йири молчал. Он любил эти места и никогда и в мыслях не держал путешествовать — особенно в такую даль. Он знал, что в других местах — то же самое. Те же заботы — свои у богатых и бедных. А здесь была могила родителей, здесь жили его сестренки и Лин. Здесь цвел жасмин, плыли по озеру смешные хохлатые утки, и горбатый мостик нависал над ручьем…
…Тетка не знала, что он слышал их разговор. Йири сидел на пороге, вырезая фигурку из дерева, и услышал, как тетка в очередной раз принялась причитать — трудная жизнь, бедность. Потом вдруг уловил свое имя.
— Жаль его, — сказала она. — Весь дом на нем. И хоть бы слово поперек.
— Хороший мальчишка, — голос дяди был хриплым. Он все кашлял с зимы, даже сильнее, чем раньше.
— Вот ведь, боялись, что будет обузой, а он вон как… И девочки к нему льнут. Жаль отсылать. Тяжело ему там будет. Сам знаешь, как мальчишек-то в дороге гоняют. А ему всего лет-то…
— Справится, — хмуро сказал дядя. — Не младенец. Разве тут ему легче? Кто в бедности родился, тому и счастья не видать. Да еще и девчонка эта…
Йири весь превратился в слух.
— Дочка нашего богача…
— Ну и что? — спросила тетка.
— Слишком уж часто я видел его у озера. А еще он повадился торчать на дороге, поджидая свою ненаглядную. Зимой-то, когда она болела, ведь извелся весь. А вырастет? Так и будет сохнуть по ней всю жизнь? Ей-то, поди, жениха уже сейчас подбирают. Отец кому попало девчонку не отдаст, найдет побогаче да познатнее. Может, и в город увезут. Не в столицу, конечно, — там такими, как он, пыль подметают, и все же не стоит нашему племяннику мечтать о ней.
«Зачем вы так!» — чуть было не крикнул Йири. «Я знаю, что я ей не пара, ну и что? Она меня даже не знает!» Но промолчал, сдержался.
А тетка снова заговорила. В голосе звучала обида.
— Беднякам никогда не везет. А мальчишка-то хорош. Прямо цветок ириса. В мать…
— Ну и где она, твоя сестрица-красавица? Семь лет как в могиле. Может, это для нее и лучше. А Йири осенью отсюда уйдет. И нечего так на меня смотреть, будто я выгоняю сироту. О себе ты заботишься, а не о нем. А он выдержит. Может, и найдет где свое счастье…
Тетка что-то пробурчала в ответ, но Йири не расслышал. Отскочил от двери, сел на землю и обхватил колени руками. Зачем они так о Лин… Она ведь еще ребенок — какие женихи? А когда вырастет… Да пусть бы хоть десять раз ее выдали замуж, лишь бы не увозили. Она — как фея этих лесов, ее нельзя забирать!
Внезапно он испугался, что Лин уже не живет на озере. Он вскочил и, не разбирая дороги, помчался к горбатому мостику.
У озера пусто было, только стрекозы вились над водой. Мальчик вцепился в перила и бросил отчаянный взгляд на высокую ограду. Как узнать, там ли она? Перелезешь — сочтут за вора. Нельзя!
Йири ждал долго. Так и не дождавшись, не углядев никого из слуг — расспросить, побрел домой. Встретили его не слишком-то ласково; впрочем, тетка скоро смягчилась.
— Вот подарочек оставила родная сестра! И как тебя маленького длинноносый оборотень не унес!

Вскоре в его жизни случилась неожиданная радость. Йири любил рисовать, и, хотя такую роскошь, как бумага и краски, родные предоставить ему не могли, он пользовался углем, а древесные срезы шли вместо бумаги. Рисовал, что видел — во сне или наяву. Ветви в цвету, траву, поникшую под дождем, рваную паутину среди упругих стеблей, или играющих в мелком снегу детенышей лесовика — юо…
Дальний родич тетки, проездом заглянувший к ним, был мелким чиновником и ровней деревенскую родню не считал. Однако Йири пришелся ему по душе — и он оставил мальчишке немного бумаги и две коробочки дешевой цветной туши — настоящей, не чета блеклым деревенским красителям. Кисть Йири смастерил из конского волоса. Теперь его рисунки стали трехцветными — зеленый и красный причудливо смешивались с черным. Тетка привычно ворчала, когда видела племянника с кисточкой в руках, и она же первая бурно хвалила простые рисунки Йири. Они были во многом неправильны и неумелы, но полны своеобразной прелести, невесомой, как метель лепестков по весне.
К тому же мальчишка на радость младшим детям раскрашивал теперь вырезанные из дерева игрушки в яркие цвета. Лето было счастливым, летело, как песня. Если бы не осень, которая подходила все ближе…
Когда месяц Журавля, анна-и-Хита, тронул листья огромных ясеней желтым крылом, Лин привычно взбежала на мостик, любуясь ладошками поздних кувшинок. Пара слуг скучала невдалеке, коротая время за игрой в кольца. Бросив взгляд влево, девочка замерла. Возле перил лежала искусно вырезанная из дерева цветущая ветка сливы. Лин осторожно коснулась ее, улыбнулась. Словно весной повеяло над осенним прудом. Краем глаза Лин разглядела мальчишку, спрыгнувшего с ветки старого дуба, который рос возле ее любимого мостика. Мальчишка стоял и смотрел на девочку. Лин помахала ему, рассмеялась. И, сжимая ветку в руке, побежала прочь, заслышав голос отца.
Неделю спустя дядя позвал Йири и долго говорил с ним. Бедность в деревне была почти поголовная — как и во всех небольших селениях глухих провинций. Йири знал, что придется уйти, что работой на грядках или помощью корзинщику он не принесет денег семье — а просить для него место слуги у отца Лин дядя не станет. Йири и сам этого не хотел. Лучше уж таскаться по дорогам в дождь и ветер.
Хозяин каравана брал Йири на три месяца, до зимы. Зимой движение на северных торговых путях прекращалось. Если мальчишка справится, весной он вернется к прежней работе.
Конечно, гнать Йири из дома никто не станет. Если не захочет возвращаться к караванщикам, придется думать, как иначе добывать деньги. Против этого Йири не мог возразить, даже если бы захотел.
Дядя решил сам отвезти мальчишку в большое соседнее село, где останавливался караван. Прощание с семьей не затянулось — дядя не допустил. Лишь тетка жалостливо всхлипнула:
— Цветочек ты мой! — и смахнула слезу. Йири удивленно глянул на тетку. Обычно она только беззлобно ворчала или вздыхала при виде племянника, вспоминая сестру.
Невысокий, с огромными ласковыми глазами и волосами, пушистыми, словно зимний мех белки, Йири был удивительно ладным, хотя многие мальчишки в его возрасте обретали забавную неуклюжесть подростков.
Старшая из сестренок — в ней уже начинали проступать черты будущей девушки — с плачем прильнула к брату.
— Возвращайся скорей!
Он прижал девчушку к себе, погладил черные косы.
— Ну чего плакать? Птицы зимой улетают в теплые края, и ты не слышишь их песен. Но ты же знаешь — они вернутся весной. А я — к зиме.
Простившись со всеми, он на мгновение замер, не сумев сдержать вздоха. Дядя угрюмо взглянул на него, словно прочитав мысли племянника.
— Довольно. Идем.
До места добрались за день, на старой повозке. Пешком было бы ничуть не дольше, но такой путь был не для дяди с его ногой. Йири не хотелось трястись по ухабам, он часто спрыгивал и шел рядом. Миновали светлое озеро, на берегу которого стоял дом Лин. Йири пару раз оглянулся и заметил, как это не понравилось дяде, которому казалось, что все может сорваться или вообще пойти наперекосяк.
— Смотри, — дядя цедил слова как всегда хмуро, — я говорил со старшим в караване. Он за тобой присмотрит, защитит, если что. В остальном — уж как себя поставишь. Работы не бойся, а люди всякие бывают. Я тебе добра желаю, хоть ты навряд ли считаешь меня за доброго.
Мальчишка пропускал слова мимо ушей — в последние дни он этого уже наслушался. То и дело притрагивался к висящей на шее фигурке из зеленоватого халцедона — защитница деревни, казалось, обещала ему свое покровительство.
В селении, куда они прибыли, Йири уже приходилось появляться. Оно было грязным, шумным и не нравилось мальчику. Однако сейчас он ни на что не обращал внимания — был слишком взволнован предстоящей встречей с начальником каравана.
Тот оказался немолодым, суровым и похожим скорее на воина, чем на торговца. В молодости он и впрямь служил в войске одного из наместников. Хиранэ — так звали старшего — явно ожидал более рослого и крепкого подростка, однако не сказал ничего. Йири почувствовал доверие к немногословному жесткому человеку. Он даже не пожалел, когда дядя, передав его в новые руки, повернул домой; хотя и поглядывал с опаской на остальных караванщиков. Многие из них, судя по речи и по зеленовато-черной одежде, были уроженцами северо-восточных областей — а к таким тут относились с недоверием. Йири выжидающе поднял глаза. Однако Хиранэ отвлекли, и Йири оказался предоставленным себе самому. Мальчик растерянно оглядывался по сторонам, краем глаза заметил черную тучу, которая встряхивала длинной густой гривой. Мальчишка восторженно замер. Такого коня ему видеть не приходилось.
— Эй, ты что, громом ударенный?! В Нижний дом захотел?! — заорал кто-то из караванщиков, знавших бешеный нрав коня. Но Йири даже не оглянулся.
…Когда вороная махина, которая только что сердито косила глазом, тихо заржав, потянулась к куску сладкого хлеба в руке мальчишки, а тот, ничуть не пугаясь, потрепал коня по щеке, Хиранэ удовлетворенно кивнул, хотя лицо его, похожее на маску из твердого дерева, осталось непроницаемым.
С рассветом караван тронулся в путь. Спутники были совсем не похожи на людей из его деревни — держались самоуверенно, говорили отрывисто, быстро, и шутки их казались Йири странными. Многие связывали волосы в хвост на затылке, как водилось у жителей северных провинций. Такую прическу Йири приходилось видеть, хотя в его деревне мужчины стригли волосы коротко. А караванщики… С этими людьми Йири чувствовал себя неуверенно.
Вот лошадей он понимал хорошо. Больше всех ему приглянулись Черный, конь господина Хиранэ, и Сполох, рыжий конь одного из охранников. Он разговаривал с ними как с равными, и это забавляло караванщиков. Впрочем… порою над ним посмеивались, порой рявкали на него, но в целом Йири, похоже, пришелся спутникам по душе. Только один человек отравлял ему жизнь. Райху, невысокий, остроносый, со скользкой улыбкой.
Йири старался не попадаться ему на глаза, благо дел хватало. Вычистить лошадей, накормить, починить упряжь, нарезать коренья для похлебки, вымыть котлы, выполнить все распоряжения Хиранэ, да и просто любого, кому вздумалось дать мальчишке работу. Руки его были привычны к труду, однако мелкие ссадины на них не успевали заживать. На привалах он отыскивал травы, соком которых смазывал ранки. Травы он знал лучше любого из караванщиков, и те, скоро поняв это, не раз просили помочь.
С лошадьми хватало других забот. Сполох, отличавшийся скверным характером, ревновал его к Черному и норовил то укусить, то лягнуть собрата. Да и Черный не оставался в долгу. Заболела одна из рабочих лошадей, и конюх злился от бессилия. Тут уж было не до Райху с его мерзкими шуточками. Надо было собрать всю волю, чтобы по утрам открывать глаза и подниматься с места.
Осень щадила мальчишку, впервые покинувшего дом. Дни стояли на удивление теплые. Перешли через Орэн. Йири был очарован широкой спокойной рекой — в ее светлой воде словно отражалось иное, высшее небо. Караван долго шел вдоль берега, и мальчишке нравилось разговаривать с рекой, опуская ладони в воду. Тусклая береговая осока шуршала ночами, осока — дитя и стража реки…
Йири никому не перечил, но спокойное достоинство, странное в крестьянском мальчишке, хотя и удивляло, нравилось спутникам. Его наивность никогда не оборачивалась глупостью. Он выглядел слишком хрупким для тяжелой работы — но в иные вечера, вместо того, чтобы упасть и заснуть, сидел в одиночестве у костра или на берегу, глядя на огонь или воду.
— Да тебя вместо лошади можно запрягать, и дотянешь ведь, — шутил старший. — А по виду не скажешь. Я ведь когда тебя увидел, чуть обратно не отослал. Смотрю — не парень, а цветочек какой-то.
Йири улыбался, плотнее запахивая ворот выцветшей синей рубашки, слишком легкой для осени. Он уже привык все время идти куда-то, привык к спутникам. Провожая взглядом встречных бродяг, гадал, откуда они, что ждет их в пути? О себе не задумывался, доверяясь Иями. Видя журавлей в небе, невольно прищуривался, пытаясь понять, нет ли среди них сине-голубого тэммоку, посыльного Охотницы и Защитницы.
Селения, куда заходил караван по пути в город, вызывали у мальчика легкий интерес, и то ненадолго. Среди шума и толчеи он чувствовал себя чужим. Сначала Хиранэ отпускал его побродить по улочкам, пока не понял, что Йири приятнее посидеть с листом дешевой бумаги и порисовать или резать из дерева странные фигурки, чем толкаться на рыночной площади. Йири чувствовал облегчение, когда караван снимался с места.
По вечерам у костра начинались рассказы. Даже охранники, молчаливые днем, вспоминали разные байки, все, что слышали в пути или пережили сами. Поначалу Йири только слушал. И впрямь — мальчишке из глухого угла многое было в новинку. Он даже с трудом представлял, где находится Сиэ-Рэн, столица земель Солнечной Птицы, не говоря о вещах, по его разумению, доступных лишь мудрецам. Узнавать новое было интересно. Однако иные рассказы пугали. На дорогах северо-западных областей было довольно спокойно, но временами с востока пробирались разбойничьи шайки. Охранники выглядели опытными людьми, а караван не был богатым, и их было немного. Йири становилось тревожно, когда разговор заходил о разбойниках. Гораздо сильнее его увлекали рассказы о диковинках — о статуе древнего святого, выточенной из малахитовой глыбы, о сидящей черепахе — маяке, сооруженном в далекой гавани юга, о женщинах синну — лихих лучницах и наездницах…
Кенну, молодой парень с необычными для области Тхэннин рыжими волосами, то и дело заводил речь о столице, где прожил целых пять лет.
Сиэ-Рэн, Ивовый Остров, считался одним из красивейших городов земель Солнечной Птицы. Построенный на реке Аянэ, раскинувшийся аж на три ани, он был мечтой провинциалов.
— Какой город! Не чета тем, куда мы с товаром ходили! — Кенну широко разводил руками, словно от изумления.
— Там, небось, крыс гонял, а тут строишь из себя столичного жителя, — бросал ему Райху, и в речи его звучало характерное для жителей северо-востока прищелкивание. — И что там? Дома из золота? Тайо, Высокие, тебе кланялись?
Кенну злился и замолкал.
— А ты что язык проглотил, детка малая? — обратился как-то к Йири остроносый насмешник. — Какой ты у нас тихий… Может, ты девочка? Из покладистых девочек выходят лучшие жены. Выдадим тебя за столичного богача, вон у Кенну наверняка знакомые есть.
Йири отвернулся. Райху так выводил его из себя, что хотелось набить ему морду. Такого с мальчишкой еще не бывало.
— Рассказал бы что-нибудь, малыш, — попросил пожилой помощник Хиранэ, стараясь перевести разговор. — Хоть сказку какую.
— Сказку? — удивился Йири. — Хорошо… Только это не сказка.

"Некий господин возвращался домой. Путь его пролегал по заросшему лесом ущелью — таких немало в диких горах. Господин тот, младший офицер гвардии наместника Хэнэ, считался человеком честным и рассудительным. Он ехал, вспоминая жену и дочь, которых давно не видел. Так вышло, что ни одного слуги не было с ним. Внезапно лошадь начала дергать головой и всхрапывать.
«Спокойно, Облачная Грива», — уговаривал господин офицер, но ничего не помогало. Был вечер, теплый свет золотил листву раскидистых ясеней, играя на их бледно-серой коре. Вдруг господин заметил под деревом какую-то фигуру. Это была совсем юная девушка — судя по гэри из серого шелка, она была из хорошего дома. Девушка улыбнулась и, видя, что господин офицер придержал коня, подошла. Такого прелестного личика видеть ему еще не приходилось. Русые волосы девушки отливали золотом в свете заката, глаза были темно-зелеными.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2016г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.