read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Елена ЯКОВЛЕВА


МАНЬЯК ПО ВЫЗОВУ




Анонс
Когда в округе бродит неуловимый маньяк, оставляя за собой истерзанные жертвы, - дачная жизнь медом не покажется. Дав подружки асе собираются уехать в город, подальше от этих страшных мест, да никак не уедут. А маньяк, кружит совсем рядом - даже простодушна" и доверчивая Женя чувствует это. Но она не подозревает, что убийца не просто близко, а очень близко - на расстоянии вытянутой руки...
Глава 1
В хронологическом порядке все выглядело следующим образом. В 8.50 я переступила порог семиэтажного желтого здания на Якиманке, поднялась лифтом на четвертый этаж, где помещается офис фирмы "Кольберг АГ", и вошла в комнату под номером восемнадцать. В 8.55 я уже включила компьютер и, пока он загружался, достала из сумочки косметичку, немного припудрила нос, а также слегка "подправила" кисточкой левый глаз. Удовлетворившись достигнутым результатом, я нашла нужную директорию, открыла необходимый мне файл и принялась трудиться над контрактом, который должен был принести фирме "Кольберг АГ" прибыль, измеряемую шестизначной суммой в долларах.
В 9.13 работу пришлось прервать из-за скучного дребезжания телефона. На проводе был шеф, пригласивший меня в свой кабинет. То обстоятельство, что он говорил не по- немецки, а по-русски, заставило меня призадуматься: похоже, дело у него ко мне было хотя и не самое экстренное, но достаточно серьезное. Я поднялась из-за стола, наскоро перебрав в уме последние поручения - вроде бы никаких оплошностей за мной не числилось, - и, придав лицу выражение бодрости и служебного рвения, вышла в коридор...В 9.35 я снова была на своем рабочем месте, только настроение у меня было далеко не рабочее, потому что, как выяснилось, шеф вызывал меня для того, чтобы объявить о расчете. Вежливо так и уважительно. Впрочем, он почти и не говорил, просто вручил конверт с уведомлением. Ну, разумеется, сообщил, что причитающиеся мне деньги за два месяца будут на днях перечислены на мой банковский счет. Что касается тех двух недель, которые мне по договору полагалось отработать, то здесь шеф проявил несвойственную ему прежде широту натуры. Он вспомнил, что я не до конца отгуляла свой последний отпуск, и предложил таким образом его компенсировать. Другими словами, буквально с завтрашнего дня я могла чувствовать себя свободной на манер небезызвестной птицы в /.+%b%. Сожаления - не очень пространные, зато со ссылкой на трудности бизнеса в условиях совершенно непредсказуемого российского рынка - мой практически уже бывший шеф изложил на немецком языке и с отсутствующим выражением лица.
Теперь, выгружая из ящиков стола свои немногочисленные пожитки в виде зеркальца, пилки для ногтей, лака для волос и пары записных книжек, я бурчала под нос "шайсэ" <От нем. Scheisse - дерьмо.>, только чтобы не разреветься. Раньше это было любимое выражение моего вероломного шефа, которое он употреблял всякий раз, когда кто-нибудь вставлял палки в колеса его замечательному немецкому бизнесу, неважно, кто именно: бюрократы на российской таможне или депутаты Госдумы, принявшие постановление, каким-либо образом ущемляющее деятельность инофирм на отечественных просторах. В таких случаях недовольное "шайсэ" шефа, похожее на шипение приготовившейся к прыжку змеи, преследовало меня, бедную, как слуховая галлюцинация. Ну что ж, теперь, по крайней мере, я хотя бы этого больше не услышу.
***
Что и говорить, я была совершенно разбита, ибо теряла больше чем работу - я теряла уверенность в себе и то приятное ощущение надежной перспективы, которое приобрела год назад, когда не без труда устроилась в московское представительство немецкой фирмы "Кольберг АГ". Добиваясь должности менеджера, я совершенно неоригинально мечтала о материальных благах, которые мне гарантировал приличный оклад в твердой валюте. Нет-нет, вовсе не из любви к денежным знакам как таковым: я страстно желала улучшить свои жилищные условия. Не подумайте чего-нибудь особенного: мне и нужна-то небольшая квартирка в пределах Московской кольцевой дороги, главное, своя, отдельная, где я могла бы при желании спрятаться от всего человечества, потому что десять лет в коммуналке кого угодно сделают мизантропом.
Собрав свои вещички, я вышла в коридор. Сначала я хотела попрощаться со счастливчиками, которых из фирмы еще не выставили, но потом передумала. За год мне так и не удалось наладить с кем-либо из коллег иных отношений, нежели служебные. И дело тут не в моей нелюдимости, а в том, что на этой фирме никакие другие отношения попросту невозможны.
В 10.45 я уже была в том самом агентстве, с помощью Которого год назад подыскала работу, коей теперь лишилась. Там я оставила резюме и домашний телефон, а также выслушала малоутешительную информацию о том, что шансы на мое скорое трудоустройство весьма невысоки. И полагаться мне придется исключительно на везение, поскольку из плюсов у меня только возраст (тридцать лет) да отличное знание немецкого и приличное английского, все остальное идет в минус. Во- первых, опыт работы в инофирме мизерный - всего-то год, во- вторых, против меня - отсутствие специальности (по диплому я преподаватель немецкого языка, а солидным фирмачам требуются коммерсанты, юристы или, на худой конец, инженеры).
Когда мои наручные часы показывали 12.39, я уже /.b%`o--. бродила по "Таганскому" гастроному, толкая перед собой продуктовую тележку. Из этого вовсе не следует, что я живу на Таганке, просто, находясь в совершенно растерзанных чувствах, я зачем-то вышла не на той станции, огляделась по сторонам и решила, чтобы хоть немного успокоиться, обойти окрестные магазины. Есть у женщин такой способ борьбы со стрессами. И хотя в подобных случаях самое надежное и лично мною проверенное средство - парфюмерный отдел ближайшего универмага, гастроном тоже сгодится, хотя бы для затравки.
Миновав прилавок, заставленный тортами, я свернула во фруктовый уголок торгового зала, подумав, что для поднятия боевого духа неплохо было бы прикупить себе что-нибудь экзотическое вроде ананаса. По крайней мере, на свое двухмесячное выходное пособие я могла себе позволить такое расточительство, а что будет потом, одному богу известно. В любом случае остается надежда: какую-нибудь работенку, хоть с минимальной оплатой, я так или иначе найду. На худой конец, пойду в школу учить немецкому языку недорослей, нюхающих по подъездам "Момент", но, если честно, от подобной перспективы у меня мурашки по коже пробегают.
Итак, я нацелилась взглядом на самый симпатичный ананас из тех, что лежали на фруктовом лотке, и уже взяла на него курс, как вдруг увидела Андрея. Он стоял у противоположной стены, у стеллажа с консервами, и внимательно рассматривал какую-то банку. Трудно передать словами чувства, которые меня обуяли, когда я окончательно уверилась, что это именно он и что это не обман зрения. Встреча с ним сейчас, когда я наголову разбита жизненными коллизиями, - самый настоящий подарок судьбы. Никак иначе это не расценишь.
Едва сделав это счастливое открытие (ананас стал интересовать меня гораздо меньше), я сразу направилась к Андрею и даже рот открыла, чтобы его окликнуть, но тут прямо из-под моей руки выпорхнул вихрастый мальчонка лет пяти и заорал на весь гастроном:
- Папа, папа! Я хочу писать!
А потом этот постреленок, готовый в любой момент промочить себе штаны, почему-то подбежал к Андрею, дернул его за рукав и громогласно повторил:
- Писать, папа, писать!
И недвусмысленно зажал ладошку между ног.
Пока я еще скрипела мозгами, пытаясь сообразить, что к чему, Андрей недовольно буркнул:
- А мама где?
И тут появилась молодая женщина с рыжими, в мелких кудряшках волосами и большим животом, который не могла скрыть даже просторная шифоновая блуза. Женщина тоже остановилась возле Андрея и сказала:
- Не могу же я его вести в мужской туалет, а в женский он не хочет!
- Ну ладно. - Андрей сунул ей в руки банку, которую перед этим увлеченно рассматривал, и, схватив мальчишку за руку, повел к выходу. В этот-то момент наши взгляды встретились, и я увидела, как он растерялся и даже побледнел, а до меня наконец дошел смысл происходящего. Я a.`" + al с места и понеслась вперед, толкая перед собой тележку, и немногочисленные покупатели в испуге шарахались от меня в разные стороны. Не помню, как я очутилась в метро, как добралась до дома, очухалась только на собственной кровати.
А вот теперь пришла пора рассказать вам, кто такой Андрей, что он для меня значил и почему сцена в гастрономе произвела на меня такое неизгладимое впечатление. Андрей, точнее Андрей Белов, появился в моей жизни чуть больше года назад при довольно неординарных, если не драматических, обстоятельствах. Стараясь успеть на отходящий от остановки автобус, я поскользнулась на февральском гололеде и вывихнула ногу. Попытавшись встать, почувствовала острую боль и решила, что у меня перелом. Лежала на грязном снегу и думала о самом ужасном, а вокруг меня суетились какие-то старухи, которые даже не догадывались вызвать "Скорую".
Вот тут-то он и возник, будто из-под земли вырос, растолкал зевак, потрогал мою щиколотку, а потом отвез меня в больницу в своей заляпанной зеленой "девятке", которую он любовно называл "черепашкой-ниндзя". В больнице выяснилось, что у меня вывих, и после всех положенных в таких случаях процедур меня отпустили домой. Сама я, ясное дело, уйти не могла, а все машины "Скорой помощи" были в разъездах, и я почти впала в уныние, когда вдруг обнаружилось, что мой бескорыстный спаситель никуда не уехал и терпеливо дожидался, чтобы узнать, чем кончится дело. Так, собственно, все и вышло: он отвез меня домой, а через неделю заглянул ко мне поинтересоваться здоровьем. А потом стал наведываться, не часто, раза два-три в месяц, наши отношения сами собой перешли в иное качество, которое вполне устраивало Андрея и не совсем - меня.
Как каждая нормальная женщина, я, конечно, хотела определенности, но не выставляла никаких требований, поскольку умудрилась втрескаться в Андрея по самые уши, и лишь с трепетом ждала, когда же он сам заговорит о нашем будущем. Совместном, разумеется. Пару раз мне даже казалось, что заветные слова вот-вот слетят с его губ, но то ли они застревали на полпути, то ли врем" не настало. Так я, наивная, думала. Теперь-то, после известной встречи в гастрономе, все встало на свои места, и мне оставалось только удивляться собственной близорукости. Как же я раньше не догадалась, что он женат и приходит ко мне, чтобы немного отвлечься от семейной жизни. Такой ничего не значащий , мужской зигзаг, и не больше!
Не помню, сколько времени я провалялась на кровати в полной прострации, прежде чем в прихожей раздался пронзительный телефонный звонок. Нет, пронзительный - это еще мягко сказано, вернее было бы назвать его душераздирающим, так он подействовал на мои напряженные нервы. Я вздрогнула, но с места не сдвинулась. Даже если бы я и захотела, мне все равно не подбежать к телефону раньше, чем моя соседка, желчная и сухопарая коммунальная волчица Зинаида Прокофьевна. Не припомню случая, чтобы ей кто-нибудь когда-нибудь позвонил, но это не мешает ей всегда снимать b`c!*c первой. При этом она неизменно сетует на то, что, кроме нее, к телефону никто не подходит. А когда тут успеешь?
- Слушаю, - донесся до меня ее визгливый дискант. - Кого-кого? - Непродолжительная пауза и раздраженное восклицание:
- Пастухова, к телефону! - Затем глухой стук брошенной на тумбочку трубки и недовольное бормотание:
- Ну никто, никто не подойдет...
Кое-как промокнув слезы, я выкатилась в прихожую и приложила трубку к уху. Я была почти уверена, что звонит Андрей, мужчина моих снов, теперь уже бывших, светлый образ которого заметно потускнел за последние два часа, и уже сладостно предвкушала, в каких именно выражениях я извещу его об этой метаморфозе, однако трубка заговорила со мной низким, с приятной хрипотцой женским голосом:
- Пастухова, это ты?
А мне и спрашивать не надо было, чтобы понять: на другом конце телефонного провода - Нинон.
Глава 2
По паспорту она, конечно, никакая не Нинон, а Нина Павловна Звонарева, по мужу Поварова, но это звучное имя как- то само собой приклеилось к ней раз и навсегда и воспринималось всеми, кто ее знал, совершенно спокойно и естественно. Нинон, она и есть Нинон. Лично я называю ее так уже двенадцать лет, с того дня, как в первый раз увидела под дверью аудитории, за которой шли приемные экзамены в иняз. Эта картинка до сих пор стоит перед моими глазами в красках и подробных деталях: полсотни девчонок-абитуриенток, закатив испуганные глаза, ошалело повторяют спряжение немецких глаголов и коршунами бросаются на всех выходящих из аудитории,
два
десятка
мальчишек-абитуриентов рассредоточились по коридору и демонстрируют напускное хладнокровие, а чуть поодаль, в сторонке стоит абсолютно спокойное существо с пшеничной косой, с зелеными глазами- озерцами и мимолетной, никому конкретно не адресованной улыбкой на бледно-коралловых губах. Да, именно такой предстала Нинон перед впавшей в поголовную панику абитурой.
Честно говоря, я, мандражировавшая синхронно с прочими, тогда подумала, что у бедной Нинон просто крыша поехала от волнения, а посему до следующего экзамена ей не дожить. Каково же было мое удивление, когда через десять дней мы встретились с ней возле списка будущих студиозусов. Обнаружив в нем собственную фамилию, я долго не могла прийти в себя от счастья, в отличие от Нинон, принявшей известие о своем поступлении в институт с привычным хладнокровием, как нечто само собой разумеющееся. Она лишь провела пальцем по строчке, на которой было черным по белому написано - Звонарева Нина Павловна, и, повесив на плечо сумку, прогулочным шагом двинулась по парадной институтской лестнице на второй этаж, в учебную часть, где новоиспеченным первокурсникам уже выдавали новенькие студенческие билеты.
Ровно так же она вела себя в продолжение последующих пяти студенческих лет, всегда немного в стороне, не смешиваясь с толпой, и все с той же неуловимой полуулыбкой на губах. Учеба давалась ей легко, экзамены она щелкала, как семечки, хотя я до сих пор не уверена, что она к ним серьезно готовилась. Вероятнее всего, причина была в другом - в ее космическом спокойствии, производившем на преподавателей неизгладимое впечатление. Наверное, глядя на Нинон, они думали, что девушка с подобным выражением лица просто не может чего-то не знать, а потому в зачетке Нинон значились сплошные "отлично". С той же легкостью она получила красный диплом, а еще раньше окрутила лучшего парня с нашего курса, красавца Генку Поварова, по которому девчонки сохли поголовно. Я, кстати, не оказалась исключением, года полтора я незаметно бросала на него жадные взоры на лекциях, но в конце концов решила, что он для меня слишком хорош.
А вот Нинон так не думала, да скорее всего она вообще не забивала себе голову глупыми сомнениями и по Генке тайно не вздыхала. Он первым начал оказывать ей знаки внимания, которые она принимала с ее извечной невозмутимостью. Их платонический роман продолжался до пятого курса, и, насколько я понимаю в подобных делах, Генка тогда клокотал от страсти, как переполненный чайник на сильном огне, чего нельзя было сказать о Нинон. Но замуж за него она все-таки вышла. Может, потому, что Генка был москвич, а Нинон приехала учиться откуда-то из Оренбургской губернии?
Или, как и большинство моих однокурсниц, она стремилась устроить свою семейную жизнь прежде, чем ей придется влиться в какой-нибудь дружный учительский коллектив, где - ни для кого не секрет - с мужчинами серьезная напряженка.
По крайней мере, мною, помнится, руководили именно такие резоны, иначе разве я выскочила бы за Ивана (Иван - это мой муж, уже четыре года как бывший) после полуторамесячного знакомства? Моей маме он активно не понравился, причем до такой степени, что она даже решилась на совершенно немыслимый поступок: разменяла нашу двухкомнатную квартиру. В результате этой операции ей досталась однокомнатная квартира, а нам с Ванькой комната в коммуналке с двумя соседками, старыми грымзами.
Ванька сразу прозвал коммуналку "женским общежитием", но разбавлял его своим мужским духом недолго - меньше года, на большее не хватило ни его, ни меня. Самое интересное, что мы с ним не ругались и не пускали в ход сковородок, просто он уехал в длительную командировку, да так и не вернулся. То есть вернулся, но не ко мне, про что я узнала совершенно случайно, когда позвонила к нему на работу, чтобы уточнить, скоро ли кончится затянувшаяся командировка. Признаюсь как на духу, сильного горя я не испытала, скорее уж почувствовала облегчение, ибо наш брак трудно было назвать хорошо продуманным мероприятием.
Однако официально развелись мы не сразу, а еще через два года, когда наконец руки дошли. И до сих пор в часы бессонницы я, случается, вспоминаю свое скоропостижное ' ,c&%ab".. Странно, но на память мне всегда приходит лишь патологическая Иванова любовь к окрошке, которую он мог поглощать буквально тазиками, и его многочисленная родня, успевшая у нас перегостить буквально поголовно всего лишь за какой-то год с небольшим. Если это кому-то интересно, то за четыре года, прошедшие с нашего развода, Ивана я не видела ни разу. Тем удивительнее выглядит тот факт, что одна из его племянниц упорно продолжает присылать мне поздравительные открытки на Новый год и Восьмое марта. Выводит круглым детским почерком: "Дорогая тетя Женя", а подписывается "Светик", Трогательно до слез, честное слово!
Но вернемся к Нинон. После института наши дорожки разошлись, очень долго мы с ней вообще не виделись, а до меня долетали только кое-какие сплетни о ней и ее законном супруге Генке Поварове, который, как выяснилось впоследствии, оказался не только записным красавцем, но и весьма разворотливым мужичком. В отличие от прочих сокурсников и сокурсниц (и меня в том числе), Генка счастливо избежал печальной участи школьного учителя иностранного языка, устроившись переводчиком в крупную американскую нефтяную фирму, в коей так преуспел, что вскоре оказался в Швеции. Почему именно в Швеции, не знаю, но Нинон уехала с ним, и с тех пор от нее не было ни слуху ни духу.
По крайней мере до позапрошлой зимы, когда я неожиданно столкнулась с ней возле метро "Чистые пруды". Я тогда еще работала в техникуме и с трудом сводила концы с концами, и помнится, возвращалась со службы, полная тяжких раздумий на тему, как дотянуть до очередной зарплаты, а тут... - Нинон, да еще какая Нинон! Благоухающая дорогими духами, в норковой шубе до пят и модельных туфельках на высоких каблуках (это в мороз-то!), она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и вглядывалась в туманную даль. Я ее окликнула, и Нинон вполне искренне мне обрадовалась. Общались мы пять минут от силы, и за это непродолжительное время я успела узнать, что Нинон в Швеции надоело, а потому она вернулась в Москву, а ее муж Генка пока еще в Стокгольме. Кроме того, мы успели обменяться телефонами, а потом чуть в стороне остановился синий "Мерседес" с тонированными стеклами, и Нинон, торопливо со мной попрощавшись, грациозно нырнула в него.
С тех пор я пару раз ей звонила, но общалась исключительно с автоответчиком, сама же Нинон на связь со мной не выходила. И вот теперь она решила меня разыскать, выбрав для этого не самое лучшее время.
Я, конечно, опешила:
- Нинон, какими судьбами?
- Еле нашла твой телефон, - пожаловалась Нинон, - такая рассеянная стала, просто кошмар. Вот до чего стрессы доводят!
Ссылка на стрессы из уст Нинон звучала как-то странно, сильные эмоции - это не из ее репертуара. И все-таки я поинтересовалась:
- А что у тебя случилось? Телефонные провода услужливо донесли до меня протяжный вздох:
- Да как тебе сказать... В общем-то ничего особенного, $%+ житейские. Короче говоря, мы с Генкой расходимся...
- Что? - Сама не пойму, почему эта новость меня так поразила. Подумаешь, редкость какая - развод, достаточно вспомнить мою историю.
- Ну да, расходимся, - отозвалась Нинон, - у нас уже давно нелады, честно говоря, поэтому мы и разъехались, а на днях он мне позвонил и сказал, что нам нужно наконец определиться. Да все к тому шло...
Ну вот, не я одна такая несчастная, всеми брошенная, оказывается. Мне вдруг безумно захотелось поделиться с Нинон своими горестями, но я вовремя заметила, что дверь в комнату соседки чуть-чуть приоткрыта. Она там сидит в своей стародевичьей светелке и запоминает каждое слово. То-то обрадуется, когда выяснится, что мой любовник - единственный мужчина, время от времени переступавший порог нашего "женского общежития", - женат и имеет ребенка, точнее, даже без пяти минут двух. Пришлось мне стиснуть зубы. И что за жизнь такая, даже не поплачешься подруге юности.
Итак, пожаловаться Нинон на свою горькую участь мне не удалось, и я ограничилась тем, что ей посочувствовала.
- Да ладно, все пройдет, - Нинон продемонстрировала наконец свое знаменитое спокойствие, - ты лучше скажи мне, у тебя есть свободное время?
- В каком смысле? - Я немного растерялась. - Вообще-то сейчас у меня его столько, что просто девать некуда.
- Вот и отлично! - обрадовалась Нинон. - Тогда приезжай ко мне на дачу. Погода отличная, речка, лес, да и мне веселее... А то у нас тут вроде маньяк какой-то объявился, одной страшновато.
- Маньяк? - Я задумчиво почесала затылок.
Нинон поспешила развеять мои опасения:
- Да, может, еще и не маньяк, мало ли что народ наговорит...
Она думала, я испугаюсь этого маньяка, а мне, если на то пошло, после моих сегодняшних злоключений уже сам черт был не страшен. Наверное, так и становятся фаталистами.
Словом, я согласилась без долгих раздумий, а Нинон мне подробно объяснила, как добраться до ее дачи в Дроздовке, в уютный уголок с лесом, речкой, свежим воздухом и маньяком, и перечислила наиболее удобные электрички.
***
В Дроздовку я приехала на следующий день в половине одиннадцатого утра. На платформе, как мы и договаривались накануне, меня поджидала Нинон. Не такая роскошная, какой я ее видела на Чистых прудах, а простенькая: в светлых хлопчатобумажных брюках, футболке навыпуск и простеньких сандалиях на босу ногу. Еще я отметила, что Нинон немного располнела и успела загореть под ласковым подмосковным солнышком. Очки в модной оправе, украшавшие ее переносицу, тоже явились для меня новостью.
Торопливо чмокнув меня в щеку, Нинон потащила меня к маленькому павильону железнодорожной кассы и ткнула пальцем " какую-то бумагу:
- Вот, сегодня вывесили.
Я присмотрелась, это была размноженная на ксероксе милицейская листовка с фотографией женщины, лицо которой из- за низкого качества снимка казалось нарисованным углем. А текст под ним гласил: "10 июля в районе платформы Дроздовка обнаружен труп неизвестной женщины с признаками насильственной смерти. Приметы погибшей: на вид двадцать - двадцать пять лет, среднего роста и телосложения, черты лица правильные, глаза светло-карие, волосы темно-русые. Была одета: черные брюки трикотажные, белый свитер, туфли черные, лаковые. Просьба ко всем, кто опознал эту женщину или видел ее раньше, позвонить по телефону 02 или..."



До второго телефонного номера, по которому предлагалось звонить, я не дошла, потому что Нинон взяла меня за локоть:
- Представляешь, что творится! Говорят, это маньяк. Сначала я хотела в Москву вернуться, а потом обидно стало: погода отличная, а я должна в городе торчать...
- И не придумала ничего лучше, чем позвать меня в компаньонки. Может, вернее было бы собакой обзавестись? - подхватила я.
- Да ну тебя, - обиделась Нинон, - я и так хотела тебя пригласить, просто телефон твой потеряла...
- Ладно, я пошутила, - примирительно сказала я. На самом деле я была весьма довольна тем обстоятельством, что получила возможность хоть на время съехать из своей коммуналки. Во-первых, перемена обстановки весьма полезна одиноким тридцатилетним шатенкам, подверженным депрессиям, во-вторых, я всегда испытывала симпатию к Нинон, которая нынче, как и я, зализывала раны душевных обид, и мы вполне могли проводить это мероприятие совместно, в-третьих... А в- третьих, в глубине души я была почти уверена, что развенчанный мною мужчина моих несбывшихся снов в ближайшее время ринется ко мне объясняться. Прикатит на своей зеленой "девятке", на "черепашке-ниндзя", а меня и нетути. Где Жека? Была, да вся вышла! И никто на свете не знает, где она и когда вернется. (На самом деле матери я сообщила, куда уезжаю, но, слава богу, не успела с ней познакомить этого подлеца.) Тогда-то он поймет, как много потерял в моем лице, и поплетется от запертой двери вниз по лестнице, и перед его мысленным взором будут вставать счастливые картинки наших встреч, отныне и до веку оставшихся в безвозвратном прошлом. Я так расчувствовалась, что глаза мои, только-только немного просохшие, вновь наполнились горячей влагой.
- Ты чего насупилась? - Нинон внимательно посмотрела на меня из-под очков.
- Что-то в глаз попало... - жалко соврала я, хлюпнула носом и полезла в сумку за платком.
Глава 3
От платформы до дачи Нинон было пятнадцать минут ходу по узенькой тропинке, петляющей в редком перелеске, ярко освещенном торжественным июльским солнцем. Кстати, прежде g%, отправиться в путь, мы ненадолго остановились возле небольшой палатки в нескольких шагах от железнодорожного переезда. В палатке Нинон купила бутылку шампанского и коробку конфет у скучающего среди нехитрого ассортимента молодого парня с круглым, щедро усыпанным веснушками лицом.
Парень, видно не избалованный вниманием покупателей, сразу оживился и, выглянув в окошко, попытался втулить Нинон еще что-нибудь из своего залежавшегося товара:
- Сигареты не нужны?
- Спасибо, мы некурящие, - ответила Нинон, засовывая шампанское в сумку, и подмигнула мне. - Отметим встречу, всем чертям назло!
Я зарделась, до меня только теперь дошло, что за своими горестями и печалями я не сообразила захватить с собой даже бутылки сухого вина, хотела было сунуть Нинон деньги, но она решительно отвела мою руку в сторону:
- Не выдумывай, маленькая, что ли? Мы с тобой здесь будем отдыхать долго, а я по вечерам не против посидеть с рюмашкой, так что еще успеешь потратиться. Правильно я говорю, а, Сеня?
Последняя фраза была адресована веснушчатому киоскеру, которого Нинон, оказывается, знала достаточно коротко, по крайней мере могла величать Сеней.
Сеня расплылся в преданной улыбке:
- В любой момент милости просим.
А потом мы с Нинон миновали переезд и двинулись по романтической тропинке к дачному поселку, в котором мне предстояло провести ближайшие две недели.
Уже издали я разглядела несколько симпатичных домиков на пригорке и спросила Нинон:
- Там, что ли, твоя дача?
- Ага, - беззаботно отозвалась Нинон, - чудесное местечко, не правда ли?
Трудно было с ней не согласиться. Вблизи "чудесное местечко" выглядело еще чудесней. Домов было немного - десятка полтора, но зато какие! Полутора- и двухэтажные, с мансардами, балконами и просторными террасами, к тому же сплошь каменные, а не какие-нибудь деревянные срубы. И все это респектабельное благолепие - на фоне березовой рощицы, чистенькой, словно на поздравительной открытке.
Я покосилась на Нинон и присвистнула:
- Да это же просто райские кущи какие-то!
Нинон приятно порозовела, видно, мой комплимент пришелся ей по вкусу.
- Чего нам с Генкой стоило выбить здесь участок! От Москвы каких-то тридцать километров, и при этом все удовольствия: роща березовая, речка, про воздух я вообще молчу, не воздух, а сплошной озон. - Не ограничиваясь банальным перечислением благ, которыми мне предстояло бесплатно пользоваться в ближайшие две недели, она присовокупила кое-что новенькое:
- А контингент тут какой! Сплошные дипломаты и люди искусства. Вон в той даче, с башенками, знаешь кто живет? Широкорядов! - торжественно выдала она.
Я на скорую руку покопалась в запасниках памяти, пытаясь выскрести какую-нибудь ассоциацию с фамилией Широкорядов, но так ничего и не нарыла.
- Это кто ж такой?
Нинон не стала пенять на мое невежество и с готовностью разъяснила:
- Петр Широкорядов - поэт-песенник, очень успешный, его песни даже Пугачева поет.
Имя суперпримы возымело на меня почти магическое действие, я даже повнимательнее присмотрелась к особняку с башенками, благо мы как раз с ним поравнялись.
Соседняя дача, кстати говоря, была нисколько не хуже поэтовой, хотя и в несколько ином стиле, без особенных излишеств, но с размахом.
- А тут кто живет? Композитор, поди? - поинтересовалась я.
- А тут пока еще никто, - ответствовала Нинон, - вообще- то это была дача одного дипломата, но он ее кому-то продал. Нового хозяина я еще ни разу не видела, знаю только, что он нанял шабашников-молдаван, и они целый день громыхают железяками и матом ругаются.
Словно в подтверждение ее слов, из небольшого строительного вагончика, стоящего во дворе бывшей дипломатической, а теперь неизвестно чьей дачи, потягиваясь и позевывая, вывалился дочерна загорелый верзила в вылинявших трениках и с колтуном в каштановых кудрях и уныло завернул за угол кирпичного особняка. И уже через минуту мы с Нинон услышали мерный металлический звук.
- Вот так каждый день, - тоскливо констатировала Нинон. - Сваи они там забивают, что ли?
Следующий дачный участок утопал в зелени и цветах, даже кирпичные стены двухэтажного дома были увиты какими-то диковинными вьющимися растениями.
Я не успела спросить, кому принадлежит этот оазис, Нинон сама меня просветила:
- Мои соседи, Остроглазовы. Он - банкир, а она... А она просто при нем. Истеричная дамочка, между нами. Еще получишь возможность познакомиться. Как поругается с мужем, всегда ко мне бежит плакаться в жилетку, будто я ей родственница какая. Потом он приходит, начинает ее уговаривать, а я у них вместо международного арбитра. Так сказать, улаживаю семейные конфликты.
Я посмотрела на Нинон другими глазами. Нинон, улаживающая чужие семейные конфликты, - как это не похоже на то, что я знала о ней прежде.
Выходит, неумолимое время отразилось и на ней, сделав проще и яснее.
Нинон же истолковала мой взгляд по-своему и поспешила меня успокоить:
- Нет, ты только не думай, они нормальные люди, просто со своими заморочками. К тому же их сейчас все равно нет, наверное, в пятницу приедут.
В пятницу, мысленно прикинула я, а сегодня вторник, значит, по крайней мере ближайшие два дня на лоне природы .!.)$cbao без семейных скандалов с участием Нинон в качестве международного арбитра.
- А вот и моя фазенда! - тем временем объявила Нинон и окинула ревниво-ласковым взглядом хозяйки хорошенький полутораэтажный коттедж из белого кирпича, с мансардой и террасой.
"Фазенда" Нинон мне приглянулась до такой степени, что я пуще прежнего зауважала свою бывшую сокурсницу. Как ни крути, а ее ставки росли буквально на глазах, в отличие от моих. Спокойная и несуетная Нинон к тридцати годам успела обзавестись мужем Генкой - первым красавцем на курсе, добротной дачей в ближайшем Подмосковье, "поскучать" в чистенькой, вымытой со стиральным порошком Швеции и вернуться в родные, слегка замусоренные пенаты, отчего они, впрочем, кажутся только родней. А я? Я вышла замуж впопыхах и впопыхах же развелась, в результате оставшись в коммуналке, потеряла хорошую работу, а мужчина моих снов при ближайшем рассмотрении оказался женатиком, банально бегающим "налево". Тут я, правда, вспомнила, что у Нинон с красавцем Генкой тоже не все гладко, но с моей стороны было бы свинством утешать себя подобным образом.
- Ну, проходи, не стесняйся. - Нинон пропустила меня вперед, и я затрусила по асфальтовой дорожке к дому, не забывая при этом бросать пытливые взгляды направо-налево и издавать возгласы восхищения, интенсивность которых по мере моего приближения к крыльцу неуклонно возрастала.
- Красота-то какая! - воскликнула я, остановившись возле роскошного куста цветущего жасмина. От сладкого запаха голова моя приятно закружилась, а горькие горести хоть и временно, но отошли на второй план. Туда же отошел и вероломный мужчина моих несбывшихся снов.
А Нинон, довольная впечатлением, которое на меня произвели ее угодья, распахнула передо мной дверь белоснежного коттеджа. Я переступила порог и принялась восхищаться с новой силой, причем без всякого притворства. Тут было все, к чему нормальные люди стремятся всю жизнь: просторная гостиная в стиле кантри с камином, плетеными креслами и деревянной лестницей, ведущей в мансарду, где располагались три уютные светелки.
- Это моя спальня, - объявила Нинон, открывая первую дверь, за которой я успела рассмотреть кровать, покрытую кремовым покрывалом и еще чем-то белоснежно-кисейным.
- Здесь Генкин кабинет, - коротко бросила она, толкнув следующую дверь, и я увидела небольшую комнату с книжными полками вдоль стен, кожаным диваном и письменным столом у окна. - А здесь будешь жить ты. - С этими словами она распахнула третью дверь.
Я стала тихо млеть, потому что комната, которую Нинон щедро мне отводила, превзошла самые смелые мои ожидания. Именно в таких комнатах и следует проводить время на лоне природы, сразу решила я. Вся обшитая деревом, она была похожа на старинную шкатулку для трав и благовоний. Это сходство удачно усугубляли развешанные на стенах искусные букеты из сухих цветов. Из мебели в комнате-шкатулке была b.+l*. софа, застеленная пледом коричневато-желтых тонов, да кресло-качалка в углу.
- Нинон, у меня просто нет слов... - прошептала я восторженно, отчетливо понимая, что лучшего места для комфортного зализывания ран мне не найти.
- Тогда даю тебе десять минут на обживание, а потом быстро вниз - будешь помогать мне накрывать на стол, - приказала Нинон и шмыгнула за дверь.
Оставшись одна, я прошлась по комнате, все еще не веря собственным глазам, потом немного посидела на софе и на низком подоконнике. Полюбовалась видом - а из окна моей светелки хорошо просматривался дом и дачный участок банкира и его скандальной жены, благодаря обилию зелени выглядевший чрезвычайно эстетично, - распахнула створку, втянула в хилые городские легкие чистого озоново-жасминного настоя, потянулась и почувствовала себя на седьмом небе от счастья. Стоит ли уточнять, что на фоне всех этих несказанных красот и без того изрядно потускневший образ моего коварного возлюбленного побледнел и вылинял окончательно и бесповоротно, и я уже предвкушала, как спустя две недели легко и безболезненно отряхну со своих ног прах несбывшихся надежд, чтобы с новыми силами включиться в борьбу за новое счастье.
- Ну, скоро ты там? - окликнула меня снизу Нинон. - Пора уже отметить встречу!
Я тихо засмеялась, встряхнула волосами, швырнула сумку на кресло-качалку и беззаботно сбежала по лестнице в гостиную.
Нинон уже накрывала стол на террасе. Свежий ветерок осторожно шевелил уголки накрахмаленной скатерти, в керамической вазе дремали желтые примулы, в бокалах из чешского стекла играло солнце, а Нинон управлялась с бутылкой шампанского, обернутой вафельным полотенцем.
Потом мы выпили, и нам дружно похорошело. Мы предались воспоминаниям юности и не заметили, как время до вечера прошло. Нинон в задушевных тонах поведала мне о том, что у нее приключилось с Генкой, который, как выяснилось, нашел себе другую, я в двух словах изложила историю своего скоропалительного замужества, в трех - поруганную накануне "лав стори", не особенно налегая на детали. Зачем распространяться о том, что отныне в далеком прошлом? Ну был такой мужчина моих снов, да весь вышел.
Так как шампанское мы прикончили довольно быстро, Нинон сбегала в дом и притащила бутылку клюквенной настойки, на которую мы налегли с не меньшим энтузиазмом. В результате к концу застолья я была готова настолько, что едва ворочала языком, в то время как Нинон оставалась вполне себе бодрой. Я уже дремала с открытыми глазами, когда она, поморщившись, обернулась, посмотрела вдаль и заметила:
- Надо же, Остроглазовы пожаловали. Чего это они среди недели?
Я тоже встрепенулась и бросила взгляд в сторону соседнего дачного участка, у ограды которого остановилась светлая иномарка, а из нее выскочила высокая худощавая особа &%-a*.#. пола и нервно застучала каблучками по дорожке, выложенной плиткой. Лица ее я не рассмотрела, но, что называется, шкурой уловила исходящие от нее флюиды молчаливого раздражения. Женщина уже скрылась за обильными зелеными насаждениями, когда из иномарки вывалился высокий крепыш в джинсовом костюме. Наверное, это был банкир, угнетенный семейными скандалами. Он распахнул ворота, снова нырнул в машину, загнал ее во двор, после чего тоже пропал из виду.
Нинон недоуменно пожала плечами:
- Странно, с чего бы им приезжать? Обычно они здесь бывают только в выходные.
В ответ я бессильно уронила голову на стол.
- Ой, Женька, - прозрела Нинон, - да ты же совсем спишь, надо же, какая ты слабачка.
- Это меня от свежего воздуха развезло, - виновато прогнусавила я. В действительности меня развезло от клюквенной настойки и того обстоятельства, что предыдущую ночь я почти не спала, все оплакивала порушенную любовь.
- Иди-ка ты отдыхай, - по-дружески посоветовала мне Нинон и проводила меня наверх в мою комнату-шкатулку, где я сразу же рухнула на софу и забылась крепким сном.
***
- ..Ах ты, старый козел! - заорал кто-то буквально над моим ухом. Потом что-то громко хлопнуло.
Я подняла голову с подушки и огляделась, вернее, попыталась оглядеться, потому что вокруг была полная темнота. Потерла раскалившийся лоб, ощутила сухость во рту и с запозданием сообразила, где я нахожусь: у Ниной на даче. Но кто кричал таким противным голосом? Ни за что не поверю, чтобы он мне приснился.
Я слезла с софы и подошла к окну, за которым шуршала листва. Взглянула вниз, увидела банкирский двор, освещенный дом, светлую иномарку под окнами. Душераздирающих криков больше не было, но успокоиться я уже не могла. А если прибавить к этому, что меня мучила жесточайшая похмельная жажда... В общем, я вышла из своей светелки и жалобно позвала:
- Нинон! Нинон!
Та отозвалась не вдруг. Сначала за ее дверью протяжно скрипнула кровать, потом раздался недовольный вздох, и наконец Нинон в белой ночной сорочке высунулась на лестницу:



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2016г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.