read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Александр Бушков


Провинциальная хроника начала осени



Время, когда мы на ощупь
растем, немилосердно...
Р.Рождественский

ПРЕДИСЛОВИЕ
Признаться, автор не рассчитывал возвращаться после "Лабиринта" к
героям древнегреческих мифов. Но чем больше погружаешься в сказания
Эллады, тем больше обнаруживаешь там проблем, выходящих далеко за узкие
пространственно-временные рамки.
Хотелось бы предупредить читателя о следующем. Первое: "Провинциальная
хроника начала осени" никоим образом не является продолжением "Лабиринта",
и рассматривать ее следует так, словно "Лабиринта" не существовало.
Второе: Тезей из "Лабиринта" и Тезей из "Хроники" - абсолютно разные люди,
два варианта человеческой судьбы. Третье: как и предыдущая повесть,
"Хроника" - не более чем измышление автора. Ничего подобного в
действительности не происходило.
Впрочем, как знать...


1. СТАРЫЙ КОРАБЛЬ НА БЕРЕГУ
Был месяц пюанепсион, месяц начала осени, ожидания дождей и смутных
предчувствий каких-то перемен. Неясные надежды порой питают многих при
смене времен года, заставляют верить в то, что вслед за полосой неудач
обязательно приходит успех, что существует где-то сияющая и непреложная
высшая справедливость и ее преданные, неподкупные служители, оделяющие
каждого счастьем или горем сообразно делам и помыслам. И нужно лишь
подождать, когда в вышине, в непостижимом отдалении от будней и
несовершенства рода человеческого, скрипнет стилос, колыхнется чаша весов
и настанет твоя очередь на долю удачи, радости и счастья, будет указан
путь и убраны с дороги колючие кусты.
Плохо только, что в обычной жизни довольно быстро убеждаешься - высшая
сила отнюдь не торопится вмешиваться в жизнь и никак не напоминает о себе:
при вдумчивом рассмотрении становится ясно, что ее роль выполняют твои и
чужие поступки, слова, дела. Майон привык к своим мыслям, они давно уже не
пугали. Впрочем, сейчас для философствования просто-напросто не оставалось
времени: в двух шагах отсюда дышало море, и песок не потерял еще дневного
тепла, и небо было в крупных белых звездах, и маленькая теплая ладонь Ниды
замерла в его руке. Он мог, да и должен был отрешиться от всех дневных
забот и дел. Забыть, что сплошь и рядом ты, как слагатель стихов, поэт,
рапсод, аэд (сколько выдумали слов, и ни одно, если разобраться, не
исчерпывает всего и не проникает в сущность!), не принадлежишь самому
себе. Ты должен делать что-то, чего зачастую не хочешь, обязан поступить
так, а не иначе, ты - не только ты, есть еще и двойник, существующий как
бы отдельно и независимо от тебя. И ты постепенно смиряешься с этим, ты
знаешь, что иначе нельзя, но это не означает, что такое положение не
волнует, не беспокоит, не мучает.
Но не сегодня. Сегодня были теплый песок, Нида и звезды. А впереди,
кормой к морю, в каких-нибудь трех шагах от воды, лежал на песке старый
корабль. Три шага - невеликое расстояние, но не всегда его можно
преодолеть, тем более кораблю, которому не помогают люди. Волны прибоя
более десяти лет убегали и убегали назад в море, так и не коснувшись кормы
и расколотого рулевого весла.
Корабль лежал сильно накренившись на правый борт, так что на палубе,
взберись туда кто-нибудь, стоять все равно было нельзя. Пролом в правом
борту, зиявший от киля до палубы, был проделан явно не подводными скалами,
их и не имелось в этих местах, происхождение его оставалось загадкой,
которую, правда, никто никогда и не рвался разгадать. Борт выглядел так,
словно кто-то упорный и одержимый яростью рубил его, пока не сломал
топора. Но это никому было не интересно. В мире происходят и более
удивительные и достойные внимания события.
Корабль лежал на берегу так долго, что мальчишкам давно прискучило
лазить по нему, мальчишки выросли (Майон был из их числа), а новые и не
приближались к развалине, которую и ломать-то лень. Никому не было дела до
того, что одиннадцатый год на побережье, неподалеку от Афин, гнил корабль,
на котором герои вернулись домой из разрушенной Трои.
Двое остановились. Корабль нависал над ними, заслоняя крупные белые
звезды. Тянуло острой морской свежестью и едва уловимым, непонятным



запахом - то ли источенных древоточцем корабельных досок, то ли Времени.
Майон протянул руку, коснулся щербатого осколка шпангоута, и его край
подался под пальцами, неслышно осыпался пылью.
- Это чуточку грустно, - сказала Нида. - Да нет, какое там чуточку...
Очень грустно. Такой гордый корабль, такие люди были когда-то, такая
война! Неужели все погружается в Лету - подвиги и слава, честь и доблесть?
Что ты молчишь? Ведь это как раз для тебя. Троя - плач времени и века,
гордость Эллады...
Она говорила что-то еще. Майон не слышал, он ничего сейчас не слышал,
мир уплывал вдаль, гасли редкие ночные звуки и звезды, ничто не доходило
извне, Вселенная состояла лишь из него самого - накатывало знакомое,
проклятое и сладостное, ощущение, предчувствие волшебного мига,
мучительного и прекрасного труда, когда неразличимый шум и смутные образы
слагаются в слова, слова сливаются в строки, строки превращаются в стихи,
и эти стихи - как солнце над головой, и ты чувствуешь себя равным богам.
Почему за десять лет никто и строчки не написал о Троянской войне,
самых славных, самых кровавых, самых долгих и самых доблестных сражениях
нашего времени? То, что поют аэды-самоучки из увечных воинов, поэзией
считаться никак не может - их творчеству никогда не подняться над уровнем
солдатских побасенок. К тому же каждый из них описывает лишь свой
крохотный кусочек целого, лишь то, что видел со своего места в рядах
сражающихся или в лагере, где у него не было ни времени, ни возможности
беспристрастно наблюдать. А меж тем здесь необходим именно взгляд с высоты
птичьего полета.
Может быть, судьба как раз ему и предназначила стать прославителем
Троянской войны? В этом не было избыточного самомнения: он знал, что
создает талантливое и нужное людям, но его звездный час еще впереди. Стало
быть, самое время - пока живы свидетели и участники, пока не все ветераны
ушли в Тартар. Он обретал цель, мир становился желанным и ясным, и, спеша
поделиться радостью, Майон сказал:
- Нида, я решил. Я это сделаю. Это будет правдивый рассказ о небывалой
войне.
- Сделай это, пожалуйста, - сказала Нида. - Ты у меня талантливый, я
горжусь тобой, но хочу гордиться еще больше.
- Может, мне лучше было быть воином из-под Трои? - улыбнулся он.
- Нет, - сказала Нида. - Каждому свое. Они сражались, а ты призван
сохранить их деяния для тех, кто будет жить после. Так что не завидуй им,
у тебя есть другое.
- Я и не завидую, - сказал Майон. - Но ты?
- Майон, милый, мне неловко, но что тут сделаешь, - сказала она. - Да
не я одна - так думают многие девушки, хотя не все признаются. Да, я
завидую Елене Прекрасной - из-за ее красоты вспыхнула такая война. Война -
очень часто несправедливость и зло, но Троянская война была справедливой и
благородной!
Майон и сам об этом думал.
Где-то неподалеку раздались несвойственные тихой ночи звуки: стук
копыт, крики - злые, пронзительные и громкие. Скорее всего, записные
гуляки никак не могли угомониться - повод для веселья они ухитрялись
отыскать всегда.
Смеясь, Нида увлекла Майона в недра пережившего своих капитанов
корабля. Они уверенно находили путь среди торчащих досок и ветхих
перегородок - здесь было их место, заповедное и любимое. Возможно, в
другие ночи корабль служил прибежищем для иных влюбленных пар, хотя их
никто ни разу не потревожил и они ни разу никому не помешали.
Крики и топот отдалились.
Час пробил. История понеслась вскачь.


2. ДОРИЕЦ И ДРУГИЕ
С оглядкой, промеж своих, за глаза его называли Дорийцем, наивно
полагая, что он об этом и не догадывался. А Гилл, конечно же, знал и в
глубине души не имел ничего против, даже приятно было чуточку, что его
причисляют к воинственному народу, против которого с незапамятных времен
стояли мощные укрепления на Истме, на севере Эллады. К тому же была в
прозвище и известная доля истины - текла в его жилах капля дорийской
крови, доставшаяся то ли от прабабки, то ли от деда. Но мало ли что
скрывается в глубине души! Для окружающих - никакого панибратства, ни тени
улыбки, означающей, что ты все знаешь и подсмеиваешься над наивной
попыткой подчиненных скрыть от тебя данное ими прозвище. Для окружающих -
отстраненность и холодность. И вот наступает золотисто-розовое утро, и
мимо караульных, скрывающих под хитонами тонкие панцири и кинжалы, мимо
караульных в отдаленном уголке дворца проходит суровый, молчаливый,
неулыбчивый Гилл. Гилл, за глаза - Дориец, начальник тайной службы царя



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ЭТО ИНТЕРЕСНО

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2016г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.