read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


П.АМНУЭЛЬ


ДА ИЛИ НЕТ


Никто и никогда не подумал бы, что он еврей. Русые волнистые волосы,
голубые глаза, худенький, правда, но с кем не бывает. И нос коротковат для
семита. Но главное - звали мальчика Сергей Ипполитович Воскобойников.
Я не думаю, что национальность имеет такое уж большое значение, чтобы
ее стоило упоминать, тем более - в начале рассказа. Но у истории свои
законы. Историю почему-то интересует, как записать в своих анналах:
выдающийся русский физик или известный еврейский ученый. Бывает и покруче:
русский ученый еврейской национальности. Истории виднее, поскольку пишет
ее не личность, не толпа, но время. Люди только готовят материал. Или сами
становятся материалом. Кто на что способен. Я-то могу лишь описать, чему
был свидетелем. И, помогая истории, просто обязан уточнить: мать Сергея
была еврейкой и звали ее Циля Абрамовна Лейбзон. Каково, а? Как ни
тряслись у чиновников в министерстве внутренних дел руки, когда они
печатали в удостоверении "Воскобойников, Сергей, имя отца Ипполит,
национальность еврей", но выхода у них не было, ибо мать - Циля, бабушка
была Хая, прабабушку звали Фридой, а прочие предки по материнской линии, к
сожалению, были скрыты во мраке времен. Во мраке той же истории, к слову
сказать.
В восьмом классе Сережа полюбил девочку Таню. Таня была русской, но
для истории это неважно. Была бы Таня башкиркой, ничего бы не изменилось.
Они принадлежали к одной тусовке, виделись часто, вместе ходили на
дискотеки в кафе "Уют", что на Московском проспекте, а однажды Сергей
проводил Таню домой и поцеловал на прощание, метил в губы, попал почему-то
между ухом и глазом, но это уж совсем никакого значения не имеет.
Сережин отец работал в "ящике" на Южной площади, около памятника
блокадникам, всем этот "ящик" был знаком, и о том, что выпускают там
электронное оборудование для атомных подлодок, тоже знал весь город, не
говоря уж об американских шпионах. Сергей перешел в десятый класс, когда
отец стал одной из многих жертв конверсии. Мать в то время тоже оказалась
без работы, поскольку обувную фабрику закрыли из-за нерентабельности.
Наверно, можно было перебиться с хлеба на воду, надеясь на лучшие времена,
ведь они, эти времена, действительно были не за горами в те смутные
девяностые годы. Но кто знал? И супруги Воскобойниковы решили уехать.
Прощание у Сергея с Таней получилось тягостным - они не понимали друг
друга. Таня искренне радовалась - "вот, - говорила, - будешь жить в
приличной стране, без талонов и коммуняков. Может, даже машину купишь". "Я
люблю тебя, - пытался Сергей перевести диалог в духовную сферу, - я люблю
тебя и не хочу ехать!" "Глупости, - уверенно утверждала Таня. - Там тоже
можешь любить. Присылай посылки."
Читатели почтенного возраста (скажем, старше двадцати пяти) вряд ли
помнят себя шестнадцатилетними и, значит, просто не поймут, как это
горько, как нелепо, и жить не хочется, и что за деревня этот Израиль, а
родители ничего не понимают, им бы только квартиру подешевле снять, а Таня
не пишет уже третий месяц... В общем, как говорил классик, правда, по
совершенно иному поводу, "зову я смерть, мне видеть невтерпеж..."
К языкам у Сергея были способности. К общению способностей не было.
Иврит он выучил легко, в школе имел средний балл "девяносто два", но какое
это имело значение, если одноклассников он не видел в упор, а они - ребята
и девчонки, не только сабры, им то сам Бог велел, но и свои же, олим, -
думали, что Сергей умом тронутый. А как иначе, если на все вопросы, не
связанные с учебной программой, он отвечал одно и то же: "савланут" и "ло
хашув"? ["терпение" и "неважно"]
Родители Сергея представляли собой любопытный феномен, свойственный
алие конца прошлого века. Все помнят, как в девяносто девятом году на
израильские рынки вышла никому дотоле не известная американская фирма
"Найк" со своим напитком, продлевающим жизнь. На рекламных плакатах
изображен был старичок, который держал у губ бокал с "Найк дринк" и
улыбался широкой улыбкой маразматика - "я прожил сто двадцать лет, спасибо
"Найк"... Блестяще. Что он пил первые сто пятнадцать лет до появления
напитка, никого не волновало. К тому времени уже стих ажиотаж с
"Хербалайф" и швейцарским страхованием, люди готовы были к очередному
штурму клуба миллионеров. Ипполит Сергеевич Воскобойников способностями к
бизнесу не обладал (что и продемонстрировал, уехав в Израиль в самый
разгар российского рыночного бума), но "Найк" - это ведь...
Короче говоря, родители с утра до позднего вечера искали покупателей,
желающих продлить жизнь, Сергей был предоставлен сам себе. И любимым его
занятием стала совершенно бессмысленная игра "что было бы, если".
Некоторые знатоки литературы утверждают, что вся фантастика является
попыткой ответить на этот вопрос - "что было бы, если бы изобрели
резиновые гвозди" или "что, если бы Ленин упал с кровати в младенческом
возрасте". Я с таким определением фантастики не согласен в корне, но речь
сейчас не о том. Если бы Сергей направил свой талант на литературное
поприще, мы, возможно, жили бы в ином мире. Этакая мелочь.
Что, если бы я остался в Питере, а родители уехали? Что, если бы Таня
писала мне письма? Что, если бы Таня приехала в Израиль по туристической и
осталась? Сергей бродил по улицам, а чаще просто сидел за своим трехногим
столом, и воображал. С воображением у него все было в порядке. Он не
уехал, Таня уговорила родителей приютить любимого мальчика, они вместе
ходят в школу, или нет, они вместе школу бросают и идут торговать. Они
живут долго, спасибо "Найк-дринк", и умирают, как сказал классик, в один
день... А что? Очень может быть.

"Тамара Штейнберг. Мысленный контакт. Снятие сглаза. Гадание. Телефон
03-676398."
Почему он обратил внимание именно на это объявление? Почему не на
огромный, в половину газетного листа, призыв "лечить стрессы и депрессии
нетрадиционными методами космической энергетики"? Сергей об этом не думал.
Просто взгляд упал именно в этот угол страницы - когда рассеянно
просматриваешь газету, можешь увидеть совершенно неожиданные вещи.
Он отложил газету и включил телевизор, пробежал по всем пятидесяти
кабельным программам, ни на одной не остановился, да и не собирался,
собственно. Как обычно, не хотелось ни смотреть, ни читать, ни, тем более,
перелистывать ивритские учебники. Хотелось домой, в Питер, чтобы Таня, и
чтобы они вдвоем. Смотреть друг на друга. Господи...
Сергей поднял упавшую на пол газету. Тамара Штейнберг. Мысленный
контакт. Интересно - она молодая или старая? Представилась женщина средних
лет, с гладкой прической, огромными голубыми глазами, почему-то очень
полная. Добрые люди не бывают худыми, как сказал какой-то классик. Но даже
если она добрая, ей все равно нужно заплатить, чтобы она... Что? Мысленный
контакт.
Денег нет. Даже шекеля.
Сергей поднял трубку и набрал номер. Только спрошу - и все. За спрос
денег не берут.
Голос в трубке оказался мужским, каким-то надтреснутым, будто говорил
не живой человек, а старая заигранная граммофонная пластинка.
- Слушаю вас, молодой человек...
- Я... - Сергей растерялся. Одно дело - воображать себе как он
позвонит и спросит, и другое - открыть рот и... ну что он может сказать?
Что девочка, которую он любит, осталась в России, что она никогда не будет
здесь, и он там - тоже никогда, и что она уже и не помнит о нем, не пишет,
не отвечает, не думает, а он не живет здесь, потому что как жить, если у
тебя отняли что-то, названия чему он не знал, но был уверен, что без этой
малости, невидимой глазом и не ощущаемой никем посторонним, даже
родителями, жить невозможно, а лишь только дышать и принимать пищу?
- Это печально, - сказал надтреснутый голос, будто по старой
пластинке провели тупой иглой. - Но это бывает со всеми. Собственно, если
бы этого с вами не случилось, мой молодой друг, то это следовало бы
выдумать. Так-то и становятся мужчинами. Видите ли, чтобы стать мужчиной,
нужно не взять женщину, а потерять ее. Впрочем, многие ли это понимают?
- Я...
- Ни слова больше! К сожалению, моей жены нет дома, вы ведь ее
спрашивали, верно? Тамару Штейнберг? Она вернется... э-э... к девяти
часам.
В девять дома будут родители, Сергей не хотел, чтобы они знали...
- Я, - в третий раз сказал он, и лишь теперь ему удалось закончить
фразу. Впрочем, сказал он вовсе не то, что собирался, - я не согласен с
вами. Самое страшное, когда теряешь то, что еще даже и не получил.
- О, - сказал голос в трубке, - вы философ, молодой человек. Уважаю:
вы даже не спросили, откуда мне известно о вашей Тане.
- Я думал... Мне показалось, что вы говорили вообще...
- Вообще говорит обычно моя жена Тамара, поэтому ей и удается
зарабатывать на жизнь. Все. На другие вопросы не отвечаю. В газете есть
адрес. Жена вернется к вечеру. Ваши родители на работе. Жду вас.
Трубку положили прежде, чем Сергей успел вставить слово. Минуту он
внимательно вслушивался в потрескивавшую тишину, будто ожидал ответа на
незаданный вопрос. Кто бы ни был этот старик, муж Тамары-телепатки, он
что-то знал о Тане. Откуда? Нет, откуда - совершенно неважно. Сейчас
главное - что именно он знал.

Адрес, который Сергей переписал из газеты, привел его к мрачному
шестиэтажному дому в южной части Тель-Авива, в подъезде было темно,
грязно, пахло кошками, а на стене проступали следы какой-то надписи,
написанной, кажется, по-русски. Во всяком случае, можно было разобрать
буквы "б" и "ж". Дверь открыл нестарый вовсе мужчина, лет ему было сорок,
а может, и того меньше, шкиперская бородка делала его похожим на капитана



Страницы: [1] 2 3 4 5
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2016г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.