read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Сергей КАЗМЕНКО


ВЫСШАЯ ИСТИНА


Я пишу эти записки в надежде, что когда-нибудь они попадут в
человеческие руки. Надежда эта родилась совсем недавно, всего несколько
дней назад, и мне не хотелось бы, чтобы она оказалась напрасной. И вовсе
не в желании оставить свой след в вечности тут дело. Я и так оставил уже
этот след, сделав выбор несколько дней назад. И Вселенная мало изменится
от того, узнают ли о моем поступке люди или нет. Во всяком случае, она
совершенно не изменится для меня самого, ибо жизни моей не хватит, чтобы
ощутить последствия от совершенного шага. Но думаю я не о себе, и потому
надеюсь, что настанет время, когда люди появятся здесь и прочтут мои
записки. Я теперь имею право на это надеяться и этого не страшиться.
Я не могу быть многословным - к сожалению, потому что времени у меня
впереди еще много, и сказать хочется обо многом. Но в руках у меня - всего
лишь тонкая записная книжка, случайно избежавшая пламени во время
пиршества зуармов. Сомневаюсь, что мне удастся отыскать здесь еще хотя бы
один клочок бумаги, и потому попытаюсь не отвлекаться на посторонние вещи.
Но поначалу все же позволю себе отступление - я это заслужил.
Никогда прежде мы с тобой не были так близки, Рангул. Даже в
студенческие годы, когда ты из кожи вон лез, чтобы заслужить мое
расположение. Наверное, ты думал, что я не понимал истинных твоих мотивов.
Или вообще не задумывался над тем, как могу я оценивать их - для людей,
подобных тебе, это естественно. Но я уже тогда понимал - во всяком случае,
теперь я в том убежден - что тебе позарез требуется чья-то помощь, чтобы
преодолеть этот промежуточный жизненный этап, на котором кроме связей,
нахальства и умения говорить именно то, что ожидает услышать начальство,
требуется еще и проявлять время от времени интеллект. Человек полон
противоречий. Я понимал все это, я презирал себя за то, что делаю - и все
же помогал тебе, не мог тебе не помогать. И постоянно находил оправдание в
том, что ты и без моей помощи все равно сумеешь пробиться - люди твоего
круга, люди, подобные тебе, никогда не остаются прозябать в задних рядах.
Но даже в те годы никогда не проводили мы с тобой так много времени,
как сейчас, Рангул. И даже тогда ты не улыбался мне так широко, как
сейчас, хотя улыбка и была всегда твоей постоянной маской. Это теперь,
когда все маски, наконец, сброшены, она стала твоим лицом. Но она теперь
не раздражает меня - в ней не осталось прежней фальши.
Черепа уже не умеют лгать.
Вот уже несколько дней, как мы вместе. Теперь уже навсегда, до самого
конца. Да и после смерти моей мы наверняка не расстанемся. Целый год не с
кем было мне перемолвится словом - и вот появился ты, тот, кому так много
могу и хочу я сказать. Что ж, слушай. Слушай и терпи. Как долгие годы
терпел я. Как продолжают терпеть еще очень многие.
Теперь настало твое время терпеть.
Это ведь благодаря тебе оказался я в числе Достойных. Ты-то, конечно,
меньше всего думал о моих достоинствах тогда. Ты даже не понимал,
наверное, что именно я, а не ты, был ведущим специалистом на планете в
нашей с тобой области. Просто-напросто тебе был необходим дублер. Ведь
каждый, избранный в число Достойных, обязан иметь дублера, который заменит
его при необходимости. И ты назвал меня, уверенный, что, как всегда, я не
смогу отказать. С тобой согласились там, в высших сферах - ведь никто и
никогда всерьез не воспринимает возможность реального полета дублера к
оритам, хотя за многие годы такое и случалось. И я, конечно, не сумел
отказаться, хотя и ругал тебя в душе последними словами за те
дополнительные заботы, которые свалились на меня в период подготовки. Меня
утешала лишь перспектива расстаться с тобой, наконец, навеки, ради этой
перспективы я готов был потерпеть. И я в действительности не предполагал,
что окажусь в числе Достойных и попаду сюда. Ты наверняка не поверил бы
мне, скажи я прямо, что не желаю сюда попадать, но это было именно так. Я
считал, что подобное желание может быть лишь у двух типов людей - у
холодных себялюбцев, которым не жаль порвать все, связывающее их с другими
людьми, для достижения каких-то высших собственных целей и у тех, кто
сознательно жертвует всем дорогим в жизни во имя познания. Я не относил
себя ни к тем, ни к другим. Я не хотел быть Достойным.
Но случилось невероятное. По пути в космопорт в день вылета ты попал
в автокатастрофу, и дальше все произошло столь стремительно, что я
оказался бы не в силах что-либо изменить, даже если бы и успел
сориентироваться в ситуации. Пока тебя везли в травматологический
институт, пока делали операцию, пока боролись за твою жизнь, Служба
Обеспечения делала свое дело. За мной явились прямо в лабораторию, под
звуки сирен отвезли прямо в космопорт и всего за двадцать минут до старта
посадили на борт "Акона". Менять хоть что-то было уже поздно. Я едва успел
пройти на свое место и пристегнуться, как того требовала инструкция, и в
этой суете и спешке у меня не осталось ни одной свободной минуты для того,
чтобы разобраться в происходящем. А потом думать и сожалеть было уже
поздно.
И все же, даже если бы я как и остальные пассажиры "Акона" считал
полет к оритам высшим из благ, которых может удостоиться человек, я и
тогда не чувствовал бы себя счастливым. Единственное, что утешало меня при
мысли о покинутых на Глейе близких, которых мне не суждено было увидеть,
была мысль о положенном по закону обеспечении, которое они будут теперь
получать. Вы - ты и тебе подобные - хорошо позаботились о своих благах,
Рангул. Пенсия близким Достойных, покинувших Глейю на "Аконе", намного
превышает те деньги, которые я мог бы заработать честным и упорным трудом.
Но разве способна пенсия заменить близкого человека, который жил рядом - и
вот все равно что умер? Даже если знать, что человек этот жив, что летит
он к таинственной и недоступной пока для простых смертных Ори, где, быть
может, сумеет приобщиться к Высшим Истинам великих оритов и стать одним из
них - даже если и знать все это, потеря любой связи с Достойным для
близких равносильна его гибели.
Хотя тебя, Рангул, эти мысли наверняка мало заботили.
Вскоре я убедился, что они мало заботили и тех, кто летел вместе со
мной на "Аконе". Здесь действительно собралось избранное общество. На
Глейе я и думать не мог попасть в их число. Да и тут, несмотря на наш
равный теперь с ними социальный статус, я продолжал ощущать себя
отверженным. Это твое общество, Рангул, это те, кого я всегда презирал и
буду презирать. Те, кто всегда презирал и будет презирать меня и подобных
мне. Но мое презрение всегда прежде было пассивным. Вы же презирали нас
явно и открыто - просто тем хотя бы, что считали себя выше любых оценок,
которые мы можем дать вашим действиям, просто тем, что никогда даже в
мыслях не ставили себя на наше место. Вы, наверное, даже не подозревали о
том, что мы тоже можем презирать.
Нас на "Аконе" было триста двадцать человек - как и сто, как и
двести, как и двести восемьдесят три года назад. Триста двадцать лучших из
лучших, отобранных из числа многих претендентов специальной комиссией
Всемирного Конгресса. У тебя, Рангул, родной дядя, кажется, работает
сотрудником этой комиссии? Твой дядя не прогадал - за то, что твой череп
лежит сегодня передо мной, он до конца дней будет получать в дополнение к
своим и так немалым доходам довольно приличное содержание. Но ты-то
наверняка считал, что получишь намного больше, когда три с половиной
месяца назад, ровно на год позже, чем я, вылетел с Глейи. Ты сам хотел
попасть сюда - но почему? Даже зная тебя и тебе подобных, я никак не могу
найти достаточно убедительное объяснение этому. Почему вам всем приспичило
стать оритами? Что это - безумная дань какой-то моде? Или же просто
физиологическая потребность везде и всегда добиваться самого лучшего,
вернее даже, не обязательно лучшего - просто недоступного остальным
смертным? Неужели вы никогда не задумывались над простым вопросом: а нужно
ли это недоступное вам, таким, какие вы есть? Неужели никогда не приходило
вам всем в голову, что стать оритом - это значит принести себя в жертву,
это значит не получать, а отдавать, отдавать все, что имеешь в жизни,
отдать, быть может, даже саму жизнь? Неужели за прошедшие столетия вы
настолько выродились, что подобные мысли вам даже не приходили в голову?
Если бы полет к Ори не длился так долго, я бы наверняка не задавался
сейчас подобными вопросами. Меня постигла бы тогда судьба всех остальных
Достойных, и черепа наши лежали бы сегодня по соседству, улыбаясь друг
другу. Но у меня хватило времени все хорошенько обдумать еще там, на
"Аконе". Три с половиной месяца - достаточный срок, чтобы понять очень
многое, даже если не знаешь основного. И я не терял этого времени даром.
По чести говоря, у меня и выхода-то иного не было. Думать - единственное
занятие, которое мне оставалось в вакууме, которым, наверное даже
неосознанно для самих себя, окружили меня мои невольные попутчики. Не мог
же я, в самом деле, присоединиться к их бездумному времяпрепровождению, к
этим оргиям и разврату, которым предались они с самого начала полета, еще
не став оритами, но с легкостью сбросив тесную для себя оболочку обычного
человека, вынужденного подчиняться необходимым условностям. Хотя, если
вдуматься, вы и на Глейе не очень стремились подчиняться этим условностям.
Вы требовали подчинения от нас, а сами... Мы же не слепые, мы все видели и
обо всем знали. Но нам в жизни хватало иных забот, кроме обсуждения ваших
нравов. Чем-чем, а заботами ты и тебе подобные снабдили нас с достатком.
Итак, мне не оставалось иного занятия - только думать. И я думал.
Думал между приступами острой тоски по ближним и по Глейе, думал во время
этих приступов, чтобы не кричать от душевной боли, думал днями напролет и
ночами, когда без сна валялся на своей койке, думал, думал и думал. И
главной отправной точкой моих размышлений был вопрос: почему вот уже скоро
полторы сотни лет, как не имеем мы никаких иных свидетельств существования
и деятельности оритов, кроме ежегодного прилета "Акона"? "Акона", который
из года в год становится все дряхлее, но тем не менее исправно увозит на
Ори все новые и новые группы Достойных. Быть может, думал я, взирая на
своих попутчиков, ориты именно по Достойным, которых мы избираем, судят о
людях, и потому считают бессмысленным вступать с нами в контакты? Видят,



Страницы: [1] 2 3
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2017г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.