read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Юрий Никитин.


Князь Рус



Оригинал этой книги расположен на сайте Юрия Никитина
http://nikitin.webmaster.com.ru/
Email: frog@elnet.msk.ru
(c) Copyright (C) Юрий Никитин

* Часть первая *
Глава 1
Плотная стена пепла и пыли поднялась от черной земли, перегородила мир и мощно уперлась в синее небо. Лишь когда редкий ветерок сдвигал в сторону, проступали как страшные призраки серые костлявые животные, усыпанные пеплом, жуткие в неподвижности всадники и похожие на гробы, оплетенные серебряной паутиной, крытые повозки.
Но ветер затихал, и снова из пыльной тучи скрипели колеса, тоскливо ревел скот, щелкали бичи. Длинная цепь телег тянулась по выгоревшей земле, людей сотрясал сухой кашель, все выплевывали серые комья, задыхались, проклинали бога степных пожаров. Чех трижды велел останавливаться, ждали отставших. А его младшие братья, Лех и Рус, носились на конях впереди, искали языки земли с травой, которую миновал степной пал.
Но еще больше сердца сжимались, когда облако пыли вздымалось позади. Мужчины хватались за оружие, изможденные лица мрачнели. Последняя сотня разом останавливалась, поворачивалась к нарастающему гулу. А женщины нахлестывали измученных коней и волов, те тоскливо и надсадно ревели, но шагу не прибавляли.
Из желтого облака выныривал то табун диких коней, то стадо туров, и мужчины спешили догнать повозки. Надо помогать тащить, толкать сзади, хвататься за колеса, ибо волы и кони отощали так, что ребра едва не прорывают шкуру. Бедные звери едва тащат самих себя.
Лето только началось, но жара сожгла землю, траву и даже воздух. Когда сворачивали в лес, под сень вековых деревьев, там вместо прохлады натыкались на стену спертого воздуха. Скот, что тащился из последних сил, падал без сил. Трупы попадались на каждом шагу. А уцелевшие животные, зачуяв воду издали, мчались к ней как ошалевшие, опрокидывали повозки, выкидывая женщин и детей, топтали копытами.
Коней берегли особо, но, к ужасу беглецов, начали падать даже они. Ночами не давали спать комары, их расплодилось видимо-невидимо. Днем душил мощный запах живицы. Из-за небывалой жары деревья просто истекали ею, воздух заполнился вязким горьким запахом.
А на сороковой день Исхода даже ночью жара не спадала. Кони храпели и рвались с поводьев. В гнездах кричали разбуженные птицы. Люди у костров со страхом всматривались в ночную тьму.
-- Знамение, -- сказал кто-то шепотом.
-- Чуют, -- ответил другой тоже тихо.
-- Людям дан разум, а скотине боги дали чутье...
-- Беда настигает! Всем нам смерть.
-- Неужто боги на стороне силы, а не правды?
Рано утром Гойтосир, старший волхв, объявил по всему измученному отряду:
-- Мы уже идем по чужим землям. Здесь другие боги. И кто знает, чего они жаждут.
Суровое лицо, темное от ударов ветра, мороза и ливней, было иссечено глубокими морщинами, но глаза под нависшими седыми бровями горели мрачным огнем решимости. Высокий, он и в свои семьдесят весен держал спину прямой, с коня в повозку почти не пересаживался, и всякий зрел, что бывший воин-поединщик и ныне бьется за племя. Теперь уже -- с чужими богами.
Чех, с высоты своего исполинского белого коня, угрюмо оглядывал растянувшуюся на версты колонну. Он был в расцвете мужской силы, гигант с золотыми волосами, красиво падающими на плечи. А плечи настолько широки, что приходилось поворачивать голову, чтобы видеть то одно, то другое. Мощные пластины груди казались выкованными из светлой меди, а в спокойно лежащих на луке седла руках, толстых, как стволы молодых ясеней, чувствовалась несокрушимая мощь. На плече зеленел лист подорожника, середина стала коричневой от засохшей крови. Еще две небольшие раны, почти зажившие, были на груди. Коричневые струпья отваливались, обнажая свежие багровые шрамы под тонкой пленкой молодой кожи, под которой пульсировало красное мясо.
-- Жертву? -- проронил он густым сильным голосом.
-- И поскорее, -- подтвердил Гойтосир.
-- Обряды?
-- Боги подскажут, -- ответил Гойтосир уклончиво.
Остановившись на ночь, они стащили в кучу два десятка сухих стволов. Чех с младшими братьями сам выбирал скот, самый исхудавший, а на вершину положили самое дорогое, что есть у любого племени, -- трех младенцев.
Когда оттаскивали плачущих матерей, те пытались броситься в огонь вслед за детьми, Чех пробурчал, ни к кому не обращаясь:
-- Все равно бы не выжили. Двое мечутся в жару, а у матери третьего молока не больше, чем в огне воды.
Лех и Рус смотрели со страхом и восторгом. Их старший брат, рискуя вызвать гнев богов, отдавал им слабых, а сильных берег, в то время как их отец Пан всегда приносил в жертву самых здоровых и красивых, дабы угодить богам.
Краду подожгли с четырех концов. Огонь занялся сразу так мощно, что казалось, будто горит сама земля. Пламя гудело торжествующе, свивалось в огненные жгуты. Сквозь щели в стене огня было видно, как маленькие тела корчились, вздымали к небу ручки, пробовали перевернуться, уползти от огня, но детская кожа трещала и пузырилась, наконец вспыхнула слабыми оранжевыми огоньками. В следующий раз увидели детские тела уже почерневшими, затем огонь с ревом и гулом начал поднимать кверху уже не искры, а целые поленья.
Гойтосир отступил от пламени, повернулся к жертвенному костру спиной. Лицо стало красным от жара. Он торжественно вскинул костлявые руки:
-- Жертва принята!
И снова вздымалась красноватая пыль, исхудавшие волы тащили расшатанные повозки из последних сил, тоскливо взревывали. Мужчины, что покрепче, хватались за колеса, видно было, как под темной от солнца кожей вздуваются жилы. Люди тоже исхудали, но запавшие глаза смотрели упорно, жажда жизни горела, как багровые угольки под толстым слоем пепла.
Обгоняя повозки, из конца в конец проносились всадники на легконогих злых конях.
Одна повозка постепенно отставала. Колеса расшатались, усталые исхудавшие волы едва не выпадали из ярма, ноги дрожали от усилий. На старых шкурах в глубине повозки лежал огромный мужчина. Рядом сидела сгорбленная женщина, веткой отгоняла мух. Целый рой огромных и зеленых мух, сопровождал их последние два дня неотступно, доводил до исступления, не желал дожидаться, когда можно будет безнаказанно ползать по неподвижному лицу и откладывать яйца в застывшие глаза, ноздри, уши.
Рус обогнал, он сидел на высоком диковатом жеребце, черном как ночь Ракшане, с жалостью кивнул женщине. Мужчина, это был великий воин по имени Кровавая Секира, не ответил, метался в горячке. Неделю тому в схватке с чужим племенем дрался против дюжины, всех побил, но был изранен так, что не мог держаться в седле. На этот раз могучая стать дрогнула: вместо того чтобы раны зажили так же быстро, как заживали раньше -- не зря весь в шрамах, на этот раз распухали, гноились, из них шло настоящее зловоние. Он метался в жару, скрипел зубами, постанывал, когда был уверен, что его не слышат.
Руса догнал Лех, кивнул в сторону Кровавой Секиры:
-- Что говорит волхв?
-- Боги решают... Возможно, заберут к себе.
-- Нам будет недоставать его силы, -- прошептал Лех.
-- Он заслужил место в вирии!
-- Да, он будет сидеть рядом с богами, -- согласился Лех невесело, -- но рядом с нами его место опустеет.
Он коснулся лба, где пламенела вспухшая сизая полоска. В последнем бою Кровавая Секира закрыл его своим щитом, только и стукнуло по лбу деревянным краем, а сам он буквально расплескал напавшего, так что Леху не удалось расквитаться.
-- Я тоже буду ждать с ним встречи, -- проговорил Рус. -- Он учил меня ездить на коне...
Лес перемежался полянами, и только в одном месте земля вздыбилась, словно решилась поставить гору, но сил не хватило, разродилась пологим холмом, зеленым, но без деревьев, только трава и кусты. Повозки шли мимо, но на самой вершине братья заметили Чеха. Их старший брат недвижимо, как скала возвышался на таком же угрюмом и неподвижном коне, белом как первый снег. Оба с конем неотрывно смотрели на север.
Лех натянул поводья. Его конь, красный как закат, поднялся на дыбы, яростно замолотил воздух крепкими копытами.
-- Впереди дым!
Рус принюхался:
-- Едой не пахнет.
Усталые кони нехотя взбирались на холм, кряхтели, норовили остановиться. Рус наконец соскочил, потащил коня на поводу, жалел бедного зверя, а Лех спрыгнул еще раньше: не терпелось увидеть то, что зрел старший брат.
Каменистая вершина нагрелась так, что сквозь толстые подошвы из свиной кожи шел сухой жар. Земля потрескалась, камни соприкасались боками, старые и белесые, как бороды стариков.
Чех приложил ладонь козырьком к глазам, долго осматривал виднокрай. Вдали к небу поднимался черный столб. Крупные ноздри дрогнули раз-другой.
-- Это не пожар, -- сказал он наконец.
-- А что? -- спросил Лех быстро.
-- Пахнет горелым мясом.
-- Война? Набег?
-- Нет. Жгут живое.
Конь качнулся вперед, камни под бронзовыми подковами злобно звякнули. Лех и Рус молча смотрели, как старший брат спускается с холма. Да, умеет по едва уловимым запахам видеть целые картины. Но главное, умеет делать правильные выводы. Рус не сомневался, что он или Лех, будь у них такой же нюх, увидели бы совсем другое. И поняли бы вовсе не так.
Торопливо догнали, Рус сказал мечтательно:
-- Наверное, приносят жертвы! Праздник... Едят вволю...
Глаза затуманились старыми воспоминаниями. Кадык дернулся, Рус шумно сглотнул слюну. Лех протяжно вздохнул. Чех покачал головой:
-- Нет. Объедем.
Он слышал, как ахнул Лех, а Рус жалобно вскрикнул. Впереди зеленая долина, а по обе стороны холмы, белеют камни, шумят кусты, скрывая овраги. Конечно, Чех прав, их измученному народу достаточно одной стычки, чтобы исчезнуть, но их может убить и дорога по камням!
-- Брат, -- сказал Лех просительно, -- позволь, мы с Русом подкрадемся поближе, посмотрим. Если вдруг какая для племени беда, то разве не лучше узнать загодя?
Чех смотрел исподлобья, колебался. Подросли, мужают быстро и яро. Первые из тех беглецов, что ушли в нелегкое изгнание, первые в новом племени. Хотя племя -- это лишь кровное потомство тех, кто изошел из твоих чресел. Но это осталось там, в царстве их деда. Тот в самом деле настоящий племенной бык: от жен и наложниц наплодил пять тысяч сыновей и дочерей, а те в свою очередь дали пятьдесят тысяч внуков. Сколько правнуков, он и сам не знает, племя быстро растет и все еще захватывает у соседей земли...
Он услышал протяжный вздох Леха, самого нетерпеливого, и понял, что снова углубился в мысли, забыв, что братья ждут ответа.
-- Только близко не подходите! -- предупредил он. -- Кто-нибудь пусть останется с лошадьми в зарослях. Лучше тебе, Рус. А ты, Лех, подкрадись поближе и вызнай, что у них за сила, сколько мечей, больно ли злы и как одеты.
Лех завизжал от радости, подпрыгнул, а Рус молча, чтобы не выдать счастливую улыбку, повернулся к своему вороному. Чех покачал головой. Лех скакнул в седло, конь под ним прыгнул с места, будто из пращи выстрелили красной молнией. Рус проводил брата долгим взглядом, прежде чем послать своего жеребца следом. Лех несся прямой в седле, золотые волосы развеваются за спиной солнечными крыльями, как живые струи прыгают по рукояти гигантского меча, что торчит за спиной на широкой перевязи. Когда Рус догнал, Лех обернулся, блеснул белыми ровными зубами:
-- Не часто Чех бывает таким щедрым, верно?
-- Он вообще-то добрый...
-- Когда спит носом к стене!
Оба, не сговариваясь, оглянулись. Их старший брат уже ехал в окружении бояр, насупленный и неподвижный, как гора на таком же огромном и медлительном коне. Золотые волосы блестели на солнце, как и голые плечи, массивные и тяжелые, как валуны, округленные ветрами, ливнями, морозами. У седла торчит притороченный боевой топор, любимое оружие, волчья душегрейка расстегнута на груди, открывая могучие глыбы мышц, похожие на каменные плиты. Но взгляд Чеха невесел, на лице лежит печать глубокой тревоги.
-- Это не щедрость, -- вздохнул Рус. -- Наверняка впереди беда. И нам нужно ее обойти.
-- Да, Чех зря не скажет.
Кони пошли вперед лихим наметом, оставляя повозки и всадников далеко позади. Лех оглянулся только однажды:
-- А где Бугай?
-- Прикрывает Исход.
Кони неслись ровным галопом. Лех помрачнел, больше не спрашивал. Их дядя Бугай, самый могучий воин, с отрядом сильных мужчин едет не спереди, а сзади, потому что спереди всего лишь неведомая опасность, а сзади...
Рус даже вздрогнул, в ушах явственно прозвенел зловещий смех. В небе быстро неслись тучи, и устрашенный Рус вздрогнул, увидев, как в разрывах облаков проглянуло искаженное ненавистью лицо женщины. Глава 2
Мягкий мох глушил стук копыт, деревья бежали навстречу, расступались быстро и услужливо. Когда впереди наметился просвет, братья разом соскочили с седел. Кони послушно шли в поводу, Лех подергивал носом, в глазах была жажда приключений.
Легкий ветерок дул в их сторону, в нем чувствовался запах горящего дерева, сжигаемой плоти, масла, бараньего жира. Рус уловил даже аромат вишневого дерева, он странно смешивался с запахом паленой шерсти.
Лех приподнял палец, Рус кивнул, взял Ракшана за узду. Если вздумает заржать, а это он умеет в самое неподходящее время, то надо успеть зажать ему пасть.
Последние деревья ушли в стороны. Впереди легла, как расстеленная шкура -- ровная долина. Вдали темная стена леса, но на серо-коричневом поле белеют хатки, с севера и востока их защищает река, а с запада зеленеет ухоженный сад. Хаток десятка три, землепашцы, они селятся кучно, земля всех прокормит, вон поля и огороды, посреди села видны столбы ихних богов, а народ как раз толпой валит к околице...
Рус сощурил глаза. Рассмотреть все не удавалось, только и видно, что одеты добротно, ярко, даже нарядно. В руках вишневые ветки с цветами, у женщин на головах вроде бы венки.
-- Можно подойти ближе, -- предложил Лех. -- Вон там земля поднимается, за ней можно пробраться ближе.
Он переступал от нетерпения, а конь за его спиной дергался, натягивал поводья. Глаза Леха горели возбуждением, на щеках выступил жаркий румянец.
-- Чех наругается, -- сказал Рус нерешительно.
-- За что? -- удивился Лех. -- Мы вообще должны ехать на сутки впереди своего рода... своего племени! Видеть дороги, заранее замечать опасности. Разве он не так наказал?
Рус пожал плечами. Все правильно, но Лех аж визжит от нетерпения как можно больше увидеть и познать в таком огромном мире. И хотя их послали впереди своего народа для вызнавания дорог, но Лех и без наказа бы скакал впереди. И Руса бы уговорил. И потому, что младшего брата уговорить всегда легко, и еще потому, что Русу самому интереснее скакать впереди, чем глотать пыль от задних повозок в охране или же трястись на телеге вместе с женщинами и стариками.
-- Чех все равно наругается, -- сказал он убежденно. -- Ладно, только не слишком близко! Издалека, понял? И сразу вернемся.
-- Конечно-конечно, -- поспешно согласился Лех, -- только поглядим!
По эту сторону вздыбленной земли была еще и низинка, пробрались ближе, даже не пригибая голов. Осторожно выглянули, и Рус слышал, как Лех сразу шумно выпустил из груди воздух. Дома слишком добротны, сделаны на века, в таких живут из поколения в поколение. Точно не степняки, кормятся с полей. Значит, кони сильны и могут сохой с утра до вечера вспарывать землю, но в скачке быстро выдыхаются. Да и не много здесь коней, в таких селах главное -- волы, а богатство даже не коровы, а свиньи, куры, гуси...
Дома стоят кругом, оттуда хорошо вести оборону, а на чистой от строений площади толпится народ. В самой середке белеет свежеструганными досками помост, в центре высится остроконечный столб. К столбу... привязана женщина.
Лях зашипел зло, но младший брат, словно не слыша, пополз вперед. Ни одна веточка не хрустнула под его телом, да и хрустнула бы -- кто услышит, все повернули головы к помосту. Рядом с женщиной стоит волхв с седыми волосами на плечах и длинной бородой, убранной в две косы. В правой руке держит каменный нож, левой показывает народу большую жертвенную чашу.
Лех видел, как люди вздымают кулаки, слышал крики. Мужчины сажали детей на плечи, чтобы тем было лучше видно. Волхв продолжал показывать жертвенную чашу для сбора крови. Солнце светило ярко, Лех рассмотрел даже странный узор в виде двух змей.
Рус подполз еще ближе, тихо раздвинул ветви. Дыхание вырвалось из груди со всхлипом, словно получил удар в живот палицей. Женщину привязали спиной к столбу, ее ослепительно белое обнаженное тело блистало как яркий солнечный луч среди темных от солнца и покрытых пылью и грязью лицах. Но что голая, кто не видел нагих женщин, Рус не мог оторвать вытаращенных глаз от дивных волос женщины: иссиня-черные, как воронье крыло, пышные и длинные, почти до пят! Он твердо знал, что таких волос не может быть у человека. Охотники этого племени явно поймали демона ночи.
-- Лех, -- сказал он торопливо, -- Лех...
-- Что с тобой? -- спросил Лех удивленно. -- Тебя трясет, как медведь грушу! И побелел весь.
-- Лех, -- повторил Рус шепотом, он ощутил, что и голос дрожит как лист на ветру. -- Лех, я должен ее спасти.
Лех дернулся от удивления так, что даже конь за ним присел и замотал мордой. А его младший брат смотрел вытаращенными глазами, шлепал губами, как карась перед червяком на крюке. Лицо стало жалким, будто вот-вот заплачет. Таким он становился, когда подолгу смотрел на усыпанное звездами небо.
-- Спасти? -- переспросил Лех недоумевающе. -- Но ее лишь отдают местному богу! Это невеста...
-- Я не кланяюсь чужим богам, -- прошептал Рус. -- Для меня он не бог.
-- Но ежели он не отдаст? -- хмыкнул Лех. -- Ты хоть понимаешь...
-- Я не Чех, чтобы понимать, -- ответил Рус свистящим шепотом. -- Я чувствую, что я не должен... что я должен... эх, не разумеешь! У меня вот тут в груди прямо криком кричит.
Отсюда из-за веток было ясно видно, как волхву подали черного петуха, барана и что-то мелкое, похожее на летучую мышь. Он замахнулся широким топором, острый солнечный блик кольнул Руса в глаз так неожиданно, что Рус отпрянул, потом топор беззвучно опустился, голова петуха отскочила, и лишь тогда до братьев долетел глухой стук топора о жертвенную колоду. Под крики толпы волхв разрубил барана, зачем-то трижды бил по крохотной мыши, если то была мышь, не попадал, видно, наконец с громким воплем вскинул к небу окровавленный топор.
Кровь жертвенных зверей двое помощников собрали в чашу, перемешали и побрызгали женщине руки и ноги. Народ вопил, на невесту указывали пальцами. На помост бросали цветы, венки. Затем волхвы отвязали ее от столба, народ расступился, она медленно сошла с помоста. Ее повели по узкому проходу в сторону реки.
Держалась она ровно, смотрела прямо перед собой. На голове был венок из белых цветов. Разница между белой кожей и иссиня-черными волосами была настолько яркой, что Рус снова ощутил удар под дых, а горячая кровь ударила в голову с такой силой, что он качнулся. Волосы черным водопадом струились по прямой спине, касались ягодиц, небольших, но вызывающе оттопыренных.
У нее были длинные стройные ноги, высокая грудь, больше Русу рассмотреть не удавалось, но он не сомневался, что богу воды в невесты выбрали самую красивую. Везде в племенах отыскивали самых красивых девушек и топили в угоду богам рек, озер и небесной влаги.
Лех смотрел заинтересованно. В их племени тоже топили самую красивую, но только ранней весной, когда просили дождя на все лето, убеждали уберечь поля от наводнений и засухи.
-- Наверное, давно дождя не было, -- сказал он знающе.
-- Похоже, и не будет, -- прошептал Рус.
-- Почему?
-- Я же сказал, чужим богам не поклоняюсь.
-- Ты еще не одумался?
-- Если даже своих богов не страшусь, а лишь почитаю как прародителей, то что мне чужой урод?
Лех укоризненно покачал головой. Он знал, что отважен, и знал, что другие это знают. Но стоит ли заводить врага в лице чужого бога? Да еще на его земле?
-- Брось, -- сказал он сердито. -- Она ж черная!
-- Да, -- прошептал Рус яростно и восторженно. Его глаза не отрывались от белого тела девушки, наполовину скрытого черными волосами.
-- Как ворона!
-- Да...
-- Как осмаленная головешка!
-- Да... -- ответил Рус зачарованно. -- Зато тело белое.
Лех фыркнул с пренебрежением и жалостью к убогости брата. Всяк знает, что у женщины волосы должны быть как расплавленное золото, похожие на солнечные лучи... или в худшем случае -- на колосья спелой пшеницы. Кому из мужчин таких женщин не достается, тот берет рыжих. Правда, их у скифов немного, почти все женщины их крови золотоволосые и дивные ликом, а самая лучшая из них -- дочь Степного Орла, воеводы Пана...
Он вздохнул, отогнал сладостные воспоминания. Рус сопел рядом, вытирал сопли, кряхтел, его большие руки суетливо щупали то палицу, то швыряльные ножи.
-- Не чешись, -- раздраженно сказал Лех. -- Отползаем. Мы увидели все, что велел Чех.
Они вернулись к коням, но дальше Рус вскочил в седло и повернул своего жеребца в сторону реки. Лех смотрел вопросительно. Рус сказал сдавленным голосом:
-- Я не отдам ее в жертву.
-- Дурень, ты-то при чем? -- сказал Лех насмешливо. -- Отдают люди, у которых на это право. Отдают свое. Своему богу!
Доводы его были несокрушимы, как горы, и ясны, как небо над головой. Когда Чеха не было рядом, Лех чувствовал, что говорит и поступает как их старший брат, ибо после Чеха он старший, обязан заботиться о Русе, самом младшем. Да и, положа руку на сердце, не самом удачненьком.
-- Другую выберут, -- буркнул Рус. -- Другую не жалко.
Он ударил Ракшана пятками в бока. Обиженный конь взвился и пошел с места в галоп. Из-под копыт вылетели комья земли. Лех выругался, от Руса одни беды.
Свадебная группа под стук барабанов и рев трембит уже подошла к воде. Мелкие волны набегали на берег, сквозь чистую воду был виден оранжевый песок и мелкие камешки. Серебристыми наконечниками стрел мелькали рыбешки.
Волхвы воздели руки к небесам, что-то кричали, перекрикивая гнусавые звуки труб. Двое дюжих помощников обвязывали огромный валун. Девушку подвели ближе, она двигалась как во сне, еще один камень принялись привязывать к ногам.
Волхв вскинул руки, трубы умолкли. В толпе перестали перешептываться, жадно вытянули шеи. В задних рядах парни сажали девок на плечи. Слышно было, как негромко плещут волны. Волхв повернулся к невесте, его старческие глаза с одобрением пробежали по ее обнаженному телу.
Он поднял к небу обе руки, раскрыл рот... и оглянулся с недоумением. Вдоль берега нарастал грозный грохот копыт. В толпе начали оглядываться, кто-то завизжал дурным голосом. Тут же закричали другие.
Прямо на них несся всадник-исполин на огромном как гора и черном как ночь коне. Он был страшен, как бог грома, а из синих глаз люто смотрела сама смерть. Золотые волосы трепало ветром.
Рус успел увидеть, как женщина вскинула голову. Их взгляды встретились, в глазах женщины вспыхнули страх и безмерное удивление. В следующее мгновение могучая рука Руса смела ее, как тростинку. Ракшан даже не замедлил галоп, женщина вскрикнула от удара о твердую, как дерево, грудь незнакомца. Рус придерживал, как ему казалось, бережно, но она едва могла дышать, вжатая в широкую грудь, которую с закрытыми глазами приняла бы за скалу, разогретую солнцем.
Сзади раздались крики. Конская спина под ними колыхалась ровно и мощно, в ушах свистел ветер, а брызги воды взлетали выше головы. Их бросало встречным ветром в лица. Одежда промокла, Рус выждал, когда берег потянется пологим и чистым от кустов, направил коня вверх. Женщина замерла, он слушал, как часто-часто колотится ее сердечко, все тело было мягким и нежным, как будто создано из молока и меда.
Конский топот настигал, Рус узнал стук копыт коня Леха. Вскоре тот догнал, с любопытством смотрел на женщину, прильнувшую к груди Руса. В руке брата покачивался длинный меч, забрызганный кровью по самую рукоять. Красные брызги пламенели и на сапоге, но, судя по ухмылке Леха, то была чужая кровь.
Заметив их взоры, он небрежно вытер лезвие о конскую гриву, с громким лязгом задвинул в ножны за плечами.
-- Еще не жалеешь?
-- Нет, -- выдохнул Рус.
Его переполняла нежность, он не думал, что может вот так задыхаться от счастья, что в руках женщина -- сколько их было! -- а не от лихой скачки на горячих конях, не на охоте, не в бою.
Лех оглянулся:
-- Пока погони нет. Но кто знает...



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2016г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.