read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Мария СЕМЁНОВА


ХРОМОЙ КУЗНЕЦ



Добрая весть пришла в дом Нидуда, конунга ньяров! А принёс её воин из тех, что много дней назад ушли с конунгом в далёкий поход. Начинало светать, когда Нидудов посланник осадил коня перед воротами и стукнул в них черенком копья:
Радуйся, Трюд хозяйка! Конунг возвращается! И не просто возвращается, рассказал он погодя. Но и везёт бесценную добычу, которая погнала его на север, в лесной край, куда нельзя было добраться на корабле. Великую удачу послал Нидуду воинственный Один, покровитель сражающихся героев. Конунг взял в плен мастера, не знающего себе равных в Северных Странах, - Волюнда-кузнеца...
Вот и не стало нынче праздных рук в высоком и длинном доме славного повелителя ньяров. Шипело, жарясь, мясо для пира, пенилась в котлах ячменная брага, напиток героев. Из глубоких сундуков появлялись на свет драгоценные льняные одежды. Много будет спето нынче песен, выпито доброго пива, подарено блещущих золотом колец!..
Жена конунга, Трюд по прозвищу Многомудрая, готовила мужу достойную встречу. Статная, гордая, проходила Трюд по длинному дому, по широкому двору. Сама приказывала рабам и служанкам, сама проверяла, всё ли делалось согласно её слову. Скоро приедет конунг и с ним два её старших сына, Хлёд и Эскхере. Надо, чтобы им всё понравилось в доме, где они не были много ночей!
Дочь конунга, юная Бёдвильд, вместе со всеми сновала из дому во двор и со двора в дом. Ей едва минуло семнадцать зим; и иначе, как Бёдвильд Лебяжье-белой, её не называли. В доме Нидуда её любили все воины - за то, что она была красива и разумна, жёны воинов и рабыни - за то, что она была добра. Правда мать её никогда не была конунгу законной женою невесть откуда привёз он пригожую пленницу, и вскоре та умерла, оставив ему маленькую дочь. Зато Трюд мачеха Бёдвильд, подарила мужу троих сыновей - Хлёда, Эскхере и Сакси. И по праву ими гордилась: двое старших, близнецы, во всём похожие на отца, были теперь с ним в походе.
Скоро она увидит их и прижмёт к сердцу... Трюд стояла посередине двора, сложив на груди руки - красивые, начинавшие понемногу отвыкать от мозолей. На левом запястье поблескивал серебряный браслет. Бёдвильд пронесла мимо нее деревянное ведерко с водой. Тонкий стан её изогнулся, пушистые волосы рассыпались по плечам.
Меньшой сынишка Нидуда конунга, Сакси, услыхав рано утром о возвращении отца, залез на высокое дерево - и упорно на нём оставался, хотя день и подбирался уже к полуденной черте. Сын конунга обещал достойно продолжить собой отца: он вступал в свою одиннадцатую весну, но уже теперь редко расставался с мечом, вырезанным из мягкой сосны. И мечтал об одном: поскорей вырасти и стать столь же славным бойцом, как сам Нидуд и все его люди. Сакси по праву верховодил сверстниками во дворе, дарил им кольца, сплетённые из травы, и кубки, вылепленные из глины. И всегда один на один побеждал злого дракона - старый, набитый сеном мешок.
...Солнце пронизывало колючие ветви сосны, и растаявшая смола липла к рукам и рубашонке. Ветер покачивал высоко вознесённую вершину, и Сакси казалось, будто он был не на дереве, а на носу отцовской лодьи. Он стоял и зорко выглядывал врага среди голубых холмов морского пространства. В руках у него был меч, нет, не этот деревянный, а настоящий, из остро кусающей стали! А на голове - шлем.
В точности такой, как у самого конунга. А вовсе не свернутый лист лопуха.
Он отыщет в море коварного недруга, везущего богатую добычу на своём корабле. Он возьмёт её в жестоком бою, и не одну песню сложат про тот бой бородатые отважные скальды! Этой добычей он поровну оделит своих верных людей...
Но тут среди синего моря внезапно заклубилось серое облачко пыли, и море перестало быть морем и снова превратилось в зелёный лес. В лесу, еле видимая за вершинами, извивалась дорога: на ней-то поднимали пыль весело скакавшие всадники.
Сакси едва не свалился с ветки, на которой сидел! Живо перегнулся с развилины, и звонкий голос полетел над двором, скрытым высоким бревенчатым забором:
- Конунг возвращается! Конунг едет, встречайте!.. И воин на сторожевой вышке, улыбаясь в густые усы, с намеренным запозданием повторил слова малыша:
- Конунг возвращается, встречайте... Заскрипев, разъехались в стороны тяжёлые створки ворот. Челядь и воины, остававшиеся дома, высыпали наружу. Многомудрая Трюд вышла вперёд: сейчас она увидит мужа и сыновей. И пленника, за которым конунг ездил так далеко. Бёдвильд робко остановилась позади неё, в нескольких шагах... А Сакси, маленький и ловкий, словно бельчонок, проворно слез со своей сосны и во весь дух припустил по дороге в лес - встречать отца. Кому, как не сыну конунга, увидеть его первым!
Мерно шагал серый, в лоснящихся яблоках, конь Нидуда: конунг въезжал в ворота. На седле перед ним сидел Сакси. Глаза мальчика сияли - отец позволил ему надеть на голову свой боевой шлем. Следом за Нидудом ехали два его сына, близнецы Хлёд и Эскхере, красивые стройные юноши, на год моложе Бёдвильд. Хлёд, родившийся на мгновение раньше брата, во всём был заводилой; вот и теперь его конь бежал на полшага впереди.
Блестели серебром ножны мечей, наконечники копий и наплечные пряжки - сорок воинов следовало за конунгом ньяров! У каждого висел за спиной круглый щит, обитый звериным мехом, чтобы лучше соскальзывал вражеский меч, и фигурными железными пластинками - для крепости и красоты. Добрая была дружина!
Нидуд, вождь ньяров, спустил на землю сынишку и спешился сам. И Трюд обняла его, прижалась лицом к его широкой груди. Он поцеловал жену и ласково отстранил на длину вытянутых рук:
- Заждалась меня, Трюд милая? Бёдвильд низко поклонилась ему:
- Здравствуй, отец мой конунг...
- Здравствуй, Бёдвильд! - отвечал Нидуд с довольной улыбкой. Красавица дочь близка была его сердцу. - А я подарок тебе привёз. Держи!
Он пошарил за пазухой, и золотая искорка опустилась ей на ладонь. Она ахнула и зажмурилась. Крепко стиснула кулачок и медленно раскрыла его, словно боясь - вдруг улетит. Ни один конунг не сумел бы сделать своей дочери подарка дороже! На ладони Бёдвильд лежало колечко, узорно свитое из тонких сияющих нитей. Немало было у Нидуда всяких богатств, но подобной красоты в его доме ещё не , видали...
- Теперь у нас много будет таких колец! - крикнул Сакси. Глубокий отцовский шлем сползал ему на глаза.
- Да! - всплеснула руками Трюд. - Что же ты, конунг, не похвастаешься добычей? Покажи нам пленника.
Нидуд почесал в бороде:
- А что показывать... Вон его везут, смотри сама.
Волюнд ехал между двумя всадниками, задом наперёд посаженный на рыжую лошадь. Житель далёкого северного края, он был одет в грубые шерстяные штаны и безрукавку из пестрой шкуры оленя. А руки его были прочно скованы за спиной. Он молча смотрел на дорогу, уплывавшую назад. И нельзя было сказать по его лицу, слышал ли он, что происходило вокруг.
Воины хвастались: Мы подступили к нему, когда он спал, устав на охоте. Он проснулся и голыми руками уложил троих наших, но Один помог нам, и мы его связали. Славный кузнец будет у конунга!
И те, что оставались дома, восхищённо раскрывали рты. Наконец кто-то спросил:
- А где же сокровища? Неужели у него в кузнице нашлось одно-единственное кольцо?
- Мы перерыли весь дом, - отвечали воины. - Но всё зря. И он ничего не открыл конунгу, хотя конунг долго его спрашивал. Однако теперь-то он сделает для Нидуда семь раз по семь сотен звонких колец.
А Нидуд нас ими одарит!
Волюнда стащили с лошади, разомкнув цепь, проходившую под её брюхом, от его левой ноги к правой. И когда он выпрямился, то оказалось, что он был на голову выше всех, кто его окружал.
Бёдвильд смотрела на пленника, положив руки на плечи единокровного братца Сакси. У Волюнда были крепкие ноги зверолова и могучие руки кузнеца. Ржавые цепи скрещивались на груди, железные звенья терлись друг о друга и скрипели. Тёплый ветерок шевелил его волосы, цвета соснового корня. Лицо рассекала глубокая запёкшаяся рана. Глаза, тёмной синевы, от боли и сдерживаемой ярости казались почти чёрными.
- Смотри! - покачав головой, обратилась к мужу повелительница Трюд. - Смотри, как горят у него глаза. Как у дракона! Из лесу ты его привёз, и в лес он будет всё время смотреть, сколько бы мы его ни кормили. Наверняка он уже обдумывает, как отомстить!
- Я и сам это знаю, - нахмурился Нидуд. - Скажи лучше, что ты предлагаешь?
Трюд сложила руки на груди - льняное платье на ней было вышито красными и синими нитками. Она сказала:
- Сделай так, чтобы он не годился для мести Вели подрезать ему сухожилия под коленями: это не помешает ему размахивать молотом, но сражаться он никогда больше не сможет.
Нидуд в восторге хлопнул себя по бедру:
- Воистину умную жену взял я когда-то!.. Так нам и следует поступить!
Хлёд и Эскхере побежали в дом и вернулись с глиняным горшком, полным горячих углей. Волюнда повалили на землю, и два десятка дюжих рук втиснули его в пыль, не давая пошевелиться. Сыновья конунга наклонились над ним вдвоём.
Робкая Бёдвильд задрожала всем телом и отвернулась. Трюд заметила это и недовольно сказала:
- Что ты дрожишь так, Лебяжье-белая? Ты жалеешь лесного бродягу, утаившего золото? Или, может быть, ты считаешь, что твой отец плохо поступил, послушав меня?
Нидуд, наблюдавший за сыновьями, не оглянулся, но видно было - разговор привлёк его внимание. Бёдвильд смутилась ещё больше и что-то невнятно пролепетала - конунг снисходительно улыбнулся...
Волюнд между тем не издал ни звука. Лишь руки, заломленные за спину, страшно напряглись, растягивая железную цепь...
- Готово! - сказал Хлёд. Выпрямился, вытер нож и убрал его в кожаные ножны на поясе.
- Готово! - повторил за ним его брат. - Теперь поставьте-ка его на ноги, - прихазал воинам конунг. Пленника подняли... Бёдвильд не посмела встретиться с ним глазами и видела только, что он насквозь прокусил себе нижнюю губу - кровь бежала по подбородку.
Трижды его поднимали, и трижды он падал - молча и страшно, лицом вниз.
Впрочем, страшно было одной только Бёдвильд. Да еще, может быть, Сакси. Остальные смеялись - пленник их забавлял.
- Добро! - сказал Нидуд с удовлетворением. - Теперь снимите цепь и оттащите его в конюшню. А нам время садиться за стол. Веди в дом, жена!
Взял за руку Трюд и направился с нею через лвор. Воины, весело переговариваясь, толпой повалили вслед.
Пир продолжался далеко за полночь...
Всё, чем богат был дом Нидуда конунга в эту щедрую летнюю пору, стояло на низком дубовом столе. Нидуд сидел на почётном месте хозяина, и хмельное пиво не убывало перед ним в кубке, выкованном из жаркого золота. А на стене за спиной вождя висели красные и белые щиты, и оттого стена казалась похожей на полосатый парус боевого корабля.
Один из воинов, которому Браги, покровитель поэтов, хорошо подвесил язык, держал в руках арфу. Складно, сильным молодым голосом пел он про то, как знаменит Нидуд конунг, какие храбрые у него люди, какие славные сыновья, какая разумная жена и достойная дочь... Ясень мечей, куст шлемов - вот как называл он Нидуда. А после повёл речь о походе конунга далеко на север и о богатой и редкостной добыче, которую выпало там взять...
Бёдвильд слушала всё это, и кусок застревал в горле. Ибо Волюнд лежал где-то в конюшне, в темном углу, в колючей соломе. Искалеченный, униженный, избитый...
Улучив время, Бёдвильд поднялась с лавки и вышла во двор.
Там мягко светилось бледное полуночное небо: солнце незримо плыло чуть ниже северных гор... А во дворе шумно возились мальчишки, и, как всегда, первым заводилой был Сакси.
Согласно обычаю предков детей Нидуда воспитывал не отец, а старый седой ярл по имени Хйльдинг. При нём-то росли и Хлёд, и Эскхере, и сама Бёдвильд - покуда не вошли в лета. Он же, Хйльдинг, далеко слывший премудрым, обучал воинскому искусству юного Сакси. И ещё Готторма, младшего сына Атли конунга, жившего в соседней долине, за горным хребтом.
И надобно сказать, что этот Готторм был на одну зиму старше Сакси, однако признавал его над собою Потому что во всех забавах, когда им случалось поспорить, Сакси брал верх. Хотя и хвастался Готторм, что будто бы вот-вот должны были вырасти у него усы...
Любой мог сказать, глядя на Сакси: поистине рано кричат молодые орлы! Пива он пил пока что самую капельку, да и ел, понятное дело, тоже отнюдь не как взрослые мужи, давно носящие меч. Поэтому ему было неинтересно за столом, хотя там сидели воины во главе с отцом, а речи велись о походах. Куда больше, чем слушать о подвигах чужих, нравилось Сакси совершать свои собственные. Пусть пока только в игре, где не лязгала сталь, и кровь, напиток жадного ворона, не орошала земли!
Вот и нынче мальчишки играли в конунга и его воинов, вернувшихся из похода. И Бёдвильд застыла от изумления, поняв, кем был в этой игре её младший братишка! Не победителем, а беспомощным пленником стоял он посередине двора. И за неимением цепи просто прятал руки за спиной. Вот его положили на землю, и Готторм - провел ладонью по его ногам... Потом Сакси приподнялся и пополз на четвереньках, нарочно неуклюже переставляя руки и ноги.
- Вот так, - сказал он весело, - будет ползать и Волюнд, когда заживут его раны!
Тут Готторм подобрался к нему сзади и стукнул пониже спины ногой в кожаном сапожке:
- А вот так конунг станет бить его, если он будет плохо ковать!
Сакси ткнулся лицом в пыль, оцарапав себе щёку и нос. Правила игры были мгновенно забыты: одним прыжком вскочил он на ноги и бросился к обидчику, сжимая перепачканные кулаки. Короткая схватка, и Готторм, прижатый к земле острой коленкой победителя, запросил пощады.
И Бёдвильд почудилось во всём этом недоброе предостережение судьбы... Почти со страхом она сказала чтобы Сакси воскликнул: а вот так Волюнд рано или поздно отомстит за все свои обиды!
Но Сакси промолчал.
Завидев сестру, он выпустил сопящего, поверженного противника и побежал было к ней. Но вовремя вспомнил о своём достоинстве вождя, умерил прыть и приблизился чинно.
Он сказал:
- Ты видела, как я его? Я был Волюндом!
Она ответила, как подобало:
- Приветствую тебя, о доброхрабрый герой. Дайка я оботру следы жаркого сражения с твоего чела...
Сакси гордо подставил ей украшенное ссадинами лицо - Бёдвильд вытерла его своим платком. Нечасто бывал он так послушен: говорила же повелительница Трюд, будто немногие умели ладить с ним лучше сестры. Разве отец да ещё Хильдинг ярл...
А у него уже созрел новый замысел, и он ухватил её за обе руки:
- Сестра! Почему бы нам с тобой не взглянуть на кузнеца?
У Бёдвильд заколотилось сердце, она ответила неуверенно:
- Да можно ли, братец?..
Сакси тряхнул волосами, выгоревшими на солнце.
- Я видел, там сидит Хедин и сторожит. У него горит факел. Он прогнал Хлёда и Эскхере, они хотели войти...
Очень страшно было идти в конюшню, но отказывать ему не хотелось. Бёдвильд пошла за Сакси через двор, мечтая про себя, чтобы бдительный Хедин прогнал и её. Но, как видно, молодой страж решил, что Сакси и тем более Бёдвильд навряд ли задумали что-то против кузнеца. Не дожидаясь просьбы, он посветил факелом внутрь - в глазах коней, неторопливо хрустевших овсом, заиграли красноватые блики... И Бёдвильд немедленно пожалела, что дала Сакси привести себя сюда.
Волюнд лежал на полу между двумя столбами, подпиравшими крышу - он был привязан к ним за кисти рук. Он не мог не слышать речей, раздававшихся в двух шагах от него. Но не пошевелился, не повернул бессильно запрокинутой головы... Оленья безрукавка на его груди была распахнута, и Бёдвильд увидела великое множество ожогов, мелких и побольше, причиненных, должно быть, искрами, слетавшими с наковальни Иные из них показались ей совсем свежими...
Тут Сакси внезапно шагнул вперёд - ни Бёдвильд ни Хедин не успели поймать его за руку - и мигом оказался около пленника. Старшие замерли, но Волюнд по-прежнему не шевелился, и сын конунга деловито обошёл его кругом, а потом спросил, обращаясь к Хедину:
- Он теперь совсем не будет ходить? Только ползать?
- Не знаю, - пожал плечами молодой воин, с облегчением убедившись, что опасность сорванцу не грозила. - Может, и будет, но только недалеко и небыстро. Девять шагов пройдет, а на десятом споткнётся!
Он прислонил к стене копьё и показал, как, по его мнению, должен был ковылять изувеченный кузнец. Наверное, он хотел рассмешить притихших Бёдвильд и Сакси... Но ни брату, ни сестре смешно почему-то не стало.
- Идём, -сказала Бёдвильд, протягивая руку. - Посмотрели, как тебе хотелось, и будет...
Тут Волюнд наконец повернул голову. И опять, как давеча утром, Бёдвильд будто вытянули плетью! И колечко на руке зашевелилось под его взглядом, стиснуло палец... Бёдвильд стало не по себе.
- Пойдём! - повторила она брату. Сакси молча последовал за нею во двор-Вечер и ночь прошли в томительной духоте; под утро же налетела гроза.
Всё в доме конунга примолкло и насторожилось. Все знали - это Тор, Бог грома, Бог-молотобоец, ездит за тучами в своей повозке, запряжённой двумя свирепыми козлами. Гремят окованные железом колёса, и люди слышат катящийся по небу гром. В гневе размахивает рыжебородый Бог своим молотом - горячие искры высекает волшебный каменный Мьйолльнир, и они бьют в твёрдую землю, поражая ужасом самые отважные сердца...
Когда весь дом содрогнулся от близко грянувшего удара - совсем рядом, должно быть, промчалась небесная колесница! - Нидуд конунг поднялся со своего места, разгоняя шумевший в голове хмель.
- Я думаю, - сказал он, - это Тор сердится на меня, ибо я похитил лучшего из кузнецов.
Он без колебаний брал общую вину на себя: деяние, достойное вождя. Он сказал:
- Если Тор гневается, его гнев никак не назовешь несправедливым.
Будто в подтверждение его слов, земля вздрогнула от нового громового раската. Длинный дом так и озарился всполохами мертвенного света, проникшими сквозь дымовое отверстие крыши. Нидуд сказал:
- Я принесу в жертву вепря. И вот эту драгоценную чашу.
К рассвету гроза ушла в горы, не причинив его двору никакого вреда.
В ту ночь - так, по крайней мере, рассказывали впоследствии - многомудрая Трюд посоветовала мужу отвезти пленника на остров Сёварстёд, лежавший в море недалеко от устья фиорда, и поселить там в каменной хижине, давным-давно выстроенной собирателями птичьих яиц. И этому второму совету жены конунг также последовал, ибо он был, как и первый, разумен.
Когда настало утро, над берегом всё ещё висела туча и моросил дождь. Над морем же ярко светило солнце, и никто не мог понять, хорошая стояла погода или плохая.
Люди, позёвывая, друг за другом выходили из дома. Освежали под дождиком головы, изрядно затуманившиеся на вчерашнем пиру.
Нидуд конунг посмотрел на спокойные морские волны и велел снаряжать весельную лодку. Нечего, сказал он, зря мочить льняной парус, купленный за серебро! Лодку на катках вывели из сарая, и рабы понесли в нее меховые одеяла, оружие, съестные припасы: конунг собирался провести на острове несколько дней.
- Где же наш кузнец? - спросил он, когда всё было готово. - Не забыть бы его здесь!
Воины засмеялись.
Пленника потащили в лодку. Он не сопротивлялся - то ли совсем ослаб, то ли понимал, что это было бессмысленно...
Нидуд ещё зашёл в дом, туда, где у него стояли крепко запертые сундуки - Трюд, хозяйка двора, ключи от них всегда носила на поясе. Подняв тяжёлую крышку, Нидуд наугад выбрал несколько колец; толстыми и грубыми были те кольца, - кузнец, выковавший их, привык, видно, делать одни топоры...
Нидуд вновь вышел во двор и сказал:
- Вернусь, подарки привезу.
Лодка быстро бежала вперёд, увлекаемая пятью парами вёсел. Поместившись на носу, Нидуд смотрел то вперёд, на приближавшийся остров, то вниз, в зелёную морскую пучину. Но не камни и не цепкие водоросли высматривал он в колебавшейся воде. О пленнике, попавшем ему в руки, наверняка уже прослышали все окрестные тролли. Не захотят ли они отбить чудо-мастера и заставить его ковать для себя? Что же, меч у Нидуда был всегда наготове. Старый Хильдинг держал рулевое весло, твёрдой рукой направляя судёнышко к цели. Ярл с юности привык водить корабли, и его не могли перехитрить ни коварные мели, ни камни, великаньими зубами торчавшие из пучины. А уж все воды на несколько дней пути близ Нидудова двора Хильдинг ярл знал не хуже, чем свою постель в длинном доме у конунга. А её, эту постель, он всегда безошибочно отыскивал и трезвым, и пьяным, и даже с закрытыми глазами...
Волюнд лежал на дне лодки, под ногами у гребцов. И смотрел в небо.
Одиноко торчала из бездонных морских глубин голая скала - остров Севарстёд... Ни травинки, ни кустика не росло на чёрных гранитных откосах, лишь местами тронутых пятнами мха... Только чайки, промышляющие рыбой, гнездились здесь на узких уступах да ещё собиратели птичьих яиц не в добрый час поднялись на эти скалы, выстроили жилище-Домик, куда решили водворить пленного мастера, стоял на плече исполинского утёса, прислонившись к нему словно воин, опившийся браги. Стены были сложены из камней. А чтобы не задувал внутрь холодный северный ветер, чья-то рука проконопатила щели мхом.
Когда все полезли по тропинке наверх, Нидуду случилось неожиданно оступиться. Будто живой, выскользнул из-под сапога предательский камень, и конунг упал на руки, больно ушибив локоть. Лишь чудо спасло его от полёта вниз, в стылую воду, плескавшуюся у подножия скал.
Нидуду привиделся в этом нехороший знак. Он сказал, помрачнев:
- Я упал. Видно, удачи мне здесь не будет.
Хильдинг, шедший сзади, возразил:
- Ты не упал, конунг. Ты просто коснулся этого острова, подтверждая, что он твой. Нидуд усмехнулся:
- Ну что же. Пускай будет так...
Кто-то принёс сухого мха и сделал подстилку; Волюнда уложили на этот мох, возле стены, которой служила сама скала. Потом вкатили в хижину камень, тяжёлый, чёрный, с плоской макушкой, и утвердили у очага. Он послужит пленнику наковальней. Рядом сложили кузнечные инструменты, которыми он пользовался ещё на свободе... Когда Волюнд увидел их, его глаза на мгновение оживились. Но тут же потускнели опять.
Нидуд подошёл к нему, позвякивая в ладони своими кольцами. Он сказал:
- Ты будешь жить здесь. Я стану приезжать и привозить тебе еду. Отдохни, если хочешь, и окрепни, а потом начнёшь ковать, что я прикажу. Или, может быть, ты возьмёшься за работу прямо сейчас? Сделай красивыми эти кольца.
Раскрыв ладонь, он показал ему золото. Волюнд молча приподнялся на локтях и отвернулся к стене.
Нидуд остался стоять над ним, задумчиво теребя усы. Правду сказать, этого он ожидал менее всего.
Почему-то ему казалось, что Волюнд ещё и благодарить его будет за мягкосердечие. Старый Хильдинг сказал ему, глядя в огонь, весело потрескивавший между камнями:
- Мы можем заставить его, конунг. Разреши, я попробую...
Но Нидуд покачал головой и ответил:
- Нет. Ты не был с нами в походе, Хильдинг, ты не знаешь. Этим его не согнёшь. Пусть-ка лучше с ним поговорит голод!
Волюнду надели на руки оковы, а на шею - железный ошейник. От ошейника протянули толстую цепь к кольцу, намертво вросшему в стену.
Нидуд сказал ему:
- Мы подождём. Если надумаешь работать, скажи.
Минул день, потом другой... Волюнд неподвижно лежал на своей подстилке, отвернувшись к стене. И молчал.
- По-моему, мы зря дожидаемся, конунг, - на шестой вечер сказал Нидуду Хильдинг ярл. - Может быть, позволишь мне сделать, как я предлагал?
- Нет, не позволю, - сказал Нидуд, сидевший по другую сторону огня. - Мне работник нужен, а не мёртвое тело.
А Волюнд молчал по-прежнему, и было очень похоже, что жизнь в нём постепенно угасала, как пламя костра, в которое забыли подбросить дров... Наконец, на восьмой день, когда в хижине с ним был только Хильдинг, он повернул к нему голову. И тихо проговорил:
- Передай своему вождю, что я буду ковать.
- Я вижу, мало понравилась тебе голодная смерть, когда ты посмотрел на неё вблизи, - с усмешкой ответил старик. - Ты покорился. Это хорошо.
Волюнд сказал:
- Думай так, как тебе больше хочется. И вновь отвернулся к стене...
Выслушав радостную весть, Нидуд поспешил в дом.
- Тебя, что ли, мне всё-таки благодарить? - обратился он к Хильдингу. Ярл отрицательно мотнул головой:
- Он сам признал твою власть над собой, конунг.
Волюнда щедро накормили селёдками с овсянкой: это была добрая пища. Потом Нидуд разомкнул цепь, соединённую с кольцом в стене, и он кое-как подполз к наковальне. В очаг подбросили плавника. Мерно задышали маленькие меха, и воины собрались в кружок, наблюдая за работой...
Когда Волюнда снова посадили на цепь, Нидуд вышел наружу, чтобы всласть полюбоваться ещё горячими кольцами. Никто теперь не признал бы в них тех неуклюжих обрубков, которыми они были ещё накануне! Они блестели такими узорами, что все согласились - равных им найдется не много.
Нидуд вернулся в хижину и сказал:
- Я доволен. Скоро я приеду опять.
- А он всё-таки струсил, твой Волюнд, - сказал конунгу Хильдинг, когда они шли на лодке обратно. - Я-то надеялся, что он умрёт не покорившись, и уже готовился похвалить эту смерть. Но он оказался трусом!
Нидуд ответил, что ему нет особенной разницы, трус или герой станет для него ковать. Но Хильдинг упрямо гнул своё:
- На его месте я остался бы твёрд. Впрочем, мне показалось, что у него были очень нехорошие глаза, когда он со мной говорил. Не задумал ли он чего?
Нидуд ответил:
- У того, кто сидит на цепи, редко бывают ласковые глаза.
И больше они к этому разговору не возвращались. Однако потом, уже дома, когда стихло вызванное подарками веселье, Нидуд конунг сказал так:



Страницы: [1] 2 3 4 5 6
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2016г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.