read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Милорад Павич.


Пейзаж, нарисованный чаем





Роман

Перевод с сербского Н. Вагаповой и Р. Грецкой.

СПб.: Азбука, Амфора, 1998.

ПАВИh, Милорад. Предео сликан чajeм.
Beograd: Prasveta, 1988.


КНИГА ПЕРВАЯ

Маленький ночной роман


ОГЛАВЛЕНИЕ

1. Концы усов у них висели как плети (Кругом одно горе, и все мы в нем
точно рыба в воде.) (с. 9)

2. Первые века они жили в Синайской пустыне (Ударь палкой по кусту --
вырастет цветок.) (с. 33)

3. Однажды ночью императрице Теодоре приснилось, что к ней в
опочивальню слетаются ангелы (Громы и молнии сплошь исхлестали и землю, и
воду.) (с. 54)

4. Неизвестно, какой из двух монашеских укладов предпочитал греческий,
дославянский Хилендар (Эгейское море спокойно только по воскресным дням и по
праздникам.)
(с. 65)

5. Хилендарские одиночки, по прозванию идиоритмики (На небе царило
созвездие Гончих Псов.) (с. 82)

6. Хилендарские общинники, по прозванию кенобиты (Была восточная
пятница, когда негоже завершать дела.) (с. 97)


1

Концы усов у них висели как плети. Поколение за поколением жили они без
единой улыбки, и годы помечали морщинами лишь верхнюю часть их лиц, и
старели они не от удовольствий, а от мыслей.
Говорят, иудеи прозвали их эдомеями. Сами же себя они называли --
"соль". Много времени пройдет, пока человек съест горстку соли, -- вот что
они имели в виду. Эдомеи отличались терпением. У них было два знака -- знак
Агнца и знак Рыбы. Агнцу посвящались пироги, замешенные на слезах, а Рыбе --
обручальные кольца из теста (Рыба -- невеста души).
Разделение это случилось не вдруг. Четыре или пять колен прошло, пока
один из них сказал: "Ничего нет на свете лучше говорящего дерева. Ведь
дерево дает плоды обоего пола. По ним можно отличить тишину от молчания. Ибо
человек, чье сердце полно молчания, совсем не таков, как тот, чье сердце
исполнено тишины..."
Антиохиец, сказавший эту фразу, едва успев ее произнести, без страха и
ненависти принял смерть от зубов хищного зверя, как и его соплеменник
Игнатий, в Риме в 107 году нашей эры.
Разглядывающий пшеничное зерно не видит скрытого в нем знака, а
обозначено там, какой из зерна выйдет колос, сколько принесет новых зерен, а
сколько плевел. Так же точно и во фразе антиохийца нельзя было ничего
заранее вычитать, но сказано было все.
Эдомеи существовали в постоянном страхе. Спасение от него приносил лишь
краткий сон, если он их посетил. Но и во сне их преследовали чудовища с
пятнистыми мордами и пупками вместо глаз. Подобно тому как утопленник
стремится выброситься на сушу, несчастные пытались вернуться к реальности,
но то и дело налетавшие волны упорно вращали их все в том же водовороте.
Только их тела, гонимые от одного наваждения к другому, из реальности в сон
и из сна в реальность, связывали эти два кошмара. Они словно передавали
послания в двух направлениях, не сознавая, что сны -- впрочем, как и эдикты
императоров Септимия Севера, Максима Фракийского и Валерия -- неумолимо
гонят их под сень дерева, о котором говорил антиохиец. Эдомеи бежали в
пустыни, дабы не быть прибитыми к кресту или к крыльям ветряной мельницы,
брошенными на растерзание диким зверям; они скрывались, чтобы не разбивать
головы о крепкие двери темниц, не отдавать свои пальцы, уши и глаза на
съедение хищным рыбам в водоемах.
Рассыпавшись по бездорожью в Сирии, Месопотамии и в Египте, согреваясь
по ночам собственными длинными волосами, пропущенными под мышки и
завязанными узлом на груди, эдомеи прятались под пирамидами, укрывались в
могилах и среди развалин древних крепостей. Добредали они и до гор Верхней
Тебаиды, что стоят между берегом Нила и Красным морем, где обитают
двоякодышащие рыбы -- охотники на птиц. Им случалось говорить по-коптски и
по-еврейски, по-гречески и на латыни, по-грузински и по-сирийски или же
молчать на всех этих языках. Бессознательно, но неуклонно, подобно ростку в
пшеничном зерне, продвигались они по направлению к дереву из упомянутой
фразы. Наконец они добрались до Синая. И тут только им открылось значение
слов:
"Чье сердце полно молчания, совсем не таков, как тот, чье сердце
исполнено тишины..."
Лишь только первый житель пустыни присел в собственной тени и вкусил
первой росы, эдомеи разделились по признакам Рыбы и Агнца. Отныне и до века
стали они делиться на две касты. На тех, кто ближе к Солнцу, и на тех, кто
ближе к Воде, на тех, что следует за Агнцем, и тех, кто следует за Рыбой, на
тех, в чьем сердце властвует тишина, и тех, в чьем сердце царит молчание...
Здесь же, на Синае, первые объединились в братства и начали жить
сообща. Этих, согласно греческому "коинос биос" (общая жизнь), стали
называть кенобитами, или общинниками. Вторые, те, что предпочли знак Рыбы,
назвали себя идиоритмиками, или одиночками. У каждого из них была своя крыша
над головой, собственный образ жизни и ритм существования. Отделенный от
прочих, всякий из них проводил свои дни в полном одиночестве, унылом, ничем
не нарушаемом. Две породы -- общинников и одиночек -- отбрасывали длинные
тени через пространство и время. Ибо нет резкой грани между прошлым, которое
растет, поглощая настоящее, и будущим, которое, судя по всему, отнюдь не
является неисчерпаемым и непрерывным, но с какого-то мгновения начинает
уменьшаться и проявляться импульсами.

Идиоритмик, отправляясь в дорогу, прятал под шапкой свою миску, во рту
-- чужой язык, а за поясом -- серп: так поступают одинокое путники.
Кенобиты, напротив, несли по очереди кто котел для пищи, кто общий язык за
зубами, а кто и нож за поясом: так делают те, кто путешествует не один.
Путешествия эти происходили скорее во времени, чем в пространстве.
Плутая во времени, одиночки тащили с собой камень молчания, общинники же
волокли камень тишины. Камни передвигались каждый сам по себе, поэтому
молчание одних не было слышно в тишине других.
Ведь каждый идиоритмик молчит сам по себе, а кенобиты хранят свою общую
тишину. Одинокие люди возделывают молчание, словно пшеничное поле:
вспахивают, открывают его пространство, углубляют борозды, поливают,
чтобы зерна взошли, чтобы колосья вытянулись как можно выше, ибо только
молчанием можно достичь Бога, но не криком, хоть ты надорвись кричамши...
Напротив того, общинники не направляют лелеемую ими тишину навстречу Богу,
но воздвигают ее, точно плотину, перед той частью мира, которая им не
принадлежит и которой они хотят завладеть; они ограждают себя тишиною,
защищаются ею или же насылают тишину на свою добычу, как охотничью собаку.
Помня при этом, что охотничьи собаки бывают и хорошие, и плохие...
"Кругом одно горе, и все мы в нем точно рыба в воде", -- думал
неудавшийся архитектор Афанасий Свилар, ощущая сорок пятый год своей жизни,
как запах чужого пота.
С 1950-го по 1956 год он учился в Белграде на архитектурном факультете.
Тогда-то он и выяснил, что верхняя губа дана для одного, а нижняя для
другого: верхняя чувствует горячее, а нижняя -- кислое. Он слушал математику
у профессора Радивое Кашанина и ходил в вязаной шапочке со свистком на
затылке; одновременно он посещал лекции профессора Маринковича по бетону и
научился безошибочно определять женщин, которые к ужину предпочитают усы.
Многом запомнилась защита его диплома, шумная и необычная, расколовшая
факультет на сторонников и противников Афанасия Свилара. Еще студентом он
приметил одну неотразимую черту великих писателей: умение молчать о
некоторых важных вещах.
И Свилар применил это в своей профессии: неиспользованное пространство,
равное ненаписанному слову в литературном произведении, у него приобрело
свою форму, а пустоты получили очертания и смысл, столь же активные и
действенные, как и застроенные площади.
Прелесть пустот вдохновляла его на создание красивых построек, и это
накладывало отпечаток на все его проекты. Увлеченный теорией групп,
механикой сплошных сред и особенно акустикой замкнутого пространства, он
стал, по мнению компетентных лиц, просто блестящим специалистом своего дела.
Известно было, что со Свиларом шутки плохи: понадобится, так пройдет по воде



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2017г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.