read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Владимир ЮГОВ


ТРИЖДЫ ПРИГОВОРЕННЫЙ К "ВЫШКЕ"





1
Два года тому назад в одном большом рабочем городе была убита
студентка техникума связи Светлана Иваненко. В деле об этом убийстве шло
поначалу признание трех молодых инженеров - Захвата, Улесского и
Добрыжного "в совершенном ими злодеянии". Расписывалось, как они, только
недавно получив назначения на работу в этот город, в тот вечер шли на
подпитьи и повстречали Светлану, которая возвращалась из бани. Что-то им
захотелось от этой молодой семнадцатилетней девушки, и они потащили ее в
парк, где изнасиловали, а потом, заметая следы, убили. Захват, Улесский и
Добрыжный были задержаны спустя месяц после убийства. На следствии они
признались в злодеянии. Приговорами областного суда, причем дважды, и
Захват, и Добрыжный, и Улесский были признаны виновными в предъявленном им
обвинении. Захвата и Добрыжного приговорили к смертной казни, а Улесского
первым приговором также к смертной казни, а вторым - к тринадцати годам
лишения свободы.
Оба приговора были отменены в кассационном порядке судебными
коллегиями Верховного суда республики, в последний раз с прекращением дела
за недоказанностью обвинения и вынесением частного определения о
допущенных при расследовании дела грубейших нарушений законности.
И вот новый суд. На скамье подсудимых некто Дмитриевский.
- Признаете ли вы себя виновным?
- Да.
- Вы поначалу изнасиловали Светлану, а потом убили?
- Да.
- Вы ее до этого знали?
- Естественно.
- Что заставило вас убить ее?
- Это не сразу объяснишь... Видимо, что-то заставило, раз я ее
убил...

Ах, тюрьмы, тюрьмы! Исправительная система!.. Горько сетуешь, побывав
в уголках отверженных... Сколько бы не ездил Гордий сюда, всякий раз
сердце сжималось от боли. Всегда он про себя повторял: в нормальном
обществе карают изоляцией, а не наказаниями в условиях изоляции.
Обогнув стены заводика, Гордий уже видел тюрьму - грязных в этот
предвечерний час заключенных, с матерком разгружающих вагоны с досками,
свору собак, кучу отбросов вдоль шпал, куда всегда пригоняют вагоны и
пригоняются заключенные... Пахло свежими сосновыми досками, толем, мужским
потом и уже поздними осенними грибами. Рукой подать - лесок, воняющий
залежалыми фекалиями. Здесь у конвойных не принято отказывать в просьбе
сходить в лесок, ибо под вагонами, в которых привозят сюда, к тюрьме,
доски, лес и которые обычно разгружают заключенные, гадить запрещено -
можно через какое-то время задохнуться: пригоняют сюда, на разгрузку сотни
людей.
В пятидесяти - семидесяти метрах от леска лежат рельсы. По ним и на
запад и с запада шуруют всякие поезда. Никогда еще из леска, пользуясь
обстановкой, никто не убегал. Да и конвойные бдят. Пытался один чокнутый,
выскочив из леска, добежать к перекинутому через рельсы пешеходному
мостику, да - царство ему небесное.
Подопечный Гордия как раз и шел из леска. Он уже научился на ходу
подтягивать штаны и, не стесняясь своей братвы, застегивать пуговицы.
По профессии Гордий - адвокат. Он и был защитником этого мужика,
трусцой уже бегущего к своей бригаде, которая не любит пахать за того
парня. Этому мужику 27 лет отроду. Тутошние его прозвища - Музыкант,
Скрипач, Пианист. Не такие и плохие прозвища. Идут они от его бывшей
профессии. Он действительно музыкант, у него даже высшее образование.
Играет - дае-ет! - на гитаре, баяне, аккордеоне, мандолине и тому
подобное. А лучше всего, как признает эта его новая аудитория, бацает на
пианино. Виртуоз, гад! Пребывание этого Музыканта тут, в тюряге, что и
говорить - беда, даже трагедия: такой талант, а бревна и доски - грузи и
не пикай!
Один ли он теперь на белом свете? Перед самой посадкой на скамью
подсудимых он женился. А матери с отцом - нет. Умерли. По этому поводу -
то есть умерших родителей, дядя этого нынешнего заключенного кратко
высказался:
- И хорошо, что умерли. Каково услыхать - приговорен к расстрелу, а?
Это ведь не то, что представлен к награде, звезду героя дарят!


...В третий раз Гордий собирался подать жалобу в прокуратуру (в
порядке надзора) на приговор судебной коллегии по уголовным делам
Верховного суда республики. Перед этим приездом сюда побывал с новыми
документами в Москве. Ходил по инстанциям, выпрашивал аудиенций, клянчил,
унижался, играл в простачка с единственной целью - помочь этому человеку,
который получил поначалу вышку, а затем, после пересмотра дела,
одиннадцать лет тюрьмы.
О пересмотре дела позаботился Гордий.
Он буквально вытянул парня от расстрельной стены.
Сейчас Гордий стоял у ворот и ждал, пока пригонят партию заключенных,
в которой работал Дмитриевский. Вот партии пошли волна за волной, в каждой
партии "шестерки" тарабанили бачки, в которых приносили пищу. В партии,
где вышагивал Пианист, бачок тащил, конечно, он, второй бачок был за худым
кадыкастым мужиком лет тридцати.
- Стой-й-й! - заорал бугор-бригадир у ворот.
Заключенные как раз поравнялись с Гордием. Кадыкастый, как только
остановились, нагнулся перед адвокатом в шутливом поклоне, помахал кепкой,
которую снял с узкой, как бы заостренной к верху головки и вежливо,
уважительно сказал:
- Здравия желаю, гражданин защитничек.
Гордий поздоровался с ним, а затем поздоровался и со своим подопечным
Музыкантом. Это был враз порыхлевший, среднего роста человек, широколобый
и лицом серый, будто обсыпан дорожной пылью.
Загремели ворота, партия шагнула в тюремный двор. Гордий показал
пропуск и тоже вошел во двор. Он стоял теперь рядом с теми, кто считал
количество вошедших заключенных.
Партия потом шагнула к кладовой, и Гордий, терпеливо всегда
дожидавшийся, пока Дмитриевского к нему отпустят, сегодня тоже стоял
терпеливо: он уважал тюремные порядки: раз надо - так надо. Вскоре Гордий
услышал голос бугра:
- Пианист!
- Я! - хрипловато ответил Дмитриевский.
- Почистить шанцевый инструмент!.. А тебе, Сыч...
- Опять мне! - заблеял кадыкастый - Гордий узнал его по голосу.
- Сыч, а тебе...
- Опять мне! Чего - мне? Чуть чего - Сыч, Сыч!
- А тебе, Сыч... Тебе этот шанцевый инструмент поставить на место!
- Ну так сразу бы и сказали!
- В прошлый раз, Сыч, ты поставил шанцевый инструмент не по номерам.
Все перепутал. А каждый к своему шанцевому инструменту привык, ты понял?
- А чё я? Я старался...
- Вот еще раз так постараешься - поглядим! Мы из-за тебя потеряли
времячко. А теперь, Сыч, время терять нельзя.
Гордий подошел к партии, бугор его знал давно. Он ухмыльнулся,
увидев, как Сыч снял зачем-то кепочку, подкинул ее в воздух, ловко на лету
поймал на колган и тут же скомандовал:
- Ну, Музыкант! Чё стоим-то? Вкалывай! А то будем до потьмы чухаться.
У Сыча заходил кадык, нахальные жестковатые зеленые глаза потемнели.
- Справишься, вижу, Сыч! - сказал, еще более ухмыляясь, бугор.
- Справлюсь, чё там! - крикнул Сыч.
- А ты, Пианист? - приостановился бугор.
- Постараюсь.
- Справиться надо, Пианист, - погрозил пальцем бугор, - работал ты
сегодня отвратительно. Работать шанцевым инструментом ты, Пианист, не
умеешь. Мы все умеем. Умеет даже Сыч. Он, правда, волынить тоже умеет.
- Ну чево? Сегодни я волынил, что ли? - Сыч осклабился.
- Сегодня меньше, но волынил.
- Так грыжа у меня!..


2
...Ночью, когда Гордий возвращался из Москвы, ему стало плохо.
Схватило сердце, он задыхался, отыскивая в кармане пижамы валидол. Ему
помогал молодой парень, похожий на этого Дмитриевского, парень упрашивал:
- Ну дедуля, поднатужся! Не давай ей... Это же, сколько хлопот будет!
Потом, когда Гордию полегчало, он раза три подходил ночью,
заглядывал, как врач, в лицо Гордия и шептал:
- Слава Богу, кажется уж - хорошо дышит!
Отвратительное чувство... А вдруг бы и этого забрали и - к вышке?
- Парень, - тихо спросил Гордий, когда перед утром он опять подошел к
нему, - у тебя отец с матерью есть?
- Есть, - как-то поспешно ответил парень.
- Ты от них едешь или к ним?



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ЭТО ИНТЕРЕСНО

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2016г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.