read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Иван Алексеевич Бунин


Тень птицы




Содержание

Тень птицы
Море богов
Дельта
Свет Зодиака
Иудея
Камень
Шеол
Пустыня дьявола
Страна содомская
Храм Солнца
Геннисарет



ТЕНЬ ПТИЦЫ

I

Второй день в пустынном Черном море. Начало апреля, с утра свежо и
облачно. Воздух прозрачен, краски несколько дики.
Стая краснолапых чаек долго провожала нас вчера, долго плыла на тугих
острых крыльях, косясь на длинный малахитовый след за кормою. Низкие,
плоские берега Новороссии скрылись вчера еще в полдень. Перед вечером
скрылись и чайки...
Quocumque adspicas nihil est nisi pontus et aer...
Сизо-алый закат был холоден и мутен. Огонек, еще при свете заката
вспыхнувший на верхушке мачты, был печален, как лампада над могилой.
Неприятный ветер, крепко дувший по правому борту, рано согнал всех с па-
луб, и тяжелая черная труба хрипела, распуская по ветру космы дыма. А
ночь с мутно-бледной луной и неясными тенями, едва означавшимися от вант
и дыма, была еще холоднее...
Шумно и тревожно было вчера утром. С тревожным и радостным чувством
спустился я с одесской горы в этот постоянно волнующий меня мир порта -
в этот усеянный мачтами город агентств, контор, складов, рельсовых пу-
тей, каменного угля, товаров. По жидкой весенней грязи среди сброда бо-
сяков и грузчиков-кавказцев с их чалмами из башлыков и орлиными глазами,
среди извозчиков, волов, влачащих нагруженные телеги, и жалобно кричащих
паровозов, пробрался я к черной громаде нашего переполненного людьми и
грузом парохода, вымпела которого, в знак скорого выхода в море, уже
трепетали в жидком бледно-голубом небе. И, как всегда, бесконечно долги-
ми казались часы последних торопливых работ, топот ног по сходням, гро-
хот лебедок, проносящих над головами огромные клади, и яростная команда
капитанских помощников. Но затихли лебедки, сошли, как серые лошади,
рослые жандармы на сорную пристань - и, с грохотом сдвинув с себя сход-
ни, пароход сразу порвал всякую связь с землею. Все ладно заняло на нем
свое определенное место - в наступившей тишине,
под
стеклянное
треньканье телеграфа, начался медленный выход в море. Тяжелая корма дро-
жит, плавно отделяясь от пристани и выбивая из-под себя клубы кипени,
чайки жалобно визжат и дерутся над красной рачьей скорлупой в радужных
кухонных помоях. С берега, из затихшей черной толпы, и с лодок машут бе-
лыми платками. Берег все отходит, уменьшается. По правому борту уже тя-
нется каменная лента мола. Неожиданно выглянуло солнце - и сзади, за
трубами и мачтами, резче обозначился город, а впереди, в зеркальных бли-
ках от зеленой качающейся воды, засияла белая маячная башня. Потом и ма-
як прошел мимо, озарив своим отблеском, бугшприт медленно и неуклонно
стал заворачивать к югу, огромной дугой выгнулись широкий клубящийся
след винта и черный хвост дыма над ним, солнечный свет и ветер перемени-
ли по бортам места...
Сутки прошли незаметно. Просыпаешься под топот матросов, моющих палу-
бу, с отрадной мыслью, что ночь провел, предавшись воле Божьей, возле
тонкой железной стенки, за которой всю ночь шумно переливались волны.
Одеваешься возле открытого иллюминатора, в который тянет прохладной све-
жестью, и с радостью вспоминаешь, что Россия уже за триста миль от те-
бя... В пути со мною Тезкират Саади, "усладительнейшего из писателей
предшествовавших и лучшего из последующих, шейха Саади Ширазского, да
будет священна память его!" И вот, в этой свежести утра, весны и моря, я
сижу на юте и читаю:
- "Рождение шейха последовало во дни Атабека Саади, сына Зенги...
- Родившись, употребил он тридцать лет на приобретение познаний,
тридцать на странствования и тридцать на размышления, созерцание и твор-
чество...
- И так протекли дни Саади, пока не воспарил феникс чистого духа шей-
ха на небо - в пятницу в месяце Шеввале, когда погрузился он, как водо-
лаз, в пучину милосердия Божия...
- Как прекрасна жизнь, потраченная на то, чтобы обозреть Красоту Мира
и оставить по себе чекан души своей!
- Много странствовал я в дальних краях земли, - читаю я дальше.
- Я коротал дни с людьми всех народов и срывал по колоску с каждой
нивы.
- Ибо лучше ходить босиком, чем в обуви узкой, лучше терпеть все
невзгоды пути, чем сидеть дома!
- Ибо на каждую новую весну нужно выбирать и новую любовь: друг,
прошлогодний календарь не годится для нового года!"
В круглых сиренево-серых облаках все чаще начинает проглядывать живое
небо. Иногда появляется и солнце, - тогда кажется, что кто-то радостно и
широко раскрывает ласковые глаза. Мгновенно меняются краски далей, мгно-
венно оживает море в. золотистом, теплом свете...
- "Да, да! Да, да!" - твердит машина, мимо которой твердо прохожу я
по чистой, крепкой палубе, убегающей и повышающейся к носу.
Я прохожу среди наставленных друг на друга клеток, переполненных мир-
но переговаривающимися курами, слышу странный в море запах птичника, ос-
танавливаюсь у решетки борта: густым сине-лиловым маслом светит сквозь
решетку вода, бегущая навстречу, и с каждым часом, делается все более
тяжелой, непохожей на жидкую, желтоватую воду возле берегов Новорос-
сии... Дальше трап, перекинутый над шахтой трюма от спардека к носу. Из
шахты глядят крупы лошадей и дымчатых быков, по-деревенски пахнет стой-
лом, прелым сеном... Потом я стою на носу и смотрю то на острую железную
грудь, грубо режущую воду, то на лежачую мачту бугшприта, медленно, но
упорно лезущую в голубой склон неба. Вода стекловидными валами развали-
вается на стороны и бежит назад широкими снежными грядами; глубоко внизу
краснеет подводная часть носа, - и вдруг из-под него стрелой вырывается
острорылая туша дельфина, за ней другая... и долго-долго мелькают в воде
их летящие вперегонки спины. Моему телу живо передается это буйное жи-
вотное веселье, и вся душа моя содрогается от счастья. Через несколько
часов я опять увижу святую Софию. Через несколько дней я буду в Греции.
Потом на Ниле, близ Сфинкса... И пойду к Баальбеку, к руинам капища,
"воздвигнутого самим Каином в гордости и безумии"...


II

Перед вечером над спардеком появился белый китель грузного стари-
ка-командира, против солнца блеснули круглые глаза бинокля; уже открыва-
ются на горизонте, в золотистом предвечернем свете, дымчатые силуэты Ма-
лоазийских и Балканских предгорий. Хохол, едущий на Афон, старик в ог-
ромных сапогах, в коротком сером казакине и с очень маленькой головою,
вышел на трап над трюмом и крестится, кланяясь им. По трапу бегут на бак
босые, с подвернутыми штанами, матросы. Жадно смотрю вперед - и, нако-
нец, различаю, что предгория, расступаясь, медленно открывают устье Бос-
фора.
Пароход легко режет заштилевшее море и как бы уменьшается, приближа-
ясь к четким линиям вырастающих впереди каменистых, серо-зеленых холмов
Азии и Европы.
Вот поднялись справа и слева белые маяки - и потянуло теплом берега и
знакомым ароматом каких-то турецких цветов, - прелестным сладковатым
ароматом, похожим на аромат сухой трухи в дуплистом дереве.
Затихая, замедляя ход, в блеске отражений от зеркальной воды на крас-
новатых скалах, бесшумно входим в Коваки.
Первые турецкие сады, первые черепичные крыши, первый минарет и пер-
вый кипарис...
- Отдай! - ясно слышится в тишине, наступившей на пароходе.
И с грохотом летит вниз стопудовый якорь...
Когда-то я купил в этой стране руин и кладбищ, еще до сих пор именуе-
мой на языке старой Турции "Вратами счастия", несколько лубочных картин.
На одной был турецкий богатырь в желтом тюрбане, бьющийся с кентавром
Полканом возле ярко-зеленого дуба. На другой - святой город, состоящий
из одних мечетей, минаретов и надгробных столбиков. На третьей - караван
верблюдов, нагруженный гробами.
"Возвести народам о путешествии к дому святому, дабы приходили они
туда из дальних стран пешком и на быстрых верблюдах", - были начертаны
над гробами слова Корана.
Да, они были когда-то, эти святые города. Бьиги благочестивые старцы,
отказывавшие по смерти своей все имение свое на нищих, калек и стам-
бульских собак, завещавшие доставить гроб свой через пустыню в Мекку и



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2016г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.