read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


А.С. Грин


Блистающий мир




"Это - там..."
Свифт
Часть I
ОПРОКИНУТАЯ АРЕНА
Семь дней пестрая суматоха афиш возвещала городским жителям о
необыкновенном выступлении в цирке "Солейль" "Человека Двойной Звезды"; еще
никогда не говорилось так много о вещах подобного рода в веселящихся
гостиных, салонах, за кулисами театра, в ресторанах, пивных и кухнях.
Действительно, цирковое искусство еще никогда не обещало так много, - не
залучало волнения в область любопытства, как теперь. Даже атлетическая
борьба - любимое развлечение выродившихся духовных наследников Нерона и
Гелиогабала - отошла на второй план, хотя уже приехали и гуляли напоказ по
бульварам зверские туши Грепера и Нуара - негра из африканской Либерии, -
раскуривая толстейшие регалии, на удивление и сердечный трепет зрелых, но
пылких дам. Даже потускнел знаменитый силач-жонглер Мирэй, бросавший в
воздух фейерверк светящихся гирь. Короче говоря, цирк "Солейль" обещал
истинно небывалое. Постояв с минуту перед афишей, мы полнее всяких примеров
и сравнений усвоим впечатление, производимое ею на толпу. Что же там
напечатано?
"В среду, - говорила афиша, - 23 нюня 1913 года состоятся первое,
единственное и последнее выступление
ранее никогда нигде не выступавшего, поразительного, небывалого,
исключительного феномена, именующего себя "Человеком Двойной Звезды".
Не имеющий веса Летящий бег Чудесный полет
Настоящее парение в воздухе, которое будет исполнено без помощи скрытых
механических средств и каких бы то ни было приспособлений.
Человек Двойной Звезды остается висеть в воздухе до 3-х секунд полного
времени.
Человек Двойной Звезды - величайшая научная загадка нашего века.
Билеты, ввиду исключительности и неповторимости зрелища, будут
продаваться с 19-го по день представления; цены утроены".
Агассиц, директор цирка "Солейль", дал журналистам следующие объяснения.
Несколько дней назад к нему пришел неизвестный человек; даже изощренный глаз
такого пройдохи, как Агассиц, не выцарапал из краткого свидания с ним
ничего, кладущего штамп. На визитной карточке посетителя стояло: Э. Д. -
только; ни адреса, ни профессии...
Говоря так, Агассиц принял вид человека, которому известно гораздо более,
чем о том можно подумать, но сдержанного в силу важных причин. Он сказал: -
Я видел несомненно образованного и богатого человека, чуждого цирковой
среде. Я не делаю тайны из того, что наблюдал в нем, но... да, он - редкость
даже и для меня, испытавшего за тридцать лет немало. У нас он не служит. Он
ничего не требовал, ничего не просил. Я ничего не знаю о нем. Его адрес мне
неизвестен. Не было смысла допытываться чего-либо в этом направлении, так
как одно-единственное его выступление не связано ни с его прошлым, ни с
личностью. Нам это не нужно. Однако "Солейль" стоит и будет стоять на
высоте, поэтому я не мог выпустить такую редкую птицу. Он предложил больше,
чем дал бы сам Барнум, воскреснув и явившись сюда со всеми своими зверями.
Его предложение таково: он выступит перед публикой один раз;
действительно один раз, ни больше, ни меньше, - без гонорара, без угощения,
без всякого иного вознаграждения. - Эти три "без" Агассица свистнули солидно
и вкусно. - Я предлагал то и то, но он отказался.
По его просьбе, я сел в углу, чтобы не помешать упражнению. Он отошел к
двери, подмигнул таинственно и лукаво, а затем, - без прыжка, без всякого
видимого усилия, плавно отделясь в воздух, двинулся через стол, задержавшись
над ним, - над этой вот самой чернильницей, - не менее двух секунд, после
чего неслышно, без сотрясения, его ноги вновь коснулись земли. Это было так
странно, что я вздрогнул, но он остался спокоен, как клоун Додди после того,
как его повертит в зубах с трапеции Эрнст Вит. - "Вот все, что я умею, -
сказал он, когда мы уселись опять, - но это я повторю несколько раз, с
разбега и с места. Возможно, что я буду в ударе. Тогда публика увидит
больше. Но за это поручиться нельзя".
Я спросил - что он знает и думает о себе как о небывалом, дивном
феномене. Он пожал плечами. - "Об этом я знаю не больше вашего; вероятно, не
больше того, что знают некоторые сочинители о своих сюжетах и темах: они
являются. Так это является у меня". Более он не объяснил ничего. Я был
потрясен. Я предложил ему миллион; он отказался - и даже - зевнул. Я не
настаивал. Он отказался так решительно и бесспорно, что настойчивость
равнялась бы унижению. Но, естественно, я спросил, какие причины заставляют
его выступить публично. - "Время от времени, - сказал он, - слабеет мой дар,
если не оживлять его; он восстанавливается вполне, когда есть зрители моих
упражнений. Вот - единственное ядро, к которому я прикован". Но я ничего не
понял; должно быть, он пошутил. Я вынес впечатление, что говорил с
замечательным человеком, хранящим строжайшее инкогнито. Он молод, серьезен,
как анатом, и великолепно одет. Он носит бриллиантовую булавку тысяч на
триста. О всем этом стоит задуматься.
На другой же день утренние и вечерние газеты тиснули интервью с
Агассицем; в одной газете появился даже импровизированный портрет странного
гастролера. Усы и шевелюра портрета сделали бы честь любой
волосорастительной рекламе. На читателя, выкатив глаза, смотрел свирепый
красавец, Между тем виновник всего этого смятения, пересмотрев газеты и
вдосталь полюбовавшись интересным портретом, спросил: - "Ну, Друд, ты будешь
двадцать третьего в цирке?"
Сам отвечая себе, он прибавил: - "Да. Я буду и посмотрю, как это сильное
дуновение, этот удар вихря погасит маленькое косное пламя невежественного
рассудка, которым чванится "царь природы". И капли пота покроют его лицо..."
II
Не менее публики подхвачена была волной острого интереса вся цирковая
труппа, включая прислугу, билетеров и конюхов. Пошел слух, что "Двойная
Звезда" (как приказал он обозначить себя в афише) - граф и миллиардер, и о
нем вздыхали уже наездницы, глотая слюнки в мечтах ресторанно-ювелирного
качества; уже пытали зеркало балерины, надеясь каждая увлечь сиятельного
оригинала, и с пеной на губах спорили, - которую из них купит он подороже.
Клоуны придумывали, как смешить зрителя, пародируя новичка.
Пьяница-сочинитель Дебор уже смастерил им несколько диалогов, за что пил
водку и бренчал серебряной мелочью. Омраченные завистью гимнасты, вольтижеры
и жонглеры твердили единым духом, до последнего момента, что таинственный
гастролер-шарлатан из Индии, где научился действовать немного внушением, и
предсказывали фиаско. Они же пытались распространить весть, что соперник их
по арене - беглый преступник. Они же сочинили, что "Двойная Звезда" -
карточный шулер, битый неоднократно. Им же принадлежала интересная повесть о
шантаже, которым будто бы обезоружил он присмиревшего Агассица. Но по
существу дела никто не мог ничего сказать: дымная спираль сплетни вилась, не
касаясь центра. Один лишь клоун Арси, любивший повторять: "Я знаю и видал
все, поэтому ничему не удивляюсь", - особенно подчеркивал свою фразу, когда
разговор поднимался о "Двойной Звезде"; но на больном, желчном лице клоуна
отражался тусклый испуг, что его бедную жизнь может поразить нечто, о чем он
задумывается с волнением, утратив нищенский покой, добытый тяжким трудом
гримас и ушибов.
Еще много всякого словесного сора - измышлений, болтовни, острот,
издевательств и предсказаний - застряло в ушах разных людей по поводу
громкого выступления, но всего не подслушаешь. В столбе пыли за копытами
коней Цезаря не важна отдельно каждая сущая пылинка; не так уж важен и
отсвет луча, бегущего сквозь лиловые вихри за белым пятном золотого
императорского шлема. Цезарь пылит... Пыль - и Цезарь.
III
23-го окно цирковой кассы не открывалось. Надпись гласила: "Билеты
проданы без остатка". Несмотря на высокую цену, их раскупили с быстротой
треска; последним билетам, еще 20-го, была устроена лотерея, - в силу того,
что они вызвали жестокий спор претендентов.
Пристальный взгляд, брошенный в этот вечер на места для зрителей,
подметил бы несколько необычный состав публики. Так, ложа прессы была набита
битком, за приставными стульями блестели пенсне и воротнички тех, кто был
осужден, стоя, переминаться с ноги на ногу. Была также полна ложа министра.
Там сиял нежный, прелестный мир красивых глаз и тонких лиц молодых женщин,
белого шелка и драгоценностей, горящих как люстры на фоне мундиров и фраков;
так лунный водопад в бархате черных теней струит и искрит стрежи свои. Все
ложи, огибающие малиновый барьер цветистым кругом, дышали роскошью и
сдержанностью нарядной толпы; легко, свободно смеясь, негромко, но отчетливо
говоря, эти люди рассматривали противоположные стороны огромного цирка. Над
ареной, блистая, реяла воздушная пустота, сомкнутая высоко вверху куполом с
голубизной вечернего неба, смотрящего в открытые стеклянные люки.
Выше кресел помещалась физиономическая пестрота интеллигенции, торговцев,
чиновников и военных; мелькали знакомые по портретам черты писателей и
художников; слышались замысловатая фраза, удачное замечание, изысканный
литературный оборот, сплетни и семейные споры. Еще выше жалась на
неразгороженных скамьях улица - непросеянная толпа: те, что бегут, шагают и
проплывают тысячами пар ног. Над ними же, за высоким барьером, оклеенным
цирковыми плакатами, на локтях, цыпочках, подбородках и грудях, придавленных
теснотой, сжимаясь шестигранно, как сот, потели парии цирка - галерея;
силясь высвободить хотя на момент руки, они терпели пытку духоты и
сердцебиения; более спокойными в этом месиве выглядели лица людей выше семи
вершков. Здесь грызли орехи; треск скорлупы мешался с свистками и
бесцеремонными окриками.
Освещение a giorno, возбуждающе яркий свет такой силы, что все, вблизи и



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2017г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.