read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Анатолий Азольский.


Облдрамтеатр



(Повесть)
На первую субботу марта выпало факультетское дежурство,
сиднем сидел в одуряющем студенческом гаме, охрип, всласть
наоравшись, освободился наконец от последнего любознательного,
прыгнул в трамвай, выскочил из него задолго до дома --
захотелось подышать и подвигаться. Пощипывал морозец, висевшая
над городом луна в который раз напомнила об одиночестве
(родители померли, друзей нет), ноги взныли, побитые и
застуженные на передовой, и взыграло желание -- выпить,
немедленно, не отходя, как говорится, от кассы! Купил
четвертинку и стал гадать: каким стбоящим предлогом оправдать
пьянку в подворотне? Не отметить ли какое-нибудь событие
давнего или не очень давнего времени? "В наряд!" -- кладут
резолюцию прокуроры, отправляя в архив дела. А ведь если
вдуматься, каждый прожитый год -- очередной лист так и не
раскрытого дела, возбужденного по факту рождения его, Гастева
Сергея Васильевича, и дела, бывает нередко, извлекаются из
пыльных хранилищ по внезапно открывшимся обстоятельствам.
Так подо что откупорить четвертинку, каким обстоятельством
раскрыть кладовые памяти? Какое событие провернет ключ в
заржавевшем замке? Что, кстати, было год назад именно в этот
день, 5 марта? Да ничего не было: будни, лекции, он еще только
вживался в преподавательство. А много раньше, то есть 5 марта
1939 года? Тускло и непамятно: студент первого курса, начало
семестра, гранит юридической науки, изгрызаемой мозгами
скромного юноши, не исключается и городской парк, лед, "гаги",
подаренные отцом ко дню рождения. Ну а пять лет прибавить?
Госпиталь, уколы, нога в гипсе, третье ранение -- ничего
примечательного. А еще годик?
Он расхохотался. Адель и Жизель! Сколько лет не
вспоминались две француженки, вывезенные немцами из Парижа и
немцами же брошенные при отступлении, -- боевые трофеи,
доставшиеся им, ему и Сане Арзамасцеву. Дивизию в конце февраля
отвели в тыл, было это в Венгрии, потрепанный полк зализывал
раны, контуженого Гастева пристроили к роте связи, ее командир
старший лейтенант Арзамасцев повел Гастева на ночлег в никем
еще не занятую усадьбу. Сбежавший хозяин ее наказал прислуге
умасливать большевиков, она и выдала русским офицерам
спрятавшихся проституток -- чернявенькую Адель и белокурую
Жизель, которую немцы величали Гизеллой. Обе обладали немалым
педагогическим даром -- всего за неделю обучили славян всем
премудростям любви, расцветавшей в борделях Марселя и Парижа,
отчего командир роты связи малость тронулся. Одевшись по всей
форме, при орденах и медалях, стал по утрам подходить к
зеркалу, вглядывался в свою рязанскую харю и злобно шипел:
"Армяшка!.. Грузинская собака!" -- либо совсем уж заковыристо:
"Жидовская морда!" 5 марта было днем рождения Сани, на нем и
решили: отпустить учительниц на волю, пусть пробираются к
холмам и виноградникам прекрасной Франции, к притонам Лютеции,
да и политотдел учуял уже запашок разврата. Утирая слезы,
француженки ударились в бега. Саню потащили в штаб на допрос,
Гастева же отпустили с миром: что взять с контуженого?
За Адель и Жизель полилась водка в рот, прямиком, -- прием
старый, на передовой всему научишься, закусывать пришлось
"мануфактуркой", рукавом пальто. Домой пришел приятно
возбужденным, душа освежилась, окно в прошлое распахнулось,
повеяло волей, и дьявольский аппетит разгорелся от
материализации зыбких образов былого: слопал не разогревая суп
на плите и приложился к запасенному на Женский день коньяку.
И в следующую субботу повторил возврат в минувшее, нашел
год, в котором 12 марта светило особенным днем, достойным
внимательнейшего рассмотрения, такой датой залюбуешься. Так с
этих суббот и пошло -- заглядывание в собственную жизнь, как в
замочную скважину, как в щель забора, за которым раздеваются
девочки, -- был, был однажды такой случай в далеком детстве.
Удивительнейшие вещи отыскивались в закромах памяти, где
вповалку лежали нажитые им драгоценности. Глоток субботней
водки озарял -- будто над ничейной межокопной полосой взмывала
осветительная ракета, наугад выпущенная, что прельщало, отчего
и затаивалось, как при испуге, дыхание. В неизведанное прошлое
летела она, и стала прочитываться собственная биография -- та,
которую он даже и не знал, о которой ни в разговорах, ни в
анкетах тем более не упоминал. На фронте какие-то секунды
видишь освещенный край немецкой обороны, но, когда ракета
сникает и полоса погружается во враждебную темноту, память в
мельчайших подробностях восстанавливает только что увиденное,
расширяет высвеченный на секунды круг -- и человек ночью видит
то, чего не узрел ясным днем. Однажды стал прикидывать, а что,
собственно, было в давно прошедшие времена июля 1932 года, и
вдруг увидел себя плачущим навзрыд оттого, что в городской
библиотеке не выдали ему Фенимора Купера: молод, мол, и не по
программе. Все, оказывается, абсолютно все хранится в памяти, и
сам он, вот что странно, будто не нынешний, не сиюминутный, а
прежний, ничуть не повзрослевший. Да, он, двадцативосьмилетний
мужчина, капитан запаса, награжденный десятью орденами и
медалями, трижды раненный, народный следователь после
института, а ныне преподаватель кафедры уголовного процесса,
он, побывавший в огне, крови и мерзости сражений, видевший
смерть и настрадавшийся вдоволь, он, Сергей Васильевич Гастев,
все еще мальчишка, он такой, что впору искать зеркало, глядеть
в него исступленно и в подражание Сане Арзамасцеву обзывать
себя обидными, позорными словами, потому что злопамятен, потому
что...
Нечто банное было в этих субботах -- облегчающее,
отмывающее и очищающее. Вошло в привычку и даже стало ритуалом
во все прочие дни таить в себе сладкую жуть суббот, в священный
же вечер отъехать от дома, где все назойливо кричит о
сиюминутности, как можно подальше, в ту часть города, где давно
не бывал, и в сумерках (особо желателен туман) идти по
малолюдной улице; бесплотными тенями прошмыгивают мимо
случайные прохожие -- как даты, события, эпохальные
происшествия, до которых сейчас, в эту именно субботу, нет
никакого дела, они лишние, они безынтересны, их день и час еще
не настал, но грянет календарное число -- и уже на другой
улице, в другую субботу заголосят немые тени; раздвинется
занавес -- и на сцене возникнут новые персонажи, на них, как бы
в кресле развалясь, и будет посматривать он, Гастев.
Тяжкой была суббота 27 августа 1949 года. Осветительная
ракета повисела над таким же днем десятилетней давности, но так
и не выхватила из желтого круга ничего крупного или
возбуждающего. Взвилась еще разок, залетев на год поближе, и
рассыпалась мелкими искрами над плоской землицей. Зато
траектория, воткнувшаяся в 27 августа 1938 года, взметнула
смертельную обиду, а водка погрузила в тягчайшие раздумья,
вновь напомнив о том, какой же он все-таки мальчишка, раз не в
силах забыть тот страшный час того самого дня 27 августа, когда
пришел он в институт узнавать, принят ли на учебу, хорошо зная,
однако, что принят, зачислен, иначе и не могло быть: все
экзамены сданы на "отлично", да и всем известно, что уже с
восьмого класса готовил он себя к следовательской работе,
проштудировал десятки полезнейших книг, стрелял без промаха,
научился обезоруживать преступников, бегал как лось, шпарил
по-немецки, мня себя в будущем знаменитым сыщиком. Радостно шел
в институт, как на школьный праздник с раздачей новогодних
гостинцев, а глянул на доску объявлений -- и обомлел: в списках
принятых на прокурорско-следовательский факультет фамилии его
не было! Глаза заметались, дыхание прервалось, увидел он себя
зачисленным на хозяйственно-правовой факультет, причем фамилия
стояла не в алфавитном ряду, а в самом низу, от руки
приписанная. Не достоин, оказывается, быть грозою бандитов и
шпионов, запятнанный он, социально или классово чужд настоящим
советским парням заветного списка. Что пережито в тот день --
на всю жизнь осталось, но виду тогда не подал, а позднее
возблагодарил судьбу: на том хозяйственно-правовом факультете
(ХПФ) учились грамотные, умные, начитанные ребята и девчата,
хорошо воспитанные, у всех до единого какой-то грешок в
биографии, какая-то чернящая анкету запись, но они, о грешке и
записи зная, жили как ни в чем не бывало, бегали по театрам,
влюблялись, понимали живопись и музыку в отличие от нагловатых
парней с безупречной родословной, которые учебой себя не
утруждали, рассчитывая на пролетарское происхождение и свысока
посматривая на оппортунистический ХПФ, переполненный
"интеллигентами" и "евреями". Сергей Гастев у матери пытался
узнать, какое проклятье нависло над их семьей, отец-то, рабочий
из мещан, посланный партией на бухгалтерские курсы и ставший



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2017г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.