read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Леонид Андреев.


Красный смех



ОТРЫВКИ ИЗ НАЙДЕННОЙ РУКОПИСИ
* ЧАСТЬ 1 *
ОТРЫВОК ПЕРВЫЙ
...безумие и ужас.
Впервые я почувствовал это, когда мы шли по энской
дороге,-- шли десять часов непрерывно, не останавливаясь, не
замедляя хода, не подбирая упавших и оставляя их неприятелю,
который сплошными массами двигался сзади нас и через три-четыре
часа стирал следы наших ног своими ногами. Стоял зной. Не знаю,
сколько было градусов: сорок, пятьдесят или больше; знаю
только, что он был непрерывен, безнадежно-ровен и глубок.
Солнце было так огромно, так огненно и страшно, как будто земля
приблизилась к нему и скоро сгорит в этом беспощадном огне. И
не смотрели глаза. Маленький, сузившийся зрачок, маленький, как
зернышко мака, тщетно искал тьмы под сенью закрытых век: солнце
пронизывало тонкую оболочку и кровавым светом входило в
измученный мозг. Но все-таки так было лучше, и я долго, быть
может, несколько часов, шел с закрытыми глазами, слыша, как
движется вокруг меня толпа: тяжелый и неровный топот ног,
людских и лошадиных, скрежет железных колес, раздавливающих
мелкий камень, чье-то тяжелое, надорванное дыхание и сухое
чмяканье запекшимися губами. Но слов я не слыхал. Все молчали,
как будто двигалась армия немых, и когда ктонибудь падал, он
падал молча, и другие натыкались на его тело, падали, молча
поднимались и, не оглядываясь, шли дальше,-- как будто эти
немые были также глухи и слепы. Я сам несколько раз натыкался и
падал, и тогда невольно открывал глаза,-- и то, что я видел,
казалось диким вымыслом, тяжелым бредом обезумевшей земли.
Раскаленный воздух дрожал, и беззвучно, точно готовые потечь,
дрожали камни; и дальние ряды людей на завороте, орудия и
лошади отделились от земли и беззвучно, студенисто колыхались
-- точно не живые люди это шли, а армия бесплотных теней.
Огромное, близкое, страшное солнце на каждом стволе ружья, на
каждой металлической бляхе зажгло тысячи маленьких
ослепительных солнц, и они отовсюду, с боков и снизу забирались
в глаза, огненно-белые, острые, как концы добела раскаленных
штыков. А иссушающий, палящий жар проникал в самую глубину
тела, в кости, в мозг, и чудилось порою, что на плечах
покачивается не голова, а какой-то странный и необыкновенный
шар, тяжелый и легкий, чужой и страшный.
И тогда -- и тогда внезапно я вспомнил дом: уголок комнаты,
клочок голубых обоев и запыленный нетронутый графин с водою на
моем столике -- на моем столике, у которого одна ножка короче
двух других и под нее подложен свернутый кусочек бумаги. А в
соседней комнате, и я их не вижу, будто бы находятся жена моя и
сын. Если бы я мог кричать, я закричал бы -- так необыкновенен
был этот простой и мирный образ, этот клочок голубых обоев и
запыленный, нетронутый графин.
Знаю, что я остановился, подняв руки, но кто-то сзади
толкнул меня; я быстро зашагал вперед, раздвигая толпу, куда-то
торопясь, уже не чувствуя ни жара, ни усталости. И я долго шел
так сквозь бесконечные молчаливые ряды, мимо красных,
обожженных затылков, почти касаясь бессильно опущенных горячих
штыков, когда мысль о том, что же я делаю, куда иду так
торопливо -- остановила меня. Так же торопливо я повернул в
сторону, пробился на простор, перелез какой-то овраг и
озабоченно сел на камень, как будто этот шершавый, горячий
камень был целью всех моих стремлений.
И тут впервые я почувствовал это. Я ясно увидел, что эти
люди, молчаливо шагающие в солнечном блеске, омертвевшие от
усталости и зноя, качающиеся и падающие,-- что это безумные.
Они не знают, куда они идут, они не знают, зачем это солнце,
они ничего не знают. У них не голова на плечах, а странные и
страшные шары. Вот один, как и я, торопливо пробирается сквозь
ряды и падает; вот другой, третий. Вот поднялась над толпою
голова лошади с красными безумными глазами и широко оскаленным
ртом, только намекающим на какой-то страшный и необыкновенный
крик, поднялась, упала, и в этом месте на минуту сгущается
народ, приостанавливается, слышны хриплые, глухие голоса,
короткий выстрел, и потом снова молчаливое, бесконечное
движение. Уже час сижу я на этом камне, а мимо меня все идут, и
все так же дрожит земля, и воздух, и дальние призрачные ряды.
Меня снова пронизывает иссушающий зной, и я уже не помню того,
что представилось мне на секунду, а мимо меня все идут, идут, и
я не понимаю, кто это. Час тому назад я был один на этом камне,
а теперь уже собралась вокруг меня кучка серых людей: одни
лежат и неподвижны, быть может, умерли; другие сидят и
остолбенело смотрят на проходящих, как и я. У одних есть ружья,
и они похожи на солдат; другие раздеты почти догола, и кожа на
теле так багрово-красна, что на нее не хочется смотреть.
Недалеко от меня лежит кто-то голой спиной кверху. По тому, как
равнодушно уперся он лицом в острый и горячий камень, по
белизне ладони опрокинутой руки видно, что он мертв, но спина
его красна, точно у живого, и только легкий желтоватый налет,
как в копченом мясе, говорит о смерти. Мне хочется отодвинуться
от него, но нет сил, и, покачиваясь, я смотрю на бесконечно
идущие, призрачные покачивающиеся ряды. По состоянию моей
головы я знаю, что и у меня сейчас будет солнечный удар, но жду
этого спокойно, как во сне, где смерть является только этапом
на пути чудесных и запутанных видений.
И я вижу, как из толпы выделяется солдат и решительно
направляется в нашу сторону. На минуту он пропадает во рву, а
когда вылезает оттуда и снова идет, шаги его нетверды, и что-то
последнее чувствуется в его попытках собрать свое
разбрасывающееся тело. Он идет так прямо на меня, что сквозь
тяжелую дрему, охватившую мозг, я пугаюсь и спрашиваю: -- Чего
тебе?
Он останавливается, как будто ждал только слова, и стоит
огромный, бородатый, с разорванным воротом. Ружья у него нет,
штаны держатся на одной пуговице, и сквозь прореху видно белое
тело. Руки и ноги его разбросаны, и он, видимо, старается
собрать их, но не может: сведет руки, и они тотчас распадутся.
-- Ты что? Ты лучше сядь,-- говорю я. Но он стоит, безуспешно
подбираясь, молчит и смотрит на меня. И я невольно поднимаюсь с
камня и, шатаясь, смотрю в его глаза -- и вижу в них бездну
ужаса и безумия. У всех зрачки сужены,-- а у него расплылись
они во весь глаз: какое море огня должен видеть он сквозь эти
огромные черные окна! Быть может, мне показалось, быть может, в
его взгляде была только смерть,-- но нет, я не ошибаюсь: в этих
черных, бездонных зрачках, обведенных узеньким оранжевым
кружком, как у птиц, было больше, чем смерть, больше, чем ужас
смерти.
-- Уходи! -- кричу я, отступая.-- Уходи! И как будто он
ждал только слова -- он падает на меня, сбивая меня с ног, все
такой же огромный, разбросанный и безгласный. Я с содроганием
освобождаю придавленные ноги, вскакиваю и хочу бежать --
куда-то в сторону от людей, в солнечную, безлюдную, дрожащую
даль, когда слева, на вершине, бухает выстрел и за ним
немедленно, как эхо, два других. Где-то, над головою, с
радостным, многоголосым визгом, криком и воем проносится
граната. Нас обошли!
Нет уже более смертоносной жары, ни этого страха, ни
усталости. Мысли мои ясны, представления отчетливы и резки;
когда, запыхавшись, я подбегаю к выстраивающимся рядам, я вижу
просветлевшие, как будто радостные лица, слышу хриплые, но
громкие голоса, приказания, шутки. Солнце точно взобралось
выше, чтобы не мешать, потускнело, притихло -- и снова с
радостным визгом, как ведьма, резнула воздух граната. Я
подошел.
ОТРЫВОК ВТОРОЙ
...почти все лошади и прислуга. На восьмой батарее так же.
На нашей, двенадцатой, к концу третьего дня осталось только три
орудия,-- остальные подбиты,-- шесть человек прислуги и один
офицер -- я. Уже двадцать часов мы не спали и ничего не ели,
трое суток сатанинский грохот и визг окутывал нас тучей
безумия, отделял нас от земли, от неба, от своих,-- и мы,
живые, бродили -- как лунатики. Мертвые, те лежали спокойно, а
мы двигались, делали свое дело, говорили и даже смеялись, и
были -- как лунатики. Движения наши были уверенны и быстры,
приказания ясны, исполнение точно,-- но если бы внезапно



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2016г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.