read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Ивлин Во.


Возвращение в Брайдсхед



----------------------------------------------------------------------------
Brideshead Revisited
Перевод И. Бернштейн Редактор И. Архангельская
OCR: Андрей Дерябкин

----------------------------------------------------------------------------
СВЯЩЕННЫЕ И БОГОХУЛЬНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ ПЕХОТНОГО КАПИТАНА ЧАРЛЬЗА РАЙДЕРА
Посвящается Лауре
Примечание автора.
Я -- это не я; ты -- это не он и не она;
они -- не они.
И. В.
Пролог. БРАЙДСХЕД ОБРЕТЕННЫЙ
Я дошел до расположения третьей роты на вершине холма, остановился и
посмотрел вниз, на наш лагерь, только теперь открывавшийся взгляду сквозь
быстро поредевший утренний туман. В тот день мы его оставляли. Три месяца
назад, когда мы сюда входили, все было покрыто снегом; сегодня кругом
пробивалась первая весенняя зелень. Тогда я подумал, что, какие бы ужасные
картины разорения ни ждали нас впереди, плачевнее этого зрелища я ничего не
увижу; теперь я думал о том, что не увезу с собой отсюда ни одного
мало-мальски светлого воспоминания.
Здесь умерла любовь между мною и армией. Здесь кончались трамвайные
пути, так что солдаты, в подпитии возвращающиеся из Глазго, могли спокойно
спать на скамейках, покуда их не разбудят на конечной остановке. От трамвая
до ворот лагеря надо было еще пройти, наверное, четверть мили, на протяжении
которых успевали застегнуться на все пуговицы и выровнять фуражку на голове
перед входом в караулку; четверть мили, на протяжении которых бетон на
обочине уступал место траве. Здесь проходил передний край города. Одинаковые
тесные жилые кварталы с кинотеатрами обрывались, и дальше начинался глубокий
тыл.
На том месте, где находился наш лагерь, еще недавно были выгон и пашня;
сохранился хозяйский дом в ложбине, служивший нам помещением батальонной
канцелярии; кое-где, поддерживаемые плющом, еще виднелись остатки стен,
некогда ограждавших плодовый сад; пол-акра захиревших старых деревьев позади
душевой -- вот все, что от него осталось. Ферма была предназначена на снос
еще до вторжения военных. Прошел бы еще один мирный год, и службы, ограды,
яблони были стерты с лица земли. Уже и теперь между голыми земляными
насыпями лежало полмили недостроенного бетонированного шоссе, а в поле по
обе стороны от него осталась сеть незасыпанных канав -- след дренажной
системы, заложенной муниципальными подрядчиками. Еще один мирный год, и сюда
шагнули бы соседние пригороды. Теперь и армейские бараки, в которых мы
только что зимовали, тоже ждали здесь своей очереди на слом.
За шоссе, укрытый даже зимой в лоне густых деревьев, стоял городской
сумасшедший дом -- предмет наших постоянных шуток, и против его чугунных
оград и массивных ворот смешной и жалкой казалась наша колючая проволока. В
погожие дни было видно, как на аккуратных, усыпанных гравием дорожках и
живописных лужайках парка прогуливаются и резвятся сумасшедшие -- счастливые
коллаборационисты, отказавшиеся от неравной борьбы, люди, у которых не
осталось неразрешенных сомнений, которые до конца выполнили свой долг,
законные наследники века прогресса, на досуге наслаждающиеся унаследованным
богатством. Когда мы маршировали мимо, солдаты кричали через забор: "Пригрей
для меня местечко, приятель. Жди меня к вам, я скоро!" Но Хупер, мой
взводный из недавно мобилизованных, не мог простить им их беспечной жизни.
"Гитлер свез бы их в газовую камеру,-- говорил он.-- По мне, так и нам не
грех у него кой-чему поучиться".
Сюда в разгар зимы я привел походным маршем роту бодрых, окрыленных
надеждой людей; говорили, будто нас недаром перебросили из внутренних
районов в предместье портового города и теперь мы наконец отправимся на
Ближний Восток. Но дни проходили за днями, мы занялись расчисткой снега и
разравниванием учебного плаца, и у меня на глазах их разочарование сменилось
полной апатией и покорностью судьбе. Они ловили запахи портовых кабачков и
прислушивались к знакомым мирным звукам заводских сирен и оркестров на
танцплощадках. Получив увольнительную в город, они околачивались на
перекрестках и норовили улизнуть за угол при виде приближающегося офицера,
чтобы, отдавая честь, не ронять себя в глазах новых подруг. В ротной
канцелярии копились докладные и рапорты об отпуске по семейным
обстоятельствам; и каждый день в полусумраке рассвета начинался со скуления
симулянта и настойчивой скороговорки кислолицего кляузника.
А я, который по всем инструкциям должен был поддерживать в них бодрость
духа, как мог я им помочь, когда сам был так беспомощен? Отсюда наш
полковник, под началом которого формировался .батальон, был переведен
куда-то с повышением, и вместо него пришел другой, из чужого учебного
пункта, он был моложе и не так располагал к себе. Теперь в офицерской
столовой не встречалось почти никого их старых добровольцев, вместе
проходивших строевую подготовку в первые дни войны; все разъехались кто куда
-- одни списаны по состоянию здоровья, другие получили повышение и попали в
чужие батальоны, кто перешел на штабную работу, кто записался в специальные
части, один был убит на учениях, а один предан военно-полевому суду; их
место заняли те, кто пришел по мобилизации; в казарме теперь целый день
играло радио, и перед обедом выпивалось море пива; все было не так, как
раньше.
Здесь в возрасте тридцати девяти лет я почувствовал себя стариком. Я
стал уставать к вечеру, и мне было лень выходить в город; у меня появились
собственнические пристрастия к определенным стульям и газетам; перед ужином
я обязательно выпивал ровно три рюмки джина и ложился спать сразу же после
девятичасового выпуска последних известий. А за час до побудки уже не спал и
находился в самом дурном расположении духа.
Здесь умерла моя последняя любовь. Ее смерть произошла самым банальным
образом. Однажды, сравнительно незадолго до нашего отъезда, когда я
проснулся, как обычно, до побудки и лежал, глядя в темноту, и под мерный
храп и сонное бормотание остальных четырех обитателей военного домика
перебирал в мыслях заботы предстоящего дня -- не забыл ли я назначить двух
капралов на стрелковую подготовку, не окажется ли у меня сегодня опять самое
большое число невозвращенцев из отпуска, можно ли доверить Хуперу занятия по
топографии с допризывниками,-- лежа так в предрассветной тьме, я вдруг с
ужасом осознал, что привычное, наболевшее успело тихо умереть в моей душе;
при этом я почувствовал себя так же, как чувствует себя муж, который на
четвертом году брака вдруг понял, что не испытывает больше ни страсти, ни
нежности, ни уважения к еще недавно любимой жене; не радуется ее присутствию
и не стремится радовать ее и совершенно не интересуется тем, что она
подумает, сделает или скажет; и нет у него надежды ничего исправить, и не в
чем упрекнуть себя за то, что случилось. Я познал до конца весь унылый ход
супружеского разочарования, мы прошли, армия и я, через все стадии -- от
первых жадных восторгов до этого конца, когда из всего, что нас связывало,
остались только хладные узы закона, долга и привычки. Сыграны уже все сцены
домашней трагедии -- прежние легкие размолвки постепенно участились, слезы
перестали трогать, примирения утратили сладость, и родились отчужденность и
холодное неодобрение и все растущая уверенность, что всему виною не я, а
она, предмет моей любви. Я различил в ее голосе неискренние ноты и теперь
ловил их в каждой фразе; увидел у нее пустой, подозрительный взгляд
непонимания и эгоистические, жесткие складки в углах ее рта. Я изучил ее,
как изучают женщину, с которой живут одним домом, день за днем, в
продолжении трех с половиной лет, и я знал все ее неряшливые привычки, все
искусственные, затверженные приемы ее очарования, ее зависть и корысть и
манеру нервно потирать пальцы, говоря ложь. Лишенная обаяния, она теперь
предстала передо мной как чужой и чуждый мне человек, с которым я
нерасторжимо связал себя в минуту неразумия.
И потому в то утро, когда нам предстояло сняться с лагеря, меня
нисколько не интересовало место нашего назначения. Я продолжал делать свое
дело, но теперь не вкладывал в него ничего, кроме покорности. Приказ был в
09.15 погрузиться в поезд на близлежащей железнодорожной ветке и иметь с
собою в вещмешках неиспользованную часть суточного довольствия; и больше мне
ни до чего не было дела. Мой помкомроты с передовым отрядом уже выехал на
место. Ротное имущество было упаковано накануне. Хупера я назначил
произвести осмотр строя. В 07.30 роте было предписано построиться на плацу,
сложив вещмешки у входа в казарму. Нас уже много раз перебрасывали с места
на место после того случая, когда в одно прекрасное многообещающее утро 1940
года мы почему-то возомнили, будто нас отправляют на оборону Кале. С тех пор
мы по меньшей мере трижды в году меняли свое местоположение; на этот раз наш
новый полковник поднял необычайную шумиху насчет "военной тайны" и даже
настоял на том, чтобы с наших машин и обмундирования были сняты все
опознавательные значки. "Это будет прекрасной проверкой готовности к боевым
действиям,-- сказал батальонный.-- Если я по прибытии к месту назначения
обнаружу там кого-нибудь из гражданских лиц женского пола, обретающихся
здесь при лагере, я буду знать, что произошла утечка секретной информации".
Дым от полковых кухонь разошелся вместе с туманом, обнажив всю
территорию лагеря в виде лабиринта дорожек и тропинок, проложенных напрямик
поверх контуров бывшей здесь когда-то усадьбы. Похоже было, что этот лагерь
раскопали через столетия трудолюбивые археологи.
"Находки Поллока дают нам ценное звено, связывающее
рабовладельческо-гражданские общества двадцатого столетия со сменившей их
племенной анархией. Здесь перед нами народ -- обладатель развитой культуры,
знавший сложные дренажные системы и долговечные дороги, завоеванный расой
самого примитивного типа".
Так, быть может, напишут мудрецы будущего, подумал я и, отвернувшись,
обратился к старшине:
-- Мистера Хупера не было здесь?



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2017г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.