read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


УИЛЬЯМ ФОЛКНЕР


СВЕТ В АВГУСТЕ



Переводы с английского Ю. Палиевской
Издательство "Правда", 1989.
OCR Палек, 1998 г.
Идя у дороги, глядя, как поднимается к ней по косогору повозка, Лина
думает: "Я пришла из Алабамы; путь далекий. Пешком из самой Алабамы.
Путь далекий". Думает меньше месяца в пути, а уже в Миссисипи, так дале-
ко от дома еще не бывала. И от Доуновой лесопилки, так далеко не бывала
с двенадцати лет.
Она и на Доуновой лесопилке не бывала, пока не умерли отец с матерью,
хотя раз по шесть, по восемь в году, по субботам, ездила в город - на
повозке, в платье, выписанном по почте, босые ноги поставив на дно, туф-
ли, завернутые в бумагу, положив рядом с собой на сиденье. В туфли обу-
валась перед самым городом. А когда подросла, просила отца остановить
повозку на окраине, слезала и шла пешком. Отцу не говорила, почему хочет
идти, а не ехать. Он думал - потому что улицы гладкие, тротуары. А Лина
думала, что, если она идет пешком, люди принимают ее за городскую.
Отец с матерью умерли, когда ей было двенадцать, - в одно лето, в
рубленом доме из трех комнат и передней, без сеток на окнах, в комнате,
где вокруг керосиновой лампы вилась мошкара, а пол был вылощен босыми
пятками, как старое серебро. Она была младшей из детей, оставшихся в жи-
вых. Мать умерла первой. Она сказала: "За папой ухаживай". Лина ухажива-
ла. Однажды отец сказал: "Поедешь на Доунову лесопилку с Мак-Кинли. Со-
бирайся, чтобы к его приезду была готова". И умер. Мак-Кинли, ее брат,
приехал на повозке. Отца похоронили днем в роще за деревенской церковью
и поставили сосновое надгробье. Утром она уехала навсегда - хотя, может
быть, и не понимала этого-на повозке, с МакКинли, на Доунову лесопилку.
Повозка была чужая, брат обещал вернуть ее к ночи.
Брат работал на лесопилке. Все мужчины в деревне работали на лесопил-
ке или при ней. Резали сосну. Резали уже семь лет и еще через семь долж-
ны были извести весь окрестный лес. Тогда часть оборудования и
большинство людей, работавших на нем и существовавших благодаря ему и
для него, погрузятся в товарные вагоны и уедут. Но часть оборудования
останется, - потому что новое всегда можно купить в рассрочку, - и уныло
застывшие колеса, поражая взор, будут торчать над курганами битого кир-
пича и жестким бурьяном, и выпотрошенные котлы упрямо, смущенно, озада-
ченно будут топорщить свои ржавые бездымные трубы над пнистой панорамой
немой и мирной пустоши, непаханой, небороненной, в красных язвах буера-
ков, прорытых тихими мокрыми дождями осени и бешеными косохлестами ве-
сенних равноденствий. И тогда, иссосанные глистами самозваные наследни-
ки, растаскивая дома и сжигая их в плитах и очагах, не вспомнят самого
названия деревни, которая и в лучшие дни не значилась в анналах почтово-
го ведомства.
Когда приехала Лина, в деревне оставалось семей пять. Была там желез-
нодорожная колея и станция, и раз в день товарно-пассажирский с воплем
проносился мимо. Поезд можно было остановить красным флагом, но обычно
он возникал из разоренных холмов внезапно, как привидение, и, лешим
взвыв, - мимо недодеревеньки, стороной, как мимо потерянной бусины, ког-
да порвалась нитка. Брат был двадцатью годами ее старше. Когда он заби-
рал ее к себе, она его почти не помнила. Он жил в четырехкомнатном нек-
рашеном доме, с женой, изношенной от труда и родов. Чуть ли не по полго-
да в году невестка Лины либо ходила на сносях, либо оправлялась после
родов. В это время Лина делала всю работу по дому и смотрела за другими
детьми. После она говорила себе: "Потому, видно, и сама так быстро обза-
велась".
Спала в пристройке, в задней части дома. Там было окно, которое она
научилась бесшумно отворять в темноте - потому что в пристройке спали,
кроме нее, сперва старший племянник, потом двое старших, потом трое.
Впервые открыла окно на девятом году своей жизни у брата. Она и отк-
рыть-то его успела всего раз десять, когда обнаружила, что его вообще не
следовало открывать. Сказала себе: "Такое, видно, мое счастье".
Невестка сказала брату. Тут только он заметил, что она округлилась, а
мог бы заметить и раньше. Он был суровый человек. Добродушие, мягкость,
молодость (а было ему лишь сорок) и почти все остальное, кроме упрямой,
безнадежной стойкости да угрюмой родовой гордости, вышло из него с по-
том. Он обозвал ее проституткой. Он угадал виновника (молодых холостя-
ков, - а опилочных донжуанов и подавно, - насчитывалось еще меньше, чем
семей в деревне), но она не признавалась, хотя виновник отбыл полгода
назад. Она твердила только: "Он меня вызовет. Он сказал, что вызовет ме-
ня", - непоколебимо, по-овечьи, черпая из тех запасов терпеливой прочной
верности, на которые рассчитывает каждый Лукас Берч, - не имея, впрочем,
намерения оказаться под рукой, когда в этом будет нужда. Двумя неделями
позже она снова выбралась через окно. Теперь это далось нелегко. "Было
бы раньше так трудно, небось бы теперь не пришлось вылезать", - подумала
она. Она могла бы уйти через дверь, днем. Никто бы ее не удерживал. Мо-
жет быть, она это понимала. Но предпочла - ночью через окно. С ней был
веер из пальмовых листьев и другие пожитки, аккуратно увязанные в пла-
ток. В узелке лежали, среди прочего, тридцать пять центов - пяти - и де-
сятицентовыми монетами. Башмаки на ней были братнины - его подарок. По-
ношены самую малость, - никто из них летом башмаков не носил. Почувство-
вав под ногами дорожную пыль, она сняла башмаки и понесла в руках.
Так шла она вот уже почти месяц. Четыре недели пути и в сознании от-
печатавшееся далеко - как мирный коридор, вымощенный крепкой спокойной
верой, населенный добрыми безымянными лицами и голосами: Лукас Берч? Не
знаю. Чтоб где-нибудь поблизости такой жил - не слыхал. Дорога эта? В
Покахонтас. Может, он там. Может быть. Вон повозка в ту сторону. До мес-
та - не до места, а все подвезет, - и вот разматывается позади длинная
однообразная череда мирных и неукоснительных смен дня и тьмы, тьмы и
дня, сквозь которые она тащилась в одинаковых, неведомо чьих повозках,
словно сквозь череду скрипоколесных вялоухих аватар: вечное движение без
продвижения на боку греческой вазы.
Повозка поднимается к ней по косогору. Лина миновала ее милю назад.
Повозка стояла у дороги, мулы спали в постромках, головой в ту сторону,
куда шла она. Лина увидела повозку, увидела за забором у сарая двух муж-
чин на корточках. Только раз взглянула на повозку и мужчин, один лишь
взгляд кинула - емкий, быстрый, простодушный и проницательный. Она не
остановилась, скорей всего мужчины за забором даже не заметили, как она
взглянула на них и на повозку. Она не оглядывалась. И, скрывшись из ви-
ду, продолжала идти, ступая медленно в расшнурованных башмаках, пока не
взошла на пригорок в миле от них. Там она села на краю неглубокой кана-
вы, свесила ноги, сняла башмаки. Немного погодя услышала повозку. Сперва
ее было слышно. Потом стало видно, как она поднимается по косогору.
Лениво и сухо скрипит и громыхает немазаное, рассохшееся дерево и ме-
талл: трескучие оглушительные раскаты разносятся за полмили над знойной
сосновой одурью и безмолвием августовского дня. Мулы плетутся мерно, в
глубоком забытьи, но повозка словно не движется с места. До того ничтож-
но ее перемещение, что кажется, она замерла навеки, подвешена на полпути
- невзрачной бусиной на рыжей шелковине дороги. До того, что устремлен-
ный на нее взгляд не может удержать ее образа, и зримое дремотно плывет,
сливается, как сама дорога с ее мирным, однообразным чередованием дня и
тьмы, как нить, уже отмеренная и вновь наматываемая на катушку. До того,
наконец, что кажется, будто этот вялый, оглушительный звук ничего не оз-
начает и доносится из какого-то пустячного, ерундового места, отдаленно-
го больше, чем расстоянием: морок, блуждающий в полумиле от собственных
очертаний. "Так далеко слыхать, когда самой еще не видать", - думает Ли-
на. Думает о себе так, словно опять едет, - думает все равно как ехала
полмили до того, как влезла в повозку - до того, как повозка подъехала к
месту, где я ждала, а потом, когда слезу с повозки, она полмили все рав-
но как со мной будет ехать. Ждет, уже не следя за повозкой, а мысль те-
чет досуже, быстро, плавно, полная безымянных добрых лиц и голосов: Лу-
кас Берч? Спрашивала, говоришь, в Покахонтасе? Эта дорога? В Спрингвейл.
Обожди тут. Скоро повозка будет в ту сторону, докуда едет - подвезет Ду-
мает: "А если он до самого Джефферсона едет, Лукас меня услышит прежде,
чем увидит. А потом увидит меня и разволнуется. И двоих увидит прежде,
чем вспомнит".
Сидя на корточках в тени конюшни Уинтерботома, Армстид и Уинтерботом
видели, как она прошла по дороге. Они сразу увидели, что она молодая,
беременная и нездешняя.
- Интересно, откуда это у ней живот, - сказал Уинтерботом.
- Интересно, издалека ли она его несет, - сказал Армстид.
- Видать, навещала кого-то в той стороне, - сказал Уинтерботом.
- Да нет, видать. А то бы я слышал. И там, в моей стороне, никого у
ней нет. Тоже слышал бы.
- Видать, не просто так гуляет, - оказал Уинтерботом. - Не такая у
ней походка.
- Не долго ей одной гулять, будет ей попутчик, - сказал Армстид. Жен-
щина уже удалялась - медленно, со своей набрякшей очевидной ношей. Она
словно бы и не взглянула на них, когда проходила мимо - в выгоревшем си-
нем балахоне, с пальмовым веером и узелком в руках. - Не из ближних мест
идет, - сказал Армстид. - Ишь как потопывает, - верно, порядком отшага-
ла, и еще шагать да шагать.
- Видать, навещала кого-то в наших краях, - сказал Уинтерботом.
- Да нет, пожалуй. Я бы слышал, - сказал Армстид. Женщина шла. Не ог-
лядывалась. И медленно ушла из виду - налитая, обстоятельная, неутоми-
мая, как сам набирающий силу день. Ушла и из их беседы, и, может быть,
даже - из их сознания. Ибо, чуть подождав, Армстид сказал то, что наду-



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2017г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.