read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com

АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.


Юлиан СЕМЕНОВ


СЕМНАДЦАТЬ МГНОВЕНИЙ ВЕСНЫ





Памяти отца посвящаю
"КТО ЕСТЬ КТО?"
Сначала Штирлиц не поверил себе: ему показалось - в саду пел соловей.
Воздух был студеным, голубоватым, и хотя тона кругом были весенние,
февральские, осторожные, снег еще лежал плотный и без той внутренней,
робкой синевы, которая всегда предшествует ночному таянию.
Соловей пел в орешнике, который спускался к реке, возле дубовой рощи.
Могучие стволы старых деревьев были черные; пахло в парке
свежезамороженной рыбой. Сопутствующего весне сильного запаха прошлогодней
березовой и дубовой прели еще не было, а соловей заливался вовсю - щелкал,
рассыпался трелью - ломкой и беззащитной в этом черном, тихом парке.
Штирлиц вспомнил деда: старик умел разговаривать с птицами. Он
садился под деревом, подманивал синицу и подолгу смотрел на пичугу, и
глаза у него делались тоже птичьими - быстрыми, черными бусинками, и птицы
совсем не боялись его.
- Пинь-пинь-тарарах! - высвистывал дед.
И синицы отвечали ему - доверительно и весело.
Солнце ушло, и черные стволы деревьев опрокинулись на белый снег
фиолетовыми ровными тенями.
"Замерзает, бедный, - подумал Штирлиц и, запахнув шинель, вернулся в
дом. - И помочь никак нельзя: только одна птица не верит людям - соловей".
Штирлиц посмотрел на часы.
"Клаус сейчас придет, - подумал Штирлиц. - Он всегда точен. Я сам
просил его идти от станции через лес, чтобы ни с кем не встречаться.
Ничего. Я подожду. Здесь такая красота..."
Этого агента Штирлиц всегда принимал здесь, в маленьком особнячке на
берегу озера - своей самой удобной конспиративной квартире. Он три месяца
уговаривал обергруппенфюрера СС Поля выделить ему деньги для приобретения
у детей погибших при бомбежке танцоров "Оперы". Детки просили много, и
Поль, отвечавший за хозяйственную политику СС и СД, категорически
отказывал Штирлицу. "Вы сошли с ума, - говорил он, - снимите что-нибудь
поскромнее. Откуда эта тяга к роскоши? Мы не можем швырять деньги направо
и налево! Это бесчестно по отношению к нации, несущей бремя войны".
Штирлицу пришлось привезти сюда своего шефа - начальника политической
разведки службы безопасности. Тридцатичетырехлетний бригаденфюрер СС
Вальтер Шелленберг сразу понял, что лучшего места для бесед с серьезными
агентами найти невозможно. Через подставных лиц была произведена купчая, и
некий Бользен, главный инженер "химического народного предприятия имени
Роберта Лея", получил право пользования виллой. Он же нанял сторожа за
высокую плату и хороший паек. Бользеном был штандартенфюрер СС фон
Штирлиц.
...Кончив сервировать стол, Штирлиц включил приемник. Лондон
передавал веселую музыку. Оркестр американца Глэна Миллера играл
композицию из "Серенады Солнечной долины". Этот фильм понравился Гиммлеру,
и в Швеции была закуплена одна копия. С тех пор ленту часто смотрели в
подвале на Принцальбрехтштрассе, особенно во время ночных бомбежек, когда
нельзя было допрашивать арестованных.
Штирлиц позвонил сторожу и, когда тот пришел, сказал:
- Дружище, сегодня можете поехать в город, к детям. Завтра
возвращайтесь к шести утра и, если я еще не уеду, заварите мне крепкий
кофе, самый крепкий, какой только сможете...


12.2.1945 (18 ЧАСОВ 38 МИНУТ)
" - Как вы думаете, пастор, чего больше в человеке: личности или
твари?
- Я думаю, поровну.
- Так не может быть.
- Может быть только так.
- А бог, он что - в каждом человеке?
- Разумеется.
- Где он в фюрере? В Геринге? Где он в Гиммлере?
- Вы задаете трудный вопрос. Мы же говорим с вами о природе
человеческой. Я в принципе не верю, что человек, рождающийся на свет,
обязательно несет в себе проклятье обезьяньего происхождения.
- Почему "проклятье обезьяньего происхождения"?
- Я говорю на своем языке.
- Вы все время очень нравственно уходите от ответа на вопросы,
которые меня мучают. Вы не даете ответа, "да" или "нет", а каждый человек,
ищущий веры, любит конкретность, одно "да" и одно "нет". У вас есть "да
нет", "нет же", "скорее всего нет"... Это, если хотите, отталкивает не
столько от вашего метода, сколько от вашей практики.
- Вы неприязненно относитесь к моей практике. И тем не менее из
концлагеря вы прибежали ко мне. Интересно, как это увязать?
- Пастор, мне неловко, может быть, я прикасаюсь к вашей тайне, но
фрау Айзенштадт сказала мне... Вы что, были в свое время в гестапо?
- Я был там...
- Понятно. Для вас это болезненный вопрос, и вы предпочитаете обойти
его. А не кажется ли вам, пастор, что после войны ваша паства не сможет
верить вам?
- Мало ли кто сидел в гестапо.
- А если пастве шепнут, что пастыря провокатором подсаживали в камеры
к другим заключенным, которые не вернулись? А вернувшихся-то - единицы из
миллионов... Кому вы тогда будете проповедовать свою правду?
- Разумеется, подобными методами можно уничтожить кого угодно.
- И что тогда?
- Тогда? Опровергать это. Опровергать сколько смогу, опровергать до
тех пор, пока меня будут слушать. Когда не будут слушать - умереть
внутренне.
- Внутренне? Значит, живым, плоским человеком вы останетесь?
- Господь судит. Останусь так останусь.
- Ваша религия против самоубийства?
- Потому-то я и не покончу с собой.
- Что вы будете делать, лишенный возможности проповедовать?
- Буду верить, не проповедуя.
- А почему вы не видите для себя другого выхода - трудиться вместе со
всеми?
- Что вы называете "трудиться"?
- Таскать камни для того, чтобы строить храмы науки хотя бы.
- Вы считаете, что человек, который обращается к пастве с духовной
проповедью, - бездельник и шарлатан? Вы не считаете это работой? Для вас
работа - это тасканье камней? Я считаю, что труд духовный - мало сказать
равноценен с любым другим, труд духовный - особо важный.
- Я по профессии журналист, я понимаю вас. Но мои корреспонденции
подвергались остракизму как со стороны нацистов, так и со стороны
ортодоксальной церкви.
- Они подвергались осуждению со стороны ортодоксальной церкви,
вероятно, по той элементарной причине, что вы неправильно толковали самого
человека.
- Я не толковал человека. Я показывал мир воров и проституток,
которые жили в катакомбах Бремена и Гамбурга. Гитлеровское государство
называло это гнусной клеветой на высшую расу, а церковь - клеветой на
человека.
- Мы не боимся правды жизни.
- Боитесь! Я показывал, как эти люди пытались искать утешения в
церкви и как церковь их отталкивала; именно паства отталкивала их, а
пастор не мог идти против паствы.
- Разумеется, не мог. Я не могу осудить вас за правду. Я осуждаю вас
не за то, что вы показывали правду. Я расхожусь с вами в прогнозах на
будущее человека.
- Пастор, а вам не кажется, что в своих ответах вы не пастырь, а
политик?
- Мне важна моя правда. Эта правда объемна, целостна. Вы видите во
мне политика, потому что вы только политику и видите в людях. Точно так
же, как можно увидеть в логарифмической линейке предмет для забивания
гвоздей. Логарифмической линейкой можно забить гвоздь, в ней есть
протяженность и известная масса. Но это тот самый вариант, при котором
видишь десятую, двадцатую функцию предмета.
- Пастор, я ставлю вопрос, а вы, не отвечая, забиваете в меня гвозди.
Вы как-то очень ловко превращаете меня из спрашивающего в ответчика, из
ищущего в еретика. Почему же вы говорите, что вы над схваткой, когда вы
тоже в схватке?
- Это верно: я в схватке, и я действительно в войне, но я воюю с
самой войной.
- Вы очень материалистически спорите.
- Я спорю с материалистом.
- Значит, вы можете воевать со мной моим оружием?
- Я вынужден это делать.
- Послушайте... Во имя блага вашей паствы мне нужно, чтобы вы
связались с моими друзьями. Адрес я вам дам. Я доверю вам адрес моих



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2017г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.