read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



- Человек...
- Три столетия.
- Не испугался... А если нет?
- Он спит.
- Нет.
И тот, кто сказал "нет", спросил:
- Как тебя зовут, брат космонавта?
- Нааль.
Он не слышал повторного вопроса, но почувствовал, что лоцманы не поняли, и сказал:
- Натаниэль Снег.
- Снег... - отозвались голоса.
- Странное сочетание...
"Ничего странного, - хотел сказать Нааль. - Так назвали меня в честь Натаниэля Лида, капитана батискафа "Свет"..."
Кто-то шевельнул кресло и произнес:
- Спит.
- Я не сплю, - сказал Нааль и открыл глаза. - Лоцман, ответил "Магеллан"?
Сергей наклонился к нему:
- Ты спи... Они сказали, что встретятся с тобой через неделю. Экипаж решил спуститься на десантной ракете в зону лесов... Видимо, не хотят они шумной встречи. Стосковались по Земле, по ветру, по лесу. Через несколько дней пешком придут к Берегу Лета.
Сон быстро таял.
- А я? А людей... разве не хотят они встретить?
- Ты не волнуйся, - сказал Сергей. - Ведь с тобой обещали встретиться через неделю.
Теперь Нааль увидел, что зал лоцманской станции не так уж велик. Погасли экраны. Небо над прозрачным куполом стало низким и туманным.
- Куда они спустятся? - спросил мальчик.
- Они просили не говорить об этом.
- А мне?
- Полуостров... Белый Мыс.
Нааль встал.
- Спи здесь до утра, - предложил Сергей. - Потом все решим.
- Нет. Я поеду домой.
- Я провожу.
- Нет.
Вот и кончилось все... Была глупая сказка, которой он поверил совсем зря. Триста лет...
Он не дослушал последних слов лоцмана и быстро пошел, потом побежал по черно-белым ромбам зала, по стеклянному полу коридора, по усыпанной гравием тропинке. Снова мальчик оказался в черном поле и пошел к далекому перрону. Шел он медленно. Куда теперь спешить? "Встретимся через неделю..." Если человек хочет встречи, он не станет ждать и часа.
4
Может быть, все так и кончилось бы. Но в сотне шагов от станции Нааль наткнулся на стоянку "пчел". И вдруг шевельнулась мысль, которая сначала показалась просто смешной. Но, пройдя метров десять, мальчик остановился. "Может быть, Александр не мог уже отменить решения о высадке, когда услышал обо всем от лоцмана? Ведь он не один?" - думал Нааль.
Чувствуя, как колотится сердце от вновь появившейся надежды, Нааль нерешительно подошел к аппаратам. Ему не хватало трех месяцев до двенадцати лет - возраста, когда разрешается самостоятельно водить "пчелу". Можно ли ему нарушить запрет?..
Все еще колеблясь, он сел в кабину и опустил защитный колпак. Потом проверил двигатель. Подбадривающе мигнули на доске управления желтые огоньки. Тогда Нааль поднял "пчелу" на горизонтальных винтах и сразу разогнал ее на северо-восток.
Высокая скорость позволит ему за два часа достигнуть Белого Мыса.
Он, наверно, заснул в полете. По крайней мере, полет показался Наалю очень коротким.
Думал он только об одном: "Подойду и скажу, кто я. Теперь все равно..."
Если он встретит равнодушный взгляд, он молча сядет в кабину и, подняв аппарат, уведет его на юго-запад.
Беда случилась, когда "пчела" пересекла тихий, отразивший звезды залив и летела к мысу над черным лесным массивом. Уже начал синеть восток, но в зените небо оставалось темным. Где-то там висел покинутый экипажем "Магеллан".
Нааль напрасно старался увидеть внизу огни или хотя бы темный конус десантной ракеты. Дважды он прошел до оконечности мыса над самыми вершинами деревьев. Потом стал слабеть двигатель. Аккумуляторы оказались израсходованными. Мальчик понял, что взял аппарат, который не был подготовлен к полету. Тогда, чтобы в последний раз осмотреть как можно шире темнеющий внизу лес, Нааль стал подниматься на горизонтальных винтах. Он поднимался до тех пор, пока не заглох двигатель. Винты остановились, и, выпустив крылья, "пчела" заскользила к земле.
Нааль поздно понял ошибку. Внизу тянулся сплошной лес. Приземлиться, планируя на крыльях, было невозможно.
Он почему-то не очень испугался. Глядя на проносящиеся под самыми крыльями деревья, Нааль постарался выровнять полет. Потом увидел перед собой черные вершины и машинально рванул тормоза. Был трескучий удар, несколько резких толчков, затем еще толчок, более мягкий. Туго ударила спинка сиденья, что-то твердое уперлось в плечо. К щеке прильнули какие-то сухие, пахучие стебельки. "Где же ракета?" - подумал мальчик и вытянулся на траве.
ЧЕТВЕРТОЕ СОЛНЦЕ
1
- Ни лоцманы, ни мальчик не знали, конечно, причины нашего странного решения, - сказал Александр. - Причиной была растерянность. Не простая растерянность, какую может вызвать неожиданное известие, а какая-то беспомощность и страх. Что мы могли ответить?..
Я не стану говорить о полете. Все они проходят одинаково, если не случится катастрофы. Работа, долгий сон в анабиозе... На Земле прошло полвека, а в корабле - около двенадцати лет, когда мы, обогнув по орбите Желтую Розу, подошли наконец к планете.
Мы испытали сначала горечь неудавшегося поиска. Перед нами была ледяная земля. Без жизни, без шума лесов, без плеска волн. Кутаясь в дымку холодного тумана, над ломаной чертой гор висело большое ярко-желтое солнце. Оно, действительно, было похоже на желтую розу. Розовым и желтым светом отливал замерзший океан. В расщелинах скал, в трещинах льда, в тени сумрачных обрывов застоялась густая синева. Лед... Холодный блеск... Тишина...
Единственным, что обрадовало нас, был воздух. Настоящий, почти земной воздух, только холодный, как вода горного ключа. В первый же день мы сбросили шлемы и дышали сквозь стиснутые от холода зубы. Надоел нам химически чистый, пресный воздух корабельных отсеков. По-моему, как раз от него появляется та мучительная тоска по Земле, о которой страшно даже вспоминать! А там, на Снежной планете, мы перестали так остро ощущать эту тоску. Было что-то близкое человеку в этом ледяном, завороженном холодном мире, только поняли мы это не сразу. Покидая фрегат, каждый раз мы видели царство снега, камня и льда...
2
Они видели глубокие ущелья, в которых стоял голубой туман. Плоские, и широкие солнечные лучи из оранжевых превращались в зеленые, когда попадали в ущелье сквозь трещины отвесных стен. Они дробились на сотни изумрудных искр среди изломов льда. А если лучи достигали дна, там вспыхивали букетами фантастических огней сотни ледяных кристаллов.
По ночам за окнами "Магеллана" черной стеной стояло небо с изломанными контурами синих созвездий. Иногда желтоватым светом начинали мерцать высокие прозрачные облака. Этот свет струился по обледенелым склонам гор, выхватывая из темноты нагромождения скал.
И все-таки не была она мертвой, эта холодная планета. Случалось, что, закрыв оранжевое закатное солнце и стирая со льдов черные уродливые тени, с запада приходили тяжелые тучи. И начинал падать снег. Настоящий снег, как где-нибудь на берегу Карского моря или в районе антарктических городов. Он таял на ладонях, превращаясь в обычную воду. Потом вода становилась теплой.
А однажды в южном полушарии люди нашли долину, где не было снега, не было льда. Там были голые скалы, камни, серебристые от влаги, и гравий на берегу незамерзшего ручья. Среди скал, окруженный сотнями маленьких радуг, гремел сверкающий водопад. Он словно хотел разбудить уснувший в холоде мир.
Недалеко от водопада Кар увидел маленькое чернолистное растеньице, прилепившееся к скале. Кар снял перчатку и хотел потянуть тонкий узловатый стебель. А растение вдруг качнуло черными стрелками листьев и потянулось к руке человека. Кар машинально отдернул руку.
- Оставь, - посоветовал осторожный Ларсен. - Кто его знает...
Но Кар понял по-своему. На лице дрогнула скупая улыбка. Он провел ладонью над черным кустиком, и снова устремились к руке маленькие узкие листья.
- К теплу оно тянется, - негромко сказал Кар. Потом крикнул отставшему биологу: - Таэл! Наконец для тебя настоящая находка!
В тот момент штурман еще не понял всю важность открытия.
Вечером все собрались в кают-компании "Магеллана". Было их пять человек. Белокурый и широкоплечий Кнуд Ларсен, добродушный и рассеянный во всем, что не имело отношения к вычислительным машинам. Два африканца: веселый, маленький биолог Таэл и штурман Тэй Карат, которого называли всегда просто Кар. Пилот и астроном Георгий Рогов, светловолосый, как Ларсен, и смуглый, как африканцы, самый молодой в экипаже. И, наконец, Александр Снег, который был штурманом-разведчиком и художником. В последнее время он настолько был занят своими этюдами, что передал управление Кару.
Они собрались, и Кар сказал:
- Странная планета, не правда ли? Ясно одно: не будь оледенения, была бы жизнь. Солнце, то есть Желтая Роза, когда-нибудь растопит лед, это тоже ясно. Неизвестно лишь, сколько тысячелетий нужно для этого... Растопим лед сами?
Он предложил зажечь над Снежной планетой четыре искусственных солнца по системе академика Воронцова. Это была старая и довольно простая система. Такие атомные солнца зажигались на Земле еще в первые десятилетия после того, как люди, уничтожив оружие, смогли наконец всю ядерную энергию использовать для мирных дел. Как раз тогда и были растоплены льды Гренландии и береговых районов Антарктиды.
- Почему именно четыре? - спросил Георгий.
- Это минимум. Меньше четырех нельзя: не будет уничтожен весь лед, и вечная зима снова расползется по всей планете.
Однако на четыре солнца уйдет две трети оставшегося эзана - звездного горючего. Значит, не смогут космонавты разогнать до нужной скорости корабль. Они вернутся на Землю не раньше чем через двести пятьдесят лет. Большую часть полета экипаж вынужден будет провести в анабиозе. Двести пятьдесят лет... Но зато астронавты принесут людям планету, которая станет новым форпостом человечества в космосе. Не будет напрасным далекий поиск.
- Что для этого нужно? - спросил Ларсен.
- Согласие. - Кар оглядел всех.
- Да, - сказал Ларсен.
- Конечно! - воскликнул Таэл.
Георгий молча кивнул.
- Нет! - произнес вдруг Снег и встал.
Прошло несколько секунд удивленного молчания, и Снег заговорил. Он говорил, как глупо делать из планеты инкубатор. Люди не должны бояться суровых льдов, борьбы с природой незнакомой планеты. Без борьбы жизнь теряет смысл... А вдруг погаснут искусственные солнца прежде, чем сойдет весь лед? Что станет с первыми жителями Снежной планеты, если вдруг нагрянет опять вечная зима? Но пусть даже не погаснут солнца. Пусть сойдут льды. Что тогда увидят люди? Голые горы, равнины без лесов, серую пустыню...
Они слушали, и были мгновения, когда каждый хотел уже согласиться с товарищем. Даже не потому, что слова его казались убедительными. Убеждали горячность и настойчивость. Так спорил Снег всегда, когда твердо чувствовал свою правоту. Ведь с той же горячностью отстаивал он на Земле право полета к "своей звезде".
3
Помнили друзья, как он стоял в большой комнате Дворца Звезд перед бледным сухим человеком и говорил с яростной прямотой:
- Я удивляюсь, как Союз астронавтов мог доверить решение такого вопроса вам одному, человеку, не умеющему верить в легенды!
Человек бледнел все сильней, но его раздражение сказывалось лишь в легкой сбивчивости тихих ответов:
- Каждый юноша, побывав за орбитой Юпитера, считает себя подготовленным к свободному поиску и готов лететь хоть в центр Галактики. Это смешно. Вам кружат голову сказки о планетах Желтой Розы. Желтая Роза - коварная звезда. Заманчиво, конечно. Вечная истина: сказка привлекательна.
- Вы претендуете на знание вечных истин, но забыли одну: в каждой легенде есть зерно правды. Мы верим, что есть планеты...
Ротайс наклонил голову.
- Я позволю себе закончить бесполезный разговор. Не вижу у вас оснований претендовать на экспедицию свободного поиска... К тому же я очень огорчен и мне трудно говорить. Час назад разбился на гидролете Валентин Янтарь. Он дома сейчас, и я спешу к нему.
Видимо, он не очень спешил, потому что Александр, придя в дом старого астронавта, увидел там только врачей. Он узнал, что Янтарь отказался от операции.
- Летать я больше не смогу, а жизнь... Она была и так долгая, - заявил он.
Снег молча прошел в комнату, где лежал астронавт. Янтарь сказал растерявшемуся врачу:
- Прошу вас уйти.
В комнате был полумрак. Не от штор, а от густых зацветающих яблонь, которые закрыли окна. Александр подошел к постели. Янтарь был укрыт до самой шеи белым покрывалом. Поверх покрывала лежала спутанная светлая борода. Кровавая полоса тянулась через морщинистый лоб.
- Никто не поймет меня, кроме вас, - начал Александр, - остальные могут обвинить меня в бесчувственности, одержимости, эгоизме... Но мы можем говорить друг другу правду. Вы летать больше не будете.
- Так...
- Наш экипаж не пускают в поиск, - тихо сказал Александр. - Дайте нам ваше право второго полета... И мы полетим.
- На Леду? На мою планету? - Янтарь не пошевелил ни руками, ни головой, только радостно вспыхнули его глаза. - Вы решили?
В этот миг он увидел, наверное, синий мир так и не разгаданной до конца Леды, развалины бирюзовых городов и белые горы, вставшие над фиолетовыми грудами непроходимых лесов, окутанных ядовитым сизым туманом. Но необыкновенное видение исчезло. Снова возникло перед ним строгое и напряженное лицо Александра.
- Нет. Конечно, не на мою, - глухо произнес Янтарь.
- Каждому светит своя звезда, - сказал Снег.
Он сел у постели и коротко рассказал все: про последнее сообщение с "Глобуса" о загадке Желтой Розы, про план свободного поиска, который возник у пяти молодых астролетчиков, про последний разговор с Ротайсом.
- Леда ждет археологов. Мы же разведчики. Мы хотим найти планету, где воздух как на Земле. Людям нужны такие планеты.
Янтарь закрыл глаза.
- Хорошо... Ваше право.
- Он не поверит, - возразил Александр, вспомнив бесстрастное бледное лицо Ротайса.
- Возьми мой значок. В синей раковине, на столе.
В раковине, найденной на Леде, лежал золотой значок с синими звездами и надписью "Поиск".
Александр взглянул на значок, потом на раненого астронавта. Впервые за эти дни ему изменила твердость. Он сжал зубы и опустил протянутую было руку.
- Возьми, - повторил Янтарь. - Ты прав.
- Выбей окно, - попросил он, когда Александр зажал в ладони значок. - Нет, не открывай, а разбей стекло... Оно старое, очень хрупкое... Хорошо, - сказал он, когда зазвенели осколки. Александр выломал за окном большую ветку, и в комнату вошел солнечный луч.
- Счастливого старта! - проговорил Валентин Янтарь, усилием воли стараясь подавить нарастающую в груди боль. - Пусть вернется на Землю каждый из вас!
- Это удается редко.
- Потому и желаю...

У выхода Снег встретил Ротайса и показал на раскрытой ладони значок. Ротайс слегка пожал плечами и наклонил голову. Это означало скрытое возмущение поступком молодого астролетчика и, в то же время, вынужденное согласие. Никто в Солнечной системе не мог отвергнуть права на второй полет: космонавт, открывший новую планету и вернувшийся на Землю, мог вторично отправиться в любую экспедицию и в любое время на любом из готовых к старту кораблей. Он мог также уступить это право другому капитану.
В одну секунду Александр вспомнил вдруг лицо Янтаря - знаменитого капитана "Поиска", его морщинистый лоб с кровавой полосой и глаза, синие, словно отразившие фантастический мир Леды. "На Леду? На мою планету? Вы решили?" Но старый астронавт понял Александра. А Ротайс?
- Сообщите Восточному космопорту. Мы выбрали "Магеллан".
...Он больше всех сделал для этого полета. А улетать ему было труднее всех. У каждого на Земле оставались родные. Но, кроме родных, у Снега оставалась девушка, у него одного.
Со стороны казалась странной эта молчаливая дружба. Их не часто видели вместе. Они редко говорили друг о друге. О любви их знали только друзья...
За неделю до старта Александр встретил ее в молодом солнечном саду, там, где сейчас Золотой парк Консаты. Ветер рвал листья, и солнце плясало на белом песке аллеи. Девушка молчала.
- Ты же знала: я астронавт, - сказал Снег.
Он умел быть спокойным.
Перед стартом он отдал ей золотой значок.
...Однажды, случайно заглянув в кают-компанию, Георгий увидел, как Снег достал и поставил перед собой маленький стереоснимок. Он смотрел на него не отрываясь. Молчал.
- Я убрал бы этот снимок навсегда, - сказал Георгий.
Александр взглянул на него не то с насмешкой, не то с удивлением.
- И думаешь, все забудется?
Он закрыл ладонью глаза и несколькими резкими штрихами карандаша с удивительной точностью набросал на листе картона черты девушки.
- Вот так.
Шел восьмой год полета по собственному времени "Магеллана".
4
И вот теперь Александр Снег, больше всех рвавшийся в поиск, отстаивал ледяную планету, словно ее ждала гибель, а не возрождение.
- Серая пустыня, чахлые кустики! Льда не будет, а что останется? Мертвая земля, мертвые камни.
- Люди сделают все! - возразил Таэл. - Все, что надо, сделают люди.
- Но я не сказал еще одного, - продолжал Снег. - Нельзя отнимать у людей тот мир, который мы здесь нашли, потому что он прекрасен. Разве вы этого не поняли?
Он швырнул на стол свои этюды. Все затихли, снова увидев то, что видели раньше, но забывали, угнетенные царством льда. Были удивительно точно схвачены краски. Черно-оранжевые закаты, голубые ущелья со светящимся туманом, утро, зажигающее золотые искры на изломах льда, желтое небо с нагромождением серых облаков...
Медленно шелестели листы. Наконец Кар сказал:
- Хорошо. Но нельзя же так - холод и смерть ради красоты. Зачем нужны мертвые льды?
- Не мертвые, - покачал головой Александр, - есть в них и своя жизнь. Ветер, ручьи, кусты... Все здесь просыпается понемногу. Но нельзя спешить. Иначе будет пустыня.
- Не будет пустыни. Будет океан, синий и безграничный, как на Земле. На это хватит растопленного льда. Будут греметь водопады. Представь, Александр: тысячи серебристых водопадов среди скал и радужного тумана. Будет и суровая природа, будет и своя красота, но еще будет жизнь. Ведь такую планету мы и искали.
- Будет океан и заросшие лесами острова, - сказал тихо Таэл.
- Откуда леса? Разрастутся черные кустики?
- Люди посадят леса!
- На камне?
- Ты не прав, Саша, - негромко сказал молчавший до сих пор Георгий. - Вспомни Антарктиду.
Снег хотел возразить, но вдруг устало сел и проговорил:
- Ладно. Разве я спорю?
- Ты примешь участие в расчетах?
- В работе - да. Но не в расчетах. Какой из меня математик?
5
Они работали долгое время. Потом вывели на орбиты четыре десантные ракеты, окруженные сетью магнитных регуляторов. Автопилотов на ракетах не было. Кар и Ларсен сами садились в кабины, а потом выбрасывались в спасательных скафандрах. Так они делали дважды. Четыре ракеты со звездным горючим РЭ-202-эзаном стали как бы вершинами трехгранной пирамиды, внутри которой висела Снежная планета.
Никто не вспоминал о споре. Александр работал увлеченно. Он даже сделал расчеты, которые касались одного из искусственных солнц. Свое солнце было у каждого, кроме Кара, который взял на себя общий расчет и управление.
Когда кончился последний день работ, экипаж "Магеллана" собрался в ущелье, где была поставлена станция управления.
- Ну... боги, создающие весну... - излишне серьезно сказал Кар.



Страницы: 1 [ 2 ] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.