read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



– Ты даже сильнее, чем думаешь, Софья, – сказал Каспар.
Женщина улыбнулась комплименту и сжала руку Каспара. Затем они повернулись и вместе зашагали к посольству.
– Пойдем, примешь горячую ванну, ты, должно быть, продрог до мозга костей,– игриво предложила Софья.– Вот уж не знаю, как отразится на человеке твоего возраста шатание по степям посреди зимы. Ты все-таки уже далеко не молод.
– Ты начинаешь бурчать, как Павел, – хмыкнул Каспар, но улыбка его мгновенно исчезла, когда он увидел, как потемнело лицо Софьи при упоминании этого имени.
– В чем дело?
Софья качнула головой. Они вошли в посольство и закрыли за собой дверь. Один из стражников помог послу снять покрытый инеем плащ и грязные сапоги, и Каспар тут же ощутил, как тепло дома окутало его.
– Мне не следовало бы так говорить… – лукаво протянула Софья.
– Но, вижу, ты все равно скажешь.
– Твой друг некультурный, – выпалила она. – Все свое время он проводит, хлеща дешевый квас, и пребывает в самом мрачном настроении. С тех пор как ты отправился за Сашей, его никто не видел трезвым.
– Все настолько плохо?
– Не знаю, как он вел себя раньше, но сейчас все выглядит так, словно он решил попасть в храм Морра как можно скорее.
– Проклятие! – выругался Каспар. – Я же видел, что что-то не так, еще до того, как уехал.
– Я не знаю, что с ним случилось, – призналась Софья, – но, как бы то ни было, он непременно должен разобраться со своими проблемами. Мне не хочется зашивать на нем саван.
– Не волнуйся, – прорычал Каспар. – Я разберусь, в чем тут дело, можешь быть уверена.
V
Василий Чекатило подбросил в потрескивающий камин охапку тонкого хвороста и отхлебнул квасу из уже наполовину опустошенной бутылки, наслаждаясь уютным теплом своей комнаты в глубине публичного дома. Все девочки сегодня ночью были очень заняты, – впрочем, как и все последние месяцы, с тех пор как потоки беженцев полились на юг,– однако несколько шлюх в разной степени обнаженности и наркотического опьянения все же раскинулись в шезлонгах, дожидаясь, когда их вызовут в зал.
Большинство этих женщин когда-то были хорошенькими, Чекатило нанимал только милашек, но теперь мало что указывало на это. Суровость профессии и рок-корень быстро похищают любую красоту. Некогда Чекатило считал, что присутствие в его покоях этих привлекательных созданий придает комнате атмосферу экзотики, но теперь женщины приводили его лишь в уныние.
Роскошно обставленные мебелью и всякими безделушками, отобранными у предыдущего посла Империи, Андреаса Тугенхейма, покои Чекатило все же отдавали вкусом крестьянина. Преступные предприятия обеспечили главарю разбойников богатство и множество прекрасных вещей, но сбежать от своего низкого происхождения ему все же не удалось.
– Кусок дерьма и во дворце остается куском дерьма, – сказал он с улыбкой, наблюдая за парой черных крыс, грызущих что-то в углу его комнаты.
– Полагаешь, это смешно? – спросил Режек, его телохранитель и верный слуга, вошедший в покои без стука.
– Нет, – ответил Чекатило и, чтобы скрыть досаду, отвернулся и хлебнул еще квасу.
Он предложил бутыль Режеку, но наемник покачал головой и обогнул комнату, бесстыдно глазея на голых женщин. Подойдя к углу, он выхватил из ножен меч и резко опустил его. Послышался писк, и Чекатило понял, что пара обедавших крыс бесславно погибла. Режек всегда найдет, кого убить.
– Ты их видел? – спросил Режек. – Клянусь, эти чертовы твари с каждым днем становятся все больше.
– Война всегда хороша для паразитов, – отозвался Чекатило.
– Угу, – согласился Режек. – И для крысоловов, разве что не повезло тому жалкому ублюдку, которого вытащили сегодня из-под Громадного проспекта.
– О чем это ты?
– О, всего лишь о том, что произошло сегодня вечером. Одного из членов гильдии крысоловов, иногда поставлявшего мне информацию, отправили на Лубянку. Он вопил, что крысы идут убивать нас. Говорят, он вывалился из канализации с таким видом, словно все демоны Хаоса гнались за ним, и вообще походил на психа. Кажется, он побил кого-то, прежде чем появилась стража и уволокла его.
Чекатило кивнул, запоминая сведения, а Режек вытер меч о темный коврик, снова убрал его в ножны и опустился в кресло перед камином. Чекатило сидел напротив своего телохранителя и смотрел на пламя, наслаждаясь пляской языков огня и слушая потрескивание, с которым они пожирали дерево. Он пил квас и ждал, что еще скажет Режек.
– Проклятие, как же холодно снаружи, – произнес наемник, поправляя перевязь и протягивая руки к огню.
Чекатило хотел сказать что-то резкое, но вместо этого спросил:
– Какие новости с севера? Что говорят люди?
Режек пожал плечами:
– То же самое, что говорили неделю назад.
– Что именно? – мрачно поинтересовался Чекатило.
Наконец-то уловив настроение хозяина, Режек ответил:
– День за днём на юг прибывает все больше народу. Говорят, что войска Верховного Зара растут с каждой неделей, что все северные племена, над которыми он одержал победу, приносят ему присягу, что его воины не оставляют после себя ничего живого.
Чекатило кивнул:
– Этого-то я и боялся.
– Чего? Что курганцы придут на юг? Они устраивали набеги и раньше, и так будет снова и снова. Ну, поубивают селян, а потом сезон войны закончится, и обогатившиеся курганцы вернутся на север, прихватив рабов и кой-какую добычу.
– Только не в этот раз, Режек. Я это нутром чую – а я бы не прожил так долго, кабы не доверял ему. На этот раз все будет по-другому.
– Почему ты так думаешь?
– А ты сам ничего не ощущаешь? – спросил Чекатило. – Я вижу это в каждом отчаявшемся лице наших посетителей. Они тоже это знают. Нет, Режек, Верховный Зар и его воины идут не за трофеями и не за бабами, они идут, чтобы разрушать и уничтожать. Они хотят стереть нас с лица земли.
– То же самое я слышал в одном трущобном кабаке, – сказал Режек. – Старики сообщали всем, кто соглашался их слушать, что пришел Конец Времен, что мир погряз в грехе и что в нем больше нет силы.
– Возможно, они правы, Режек, ты никогда не думал об этом?
– Нет, – признался Режек, кладя руку на эфес меча. – Во мне еще есть сила, и никакой мерзавец не убьет меня без борьбы.
Чекатило рассмеялся:
– Ох уж эта твоя самоуверенность! Что ж, может, прав ты, а я ошибаюсь. Как знать?
– Значит, ты все еще настроен покинуть Кислев?
– Да,– кивнул Чекатило, оглядывая свои тусклые покои.
В углу появился еще один грызун, он обедал телами своих собратьев. Режек прав: треклятые крысы вымахали как никогда.
Выбросив из головы мысли о паразитах, Чекатило заявил:
– Очень скоро города не будет вовсе, я в этом уверен и не желаю закончить свои дни насаженным на меч курганца. Кроме того, Кислев наскучил мне. Я чувствую необходимость сменить декорации.
– Ты имеешь в виду что-то конкретное?
– Я думаю, Мариенбург будет идеальным местом для человека с моими талантами.
– Долгое путешествие, – заметил Режек. – Долгое и опасное. Человеку, отправляющемуся в путь с такими, как у тебя, богатствами, трудно добраться до места назначения в целости и сохранности без защиты.
– Да, – согласился Чекатило, – понадобится сотня солдат, а то и больше.
– Да, но где их взять? Вряд ли царица предоставит в твое распоряжение отряд коссар или ее драгоценный Легион Грифона.
– Думаю, я могу попросить о помощи посла фон Велтена.
Режек рассмеялся:
– Полагаешь, он тебе поможет? Он ненавидит тебя.
Чекатило улыбнулся, но в улыбке его не было тепла:
– Если будет знать, что он от этого только выиграет, то поможет. Благодаря Павлу Коровицу посол у меня в долгу, а я не из тех, кто прощает такие долги.
Глава 2
I
Несмотря, на обжигающий утренний мороз и окостеневшие после двух недель в седле и ночевок на голой земле мускулы, дух Каспара парил высоко, когда он скакал по запруженным народом улицам города. Прошлой ночью он долго наслаждался горячей ванной, смывая глубоко въевшуюся грязь приключений в кислевской глуши, а потом рухнул в кровать и уснул еще до того, как голова коснулась подушки.
Проснувшись посвежевшим, он оделся и послал к Анастасии гонца с сообщением, что он навестит ее за завтраком. Он с радостью предвкушал их скорую встречу: не только потому, что уже много лет не делил постель с привлекательной женщиной, но еще и оттого, что она стала бальзамом для его души. Ему нравилась ее шаловливость и обворожительность непредсказуемости; Каспару приходилось все время гадать о ее истинных мыслях. Эта женщина была для него и знакомой, и загадочной разом.
Поверх длинного черного камзола с серебряной вышивкой на широких лацканах и простой хлопковой рубахи посол надел выстиранный и высушенный меховой плащ. На голову Каспар водрузил треуголку с серебряным орлом, старомодную, но привычную и удобную. Рядом с ним скакали четверо Рыцарей Пантеры, расчищая послу дорогу широкими грудями своих жеребцов.
По городу уже разнеслась новость о том, что Каспар способствовал поимке Мясника, и на его пути куда чаще, чем раньше, снимали шапки, обнажая чубы.
В северо-восточной, богатой части города улицы стали шире, хотя даже сюда проникло опустошение войны. Семьи и группки кислевских крестьян жались к стенам, соорудив из своего скудного скарба жалкие щиты от ледяного ветра, мечущегося по городу. Он проскакал мимо замерзших и голодных беженцев, направляясь к Магнусштрассе, к дому Анастасии, и, свернув на широкий мощеный бульвар, обнаружил, что и он точно так же населен.
Тополя напротив дома Анастасии исчезли, от них остались лишь пеньки, а когда Каспар въехал в открытые ворота ее дома, то увидел несколько сотен людей, стоящих здесь лагерем. Дом Анастасии был построен со вкусом, из темно-красного камня, он располагался в дальнем конце аллеи, окаймленной вечнозелеными кустами, – впрочем, Каспар заметил, что многие растения болезненно пожелтели. Возможно, холода оказались слишком свирепыми даже для этих обычно стойких кустарников, хотя низкая температура, кажется, совершенно не беспокоила крыс, снующих в чахлой траве.
Не узнать хозяйку, Анастасию Вилкову, облаченную в длинный белый плащ, отороченный мехом снежного леопарда, с ее ниспадающими на плечи черными как смоль волосами, было невозможно. Она раздавала наиболее нуждающимся одеяла.
Женщина оглянулась на стук лошадиных копыт, и Каспар заметил, как ее лицо дрогнуло, прежде чем расплыться в радостной улыбке.
– Каспар, ты вернулся!
– Да, – кивнул посол. – Я же обещал, что вернусь целый и невредимый, разве не так?
– Ты сдержал обещание, – согласилась Анастасия.
Он перебросил ногу через седло и спрыгнул с коня со словами:
– Две недели в заснеженной степи – более чем достаточно для любого.
Анастасия, все еще держа охапку одеял, потянулась, чтобы поцеловать его, а грум в зеленой ливрее принял у посла поводья Магнуса.
Мужчина страстно ответил на поцелуй, вновь наслаждаясь мягкостью ее губ. Через мгновение женщина отстранилась. В глазах ее плясали озорные искры:
– Ты скучал по мне, а? – рассмеялась она, поворачиваясь и протягивая последние одеяла людям, обосновавшимся на ее дворе.
– Ты даже не поверишь, как сильно,– кивнул Каспар, следуя за Анастасией к ее дому. – Многовато же у тебя гостей.
– Ну, места у меня во дворе довольно, вот я и решила, что имеет смысл позволить этим несчастным воспользоваться им.
– Ты всегда пытаешься помочь другим, – восхитился Каспар.
– Когда и чем могу.

– Как жаль, что такие, как ты, редко встречаются!
– Помнится, я когда-то говорила нечто подобное о тебе.
Каспар рассмеялся:
– Да, я помню, в тот первый раз, когда я заглянул сюда. Возможно, мы оба одной породы?
Анастасия кивнула, ее нефритовые глаза полыхнули тайным весельем.
– Думаю, ты прав, Каспар, но даже не догадываешься, насколько.
Они подошли к черной крашеной двери дома Анастасии, и женщина толкнула ее:
– Заходи, на улице холодно, а я хочу услышать все о твоих приключениях на севере. Трудно там было? Ой, как глупо, ну конечно трудно. Поймать и убить чудовище вроде Кажетана – дело нелегкое.
Каспар качнул головой:
–  Да, поход был не из легких, но я не убивал его.
– Ну конечно нет, полагаю, это сделал один из твоих храбрых рыцарей.
– Нет, я хочу сказать, что Саша не мертв, мы взяли его живым.
– Что? – Рот Анастасии приоткрылся, а кожа стала бледнее зимнего неба. – Саша Кажетан все еще жив?
– Да.– Холодный тон Анастасии удивил Каспара.– Он в темнице под посольством, и, как только мы позавтракаем, я отвезу его к чекистам Пашенко.
– Ты не убил его? Каспар, ты же обещал! Ты обещал обезопасить меня!
– Я знаю, и от слова своего не отрекаюсь, – сказал Каспар, сконфуженный ее бурной реакцией. – Сейчас Саша Кажетан лишь пустая оболочка того человека, каким он был когда-то, Ана, он больше никому не причинит вреда. Я обещал всегда защищать тебя, так и будет.
– Каспар, но ты обещал! – Глаза Анастасии наполнились слезами. – Ты говорил, что убьешь его.
– Нет,– твердо ответил Каспар.– Я никогда не говорил, что убью его. Я не мог сказать ничего подобного.
– Но ты сказал, клянусь, сказал, – рыдала Анастасия.– Я знаю, ты сказал. О Каспар, как ты мог предать меня?
– Не понимаю.
Каспар попытался обнять женщину. Анастасия отступила на шаг, скрестила руки на груди и заявила:
– Каспар, думаю, тебе лучше уйти, я не могу больше говорить с тобой.
Каспар хотел было пообещать, что все равно позаботится о ее безопасности, но все слова вылетели у него из головы, когда он заметил ледяную враждебность в глазах Анастасии – и вспыхнул сам. Чего она хочет от него? Разве не скакал он ради этой женщины, выбиваясь из сил, по дикой глуши этой суровой страны?
– Что ж, – бросил он несколько резче, чем намеревался. – Тогда желаю тебе доброго дня. Если захочешь повидаться, ты знаешь, где меня найти.
Анастасия кивнула, и Каспар повернулся, сделав конюху знак, чтобы тот привел его лошадь. Он передаст Кажетана чекистам, и все будет кончено.
II
Дыхание сгущалось у его лица облаками пара, тонкое одеяло, которое дали ему тюремщики, не защищало от пробирающего до костей холода темницы. Саша Кажетан сидел на тощем матраце, единственной, за исключением ведра для нечистот, «мебели» в крошечной клетушке в подвале посольства. Он дрожал; впрочем, мороз притупил боль, которую причиняли раны.
Вся верхняя часть его тела была изрезана и покрыта свежими шрамами – зашитыми ранами, полученными в битве с курганцами, хотя самая большая пришлась на бедро, в которое вонзил свой меч посол, отказавшись предать бойца смерти, которую он – Кажетан это знал – заслуживал.
Саша жалел, что фон Велтен не убил его. Женщина, давшая ему пощечину,– женщина, которую еще недавно он считал своей любимой матушкой, – пообещала, что посол поможет ему, но она солгала. Посол не помог Кажетану умереть, но наоборот, сохранил ему жизнь, продлив мучения, и теперь Саша плакал горькими слезами разочарования, зная, что слишком слаб, чтобы самому оборвать свою жизнь, и слыша издевательский хохот своего истинного «я», гулким эхом отдающийся в глубинах его сознания.
Истинное «я» все еще жило там, прячась в засаде, точно скрытая хворь, но вместо того, чтобы проглотить его целиком, как оно делало раньше, оно грызло и трепало остатки рассудка Кажетана. Саша выставил перед собой трясущиеся руки с почерневшими кончиками пальцев, стершимися и отмороженными, когда он выкапывал из могилы труп матери, раздирая голыми руками стылую землю. То, что он сделал, не искупить ничем, хотя он надеялся, что клинок посла дарует ему отпущение грехов, которого он так страстно желал. Он знал, что чекисты повесят его за преступления, но, пусть и приветствуя забвение, которое принесет веревка палача, он мучился подозрением, что такая смерть не станет ему достаточным наказанием. Он не знал, почему посол не убил его. Тот, с кем он так ужасно поступил, должен был зарубить его, как бешеного пса!
Но посол этого не сделал, и Сашу терзала необходимость узнать почему.
С кристальной четкостью, рожденной приятием смерти, Саша понял, что их с послом судьбы все еще переплетены и что драма, в которой участвуют они оба, не завершена.
Фон Велтен оставил его в живых, и истинное «я» продолжало разъедать ему душу, и так, что Саше Кажетану оставалось надеяться лишь на то, что послу не придется пожалеть о своем милосердии.
III
Павел Коровиц открыл глаза и громогласно рыгнул; высохшая слюна склеила губы. Яркие лучи света копьями врывались в высокое окно, жаля глаза, и он застонал, когда на голову обрушились удары молота-боли.
– Ради Тора, моя голова… – пробубнил он, потирая тыльной стороной ладони лоб. Кислевит мрачно приподнялся в постели и скривился: головная боль усилилась, а желудок, видимо из, сочувствия к голове, подпрыгнул.
Павел почувствовал, что от него резко воняет потом и дешевым квасом, и увидел, что рухнул спать полностью одетым. Он не знал, когда мылся в последний раз, и ощутил знакомый стыд и отвращение к себе, когда на поверхность сознания сквозь дымку алкогольного тумана начали всплывать смутные воспоминания. Надо чего-нибудь поесть, хотя он и сомневался, что сумеет удержать хоть кусочек внутри.
Он свесил ноги с кровати, сбросив три пустые бутылки из-под кваса – они разбились вдребезги о каменный пол. Дрова в жаровне давно уже прогорели до золы, и ледяной клинок мороза резал сквозь одежду. Павел, кряхтя, поднялся, стараясь не наступить на груду битого стекла.
Где он шлялся прошлой ночью? Он не мог вспомнить. Бродил по каким-то темным переулкам, сидел в грязных притонах, вновь топя рассудок в океане пенного кваса.
Таким способом легко притупить вину – вину за то, что заставил его сделать Василий Чекатило много лет назад. Как она может глодать тебя, если ты едва способен вспомнить собственное имя?
Хотя это случилось шесть лет назад, Павел прекрасно помнил убийство, которое он совершил для Чекатило. Он все еще слышал ужасный хруст черепа мужа Анастасии Вилковой, на который он с размаху опустил железный прут; видел, как мозги несчастного расплескались на булыжники, чувствовал запах крови, скопившейся красным озерцом вокруг головы мертвеца.
Он стыдился убийства – и тогда, и сейчас.
Но худшим предательством Павел считал свой поступок, когда он сознательно сделал Каспара, своего самого старого и верного друга, должником Чекатило. Он говорил себе, что это помогло послу найти Сашу Кажетана, но это было правдой лишь частично…
Пытаясь исправить одну ошибку, он допустил другую, большую, и теперь за это придется расплачиваться не только ему.
Как он мог позволить себе пасть так низко?
Ответ пришел довольно легко. Он был слаб; ему недоставало силы духа, которая делала таких, как Каспар и Бремен, уважаемыми и благородными людьми, людьми чести. Павел уронил голову на руки, желая повернуть вспять впустую растраченную жизнь.
Несмотря на мерзкий привкус во рту, головную боль и кручение в желудке, больше всего сейчас он хотел выпить. Это было знакомое ощущение, оно наваливалось на него каждый день с тех пор, как он отправился в бордель Чекатило и продал остатки своей гордости и самоуважения человеку, которого ненавидел.
Он рывком поднял свое гигантское тело с постели и покачнулся – ноги под ним подгибались. В седой бороде застряли крошки, и кислевит, выгребая из всклокоченных кудрей черствые объедки, побрел к полированному деревянному сундуку в углу комнаты.
Перед сундуком Павел упал на колени и поднял крышку, принявшись рыться в его содержимом в поисках бутыли с квасом, которая – он знал – должна была лежать там.
– Не это ищешь? – поинтересовался голос за его спиной.
Павел застонал, узнав ледяной тон Софьи Валенчик. Он оглянулся и увидел, что она стоит перед открытой дверью, с перевернутой и совершенно пустой бутылкой в руках.
– Будь ты проклята, женщина, это была моя последняя бутылка.
– Нет, не последняя, но другие искать не стоит, я их все вылила.
Плечи Павла поникли, и он захлопнул крышку сундука, прежде чем встать и повернуться лицом к лекарше посла.
– Зачем ты сделала это, чертова гарпия? – рявкнул Павел.
– Потому что ты слишком глуп, чтобы увидеть, что с тобой творится, Павел Коровин, – отрезала Софья. – Когда ты в последний раз смотрел на себя в зеркало? Ты выглядишь хуже попрошаек на проспекте Урского, а воняешь гаже крысолова, свалившегося в сточную канаву.
Павел сердито отмахнулся от ее слов, вернулся к кровати и наклонился, чтобы поднять с пола сапоги. Он присел на краешек постели и принялся натягивать их, борясь с приступом тошноты.
– Куда ты отправишься теперь? – спросила Софья.
– Не твое дело.
– Нет, это мое дело, потому что я врач, Павел, и не в моем характере сидеть сложа руки, когда другой человек пытается уничтожить себя с помощью алкоголя, и неважно, насколько он упрям и туп.
– Я не пытаюсь уничтожить себя, – буркнул Павел, хотя и видел, что Софья не поверила ему.
– Нет? Тогда возвращайся в постель, а я приготовлю тебе что-нибудь поесть. Тебе нужны сон, еда и ванна.
Павел качнул головой:
– Я не могу спать и не думаю, что у меня получится проглотить что-нибудь.
– А придется, Павел, – сказала Софья. – Позволь мне помочь тебе, потому что, если все это будет продолжаться, ты умрешь. Ты этого хочешь?



Страницы: 1 [ 2 ] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.