read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



дерев, дающих прохладу в знойный день", и что при этом "было очень
умилительно глядеть, как сердца граждан трепетали в избытке благодарности и
струили потоки слез в знак признательности к господину градоначальнику".
Расспросивши подробно будочника, куда можно пройти ближе, если понадобится,
к собору, к присутственным местам, к губернатору, он отправился взглянуть
на реку, протекавшую посредине города, дорогою оторвал прибитую к столбу
афишу, с тем чтобы, пришедши домой, прочитать ее хорошенько, посмотрел
пристально на проходившую по деревянному тротуару даму недурной наружности,
за которой следовал мальчик в военной ливрее, с узелком в руке, и, еще раз
окинувши все глазами, как бы с тем, чтобы хорошо припомнить положение
места, отправился домой прямо в свой нумер, поддерживаемый слегка на
лестнице трактирным слугою. Накушавшись чаю, он уселся перед столом, велел
подать себе свечу, вынул из кармана афишу, поднес ее к свече и стал читать,
прищуря немного правый глаз. Впрочем, замечательного немного было в афишке:
давалась драма г. Коцебу, в которой Ролла играл г. Попл°вин, Кору - девица
Зяблова, прочие лица были и того менее замечательны; однако же он прочел их
всех, добрался даже до цены партера и узнал, что афиша была напечатана в
типографии губернского правления, потом переворотил на другую сторону:
узнать, нет ли и там чего-нибудь, но, не нашедши ничего, протер глаза,
свернул опрятно и положил в свой ларчик, куда имел обыкновение складывать
все, что ни попадалось. День, кажется, был заключен порцией холодной
телятины, бутылкою кислых щей и крепким сном во всю насосную завертку, как
выражаются в иных местах обширного русского государства.
Весь следующий день посвящен был визитам; приезжий отправился делать
визиты всем городским сановникам. Был с почтением у губернатора, который,
как оказалось, подобно Чичикову был ни толст, ни тонок собой, имел на шее
Анну, и поговаривали даже, что был представлен к звезде; впрочем, был
большой добряк и даже сам вышивал иногда по тюлю. Потом отправился к
вице-губернатору, потом был у прокурора, у председателя палаты, у
полицеймейстера, у откупщика, у начальника над казенными фабриками... жаль,
что несколько трудно упомнить всех сильных мира сего; но довольно сказать,
что приезжий оказал необыкновенную деятельность насчет визитов: он явился
даже засвидетельствовать почтение инспектору врачебной управы и городскому
архитектору. И потом еще долго сидел в бричке, придумывая, кому бы еще
отдать визит, да уж больше в городе не нашлось чиновников. В разговорах с
сими властителями он очень искусно умел польстить каждому. Губернатору
намекнул как-то вскользь, что в его губернию въезжаешь, как в рай, дороги
везде бархатные, и что те правительства, которые назначают мудрых
сановников, достойны большой похвалы. Полицеймейстеру сказал что-то очень
лестное насчет городских будочников; а в разговорах с вице-губернатором и
председателем палаты, которые были еще только статские советники, сказал
даже ошибкою два раза: "ваше превосходительство", что очень им понравилось.
Следствием этого было то, что губернатор сделал ему приглашение пожаловать
к нему того же дня на домашнюю вечеринку, прочие чиновники тоже, с своей
стороны, кто на обед, кто на бостончик, кто на чашку чаю.
О себе приезжий, как казалось, избегал много говорить; если же
говорил, то какими-то общими местами, с заметною скромностию, и разговор
его в таких случаях принимал несколько книжные обороты: что он незначащий
червь мира сего и не достоин того, чтобы много о нем заботились, что
испытал много на веку своем, претерпел на службе за правду, имел много
неприятелей, покушавшихся даже на жизнь его, и что теперь, желая
успокоиться, ищет избрать наконец место для жительства, и что, прибывши в
этот город, почел за непременный долг засвидетельствовать свое почтение
первым его сановникам. Вот все, что узнали в городе об этом новом лице,
которое очень скоро не преминуло показать себя на губернаторской вечеринке.
Приготовление к этой вечеринке заняло с лишком два часа времени, и здесь в
приезжем оказалась такая внимательность к туалету, какой даже не везде
видывано. После небольшого послеобеденного сна он приказал подать умыться и
чрезвычайно долго тер мылом обе щеки, подперши их извнутри языком; потом,
взявши с плеча трактирного слуги полотенце, вытер им со всех сторон полное
свое лицо, начав из-за ушей и фыркнув прежде раза два в самое лицо
трактирного слуги. Потом надел перед зеркалом манишку, выщипнул вылезшие из
носу два волоска и непосредственно за тем очутился во фраке брусничного
цвета с искрой. Таким образом одевшись, покатился он в собственном экипаже
по бесконечно широким улицам, озаренным тощим освещением из кое-где
мелькавших океан. Впрочем, губернаторский дом был так освещен, хоть бы и
для бала; коляска с фонарями, перед подъездом два жандарма, форейторские
крики вдали - словом, вс° как нужно. Вошедши в зал, Чичиков должен был на
минуту зажмурить глаза, потому что блеск от свечей, ламп и дамских платьев
был страшный. Все было залито светом. Черные фраки мелькали и носились
врознь и кучами там и там, как носятся мухи на белом сияющем рафинаде в
пору жаркого июльского лета, когда старая ключница рубит и делит его на
сверкающие обломки перед открытым окном; дети все глядят, собравшись
вокруг, следя любопытно за движениями жестких рук ее, подымающих молот, а
воздушные эскадроны мух, поднятые легким воздухом, влетают смело, как
полные хозяева, и, пользуясь подслеповатостию старухи и солнцем,
беспокоящим глаза ее, обсыпают лакомые куски где вразбитную, где густыми
кучами Насыщенные богатым летом, и без того на всяком шагу расставляющим
лакомые блюда, они влетели вовсе не с тем, чтобы есть, но чтобы только
показать себя, пройтись взад и вперед по сахарной куче, потереть одна о
другую задние или передние ножки, или почесать ими у себя под крылышками,
или, протянувши обе передние лапки, потереть ими у себя над головою,
повернуться и опять улететь, и опять прилететь с новыми докучными
эскадронами. Не успел Чичиков осмотреться, как уже был схвачен под руку
губернатором, который представил его тут же губернаторше. Приезжий гость и
тут не уронил себя: он сказал какой-то комплимент, весьма приличный для
человека средних лет, имеющего чин не слишком большой и не слишком малый.
Когда установившиеся пары танцующих притиснули всех к стене, он, заложивши
руки назад, глядел на них минуты две очень внимательно. Многие дамы были
хорошо одеты и по моде, другие оделись во что бог послал в губернский
город. Мужчины здесь, как и везде, были двух родов: одни тоненькие, которые
вс° увивались около дам; некоторые из них были такого рода, что с трудом
можно было отличить их от петербургских, имели так же весьма обдуманно и со
вкусом зачесанные бакенбарды или просто благовидные, весьма гладко выбритые
овалы лиц, так же небрежно подседали к дамам, так же говорили по-французски
и смешили дам так же, как и в Петербурге. Другой род мужчин составляли
толстые или такие же, как Чичиков, то есть не так чтобы слишком толстые,
однако ж и не тонкие. Эти, напротив того, косились и пятились от дам и
посматривали только по сторонам, не расставлял ли где губернаторский слуга
зеленого стола для виста. Лица у них были полные и круглые, на иных даже
были бородавки, кое-кто был и рябоват, волос они на голове не носили ни
хохлами, ни буклями, ни на манер "черт меня побери", как говорят французы,
- волосы у них были или низко подстрижены, или прилизаны, а черты лица
больше закругленные и крепкие. Это были почетные чиновники в городе. Увы!
толстые умеют лучше на этом свете обделывать дела свои, нежели тоненькие.
Тоненькие служат больше по особенным поручениям или только числятся и
виляют туда и сюда; их существование как-то слишком легко, воздушно и
совсем ненадежно. Толстые же никогда не занимают косвенных мест, а все
прямые, и уж если сядут где, то сядут надежно и крепко, так что скорей
место затрещит и угнется под ними, а уж они не слетят. Наружного блеска они
не любят; на них фрак не так ловко скроен, как у тоненьких, зато в
шкатулках благодать божия. У тоненького в три года не остается ни одной
души, не заложенной в ломбард; у толстого спокойно, глядь - и явился
где-нибудь в конце города дом, купленный на имя жены, потом в другом конце
другой дом, потом близ города деревенька, потом и село со всеми угодьями.
Наконец толстый, послуживши богу и государю, заслуживши всеобщее уважение,
оставляет службу, перебирается и делается помещиком, славным русским
барином, хлебосолом, и живет, и хорошо живет. А после него опять тоненькие
наследники спускают, по русскому обычаю, на курьерских все отцовское добро.
Нельзя утаить, что почти такого рода размышления занимали Чичикова в то
время, когда он рассматривал общество, и следствием этого было то, что он
наконец присоединился к толстым, где встретил почти все знакомые лица:
прокурора с весьма черными густыми бровями и несколько подмигивавшим левым
глазом так, как будто бы говорил: "Пойдем, брат, в другую комнату, там я
тебе что-то скажу", - человека, впрочем, серьезного и молчаливого;
почтмейстера, низенького человека, но остряка и философа; председателя
палаты, весьма рассудительного и любезного человека, - которые все
приветствовали его, как старинного знакомого, на что Чичиков раскланивался
несколько набок, впрочем, не без приятности. Тут же познакомился он с
весьма обходительным и учтивым помещиком Маниловым и несколько неуклюжим на
взгляд Собакевичем, который с первого раза ему наступил на ногу, сказавши:
"Прошу прощения". Тут же ему всунули карту на вист, которую он принял с
таким же вежливым поклоном. Они сели за зеленый стол и не вставали уже до
ужина. Все разговоры совершенно прекратились, как случается всегда, когда
наконец предаются занятию дельному. Хотя почтмейстер был очень речист, но и
тот, взявши в руки карты, тот же час выразил на лице своем мыслящую
физиономию, покрыл нижнею губою верхнюю и сохранил такое положение во все
время игры. Выходя с фигуры, он ударял по столу крепко рукою, приговаривая,
если была дама: "Пошла, старая попадья!", если же король: "Пошел,
тамбовский мужик!" А председатель приговаривал: "А я его по усам! А я ее по
усам!" Иногда при ударе карт по столу вырывались выражения: "А! была не
была, не с чего, так с бубен!" Или же просто восклицания: "черви!
червоточина! пикенция!" или: "пикендрас! пичурущух! пичура!" и даже просто:
"пичук!" - названия, которыми перекрестили они масти в своем обществе. По
окончании игры спорили, как водится, довольно громко. Приезжий наш гость
также спорил, но как-то чрезвычайно искусно, так что все видели, что он
спорил, а между тем приятно спорил. Никогда он не говорил: "вы пошли", но:
"вы изволили пойти", "я имел честь покрыть вашу двойку" и тому подобное.



Страницы: 1 [ 2 ] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.