read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



дополнительные к нему части, в я воображал вечную муку,
каторжное задание, которое служило бы лучшим наказанием таким,
как я, при жизни слишком далеко забегавшим мыслью, а именно:
найти и собрать все эти части, чтобы составить опять тот
соусник, ту супницу,-- горбатые блуждания по дико туманным
побережьям, а ведь если страшно повезет, то можно в первое же,
а не триллионное утро целиком восстановить посудину -- и вот
он, этот наимучительнейший вопрос везения, лотерейного
счастья,-- того самого билета, без которого, может быть, не
дается благополучия в вечности.
В эти ранние весенние дни узенькая полоса гальки проста и
пуста, но по набережной надо мной проходили гуляющие, и
кто-нибудь, я думаю, говорил, глядя на мои лопатки: вот
художник Синеусов, на днях потерявший жену. И, вероятно, я бы
так просидел вечно, ковыряя сухой морской брак, глядя на
спотыкавшуюся пену, на фальшивую нежность длинных серийных
облачков вдоль горизонта и на темно-лиловые тепловые подточины
в студеной сине-зелени моря, если бы действительно кто-то с
панели меня не узнал.
Но (путаясь в рваных шелках слога) возвращаюсь к Фальтеру.
Как ты теперь вспомнила, мы однажды отправились туда, ползя в
этот жарчайший день как два муравья по ленте цветочной корзины,
потому что мне было любопытно взглянуть на бывшего моего
репетитора, уроки которого сводились к остроумной полемике с
Краевичем, а сам был упругий и опрятный, с большим белым носом
и лаковым пробором; по этой прямой дорожке он потом и пошел к
коммерческому счастью, а отец его, Илья Фальтер, был всего лишь
старшим поваром у Менара, повар ваш Илья на боку. Ангел мой,
ангел мой, может быть, и все наше земное ныне кажется тебе
каламбуром, вроде "ветчины и вечности" (помнишь?), а настоящий
смысл сущего, этой пронзительной фразы, очищенной от странных,
сонных, маскарадных толкований, теперь звучит так чисто и
сладко, что тебе, ангел, смешно, как это мы могли сон принимать
всерьез (мы-то, впрочем, с тобой догадывались, почему все
рассыпается от прикосновения исподтишка: слова, житейские
правила, системы, личности,--так что, знаешь, я думаю, что
смех--это какая-то потерянная в мире случайная обезьянка
истины).
И вот я увидел его опять после двадцатилетнего, что ли,
перерыва, и оказалось, что я правильно делал, когда,
приближаясь к гостинице, трактовал все ее классические
прикрасы,-- кедр, эвкалипт, банан, терракотовый теннис,
автомобильный загон за газоном,-- как церемониал счастливой
судьбы, как символ тех поправок, которых требует теперь Прошлый
образ Фальтера. За годы разлуки со мной, вполне
нечувствительной для обоих, он из бедного жилистого студента с
живыми как ночь глазами и красивым крепким налево накрененным
почерком, превратился в осанистого, довольно полного господина,
сохранив при этом и живость взгляда, и красоту крупных рук, но
только я бы никогда не узнал его со спины, т. к. вместо толстых
гладких, в скобку остриженных волос, виднелась посреди черного
пуха коричневая от загара плешь почти иезуитской формы. В
шелковой, цвета пареной репы рубашке, с клетчатым галстуком, в
широких гриперловых панталонах и пегих туфлях, он показался мне
ряженым, но большой нос был все тот же, и им-то он безошибочно
почуял тонкий запах прошлого, когда, подойдя. я хлопнул его по
мускулистому плечу и задал ему мою загадку. Ты стояла чуть
поодаль, сдвинув голые лодыжки на кубовых каблуках и сдержанно,
с лукавым интересом оглядывая обстановку громадного пустого в
этот час холла, гиппопотамовую кожу кресел, строгого стиля бар,
английские журналы на стеклянном столе, нарочно простые фрески,
изображающие жидкогрудых бронзоватых дев на золотом фоне, одна
из которых, с параллельными прядями стилизованных волос,
спадающих вдоль щеки, почему-то стояла на одном колене. Могли
ли мы думать, что хозяин всей этой красоты когда-нибудь
перестанет ее видеть? Ангел мой... Пока что, приняв мои руки в
свои, сжимая их, морща переносицу и вглядываясь, в меня темными
прищуренными глазами, он выдерживал ту паузу, прерывающую
жизнь, которую выдерживает собирающийся чихнуть, не совсем еще
эная, удастся ли это,-- но вот удалось, вспыхнуло прошлое, и он
громко назвал меня по имени. Он поцеловал твою ручку, не
наклоняя головы, и благожелательно засуетясь, явно наслаждаясь
тем, что я, бывший человек, теперь застал его в полном блеске
той жизни, которую он сам создал силой своей ваятельской воли,
усадил нас на террасе, заказал коктейли и завтрак, познакомил
нас со своим зятем, интеллигентным человеком в темном
партикулярном платье, странно отличавшемся от экзотического
франтовства самого Фальтера. Мы попили, поели, поговорили о
прошлом, как о тяжело больном, мне удалось сбалансировать нож
на спинке вилки, ты приласкала чудную нервную собаку, явно
боявшуюся хозяина,-- и после минуты молчания, среди которого
Фальтер вдруг отчетливо сказал "Да", словно кончая консилиум,
расстались, пообещав друг другу то, что ни он, ни я не
собирались сдержать. Ты ничего не нашла замечательного" нем, не
правда ли?
И точно, ух как заезжен этот тип, в серой молодости
содержавший спившегося отца при помощи уроков, а затем
медленно, упрямо и бодро добившийся благосостояния, ибо кроме
не очень доходной гостиницы у него были виноторговые дела,
шедшие весьма успешно. Но, как я потом понял, ты была неправа,
когда говорила, что это скучновато, что от таких энергичных
удачников всегда несет потом. Нет, теперь я безумно завидую
основной черте бывшего Фальтера, точности и крепости его
"волевой субстанции", как, помнишь, совсем по другому поводу
выражался бедный Адольф. Сидел ли он в окопе или в канцелярии,
спешил ли на поезд, вставал ли в темное утро в нетопленой
комнате, налаживал ли деловые связи, преследовал ли кого-нибудь
дружбой или враждой, он не только всегда владел всеми своими
способностями, не только всегда жил со взведенным курком, но
всегда был уверен, что сегодняшней и завтрашней, и всей череды
постепенных своих целей он добьется непременно, и притом
работал экономно, ибо метил невысоко я точно знал границу своих
возможностей. Его главная заслуга перед собой та. что он
сознательно обходил собственные таланты, делая ставку на
дюжинное, общепринятое, а ведь он был одарен странными, чем-то
обаятельными способностями, которые другой, менее
осмотрительный, постарался бы практически применить. Пожалуй,
только еще в самой молодости он не всегда умел сдержаться и
мешал казенное натаскивание гимназиста по казенному предмету с
необыкновенно изящными проявлениями математической мысли,
оставлявшими а моей классной какой-то холодок поэзии, когда он,
спеша , уходил. Я с завистью думаю, что, обладай я крепостью
его нервов, упругостью души, сгущенностью волн, он бы теперь
мне передал сущность нечеловеческого открытия, сделанного
недавно им, то есть не боялся бы, что сто сообщение меня
раздавит; я же со своей стороны был бы достаточно упорен, чтобы
заставать его все сказать до конца.
С набережной сипловато и деликатно кто-то меня окликнул,
но, так как со дня нашего завтрака с Фальтером прошло больше
года, я не сразу узнал в человеке, бросившем на мои камни тень,
его смиренного зятя. Из машинальной вежливости я поднялся к
нему на панель, и он выразил мне свое болезное, соболиное:
случайно-де заглянул в мой пансион, где добрые люди не только
сообщили ему о твоей смерти, но издали указали ему на мою
фигуру среди пустого пляжа -- фигуру, ставшую некоторого рода
достопримечательностью (мне на минуту стало стыдно, что горб
моего горя виден со всех террас).
-- Мы познакомились у Адама Ильича,-- сказал он, показывая
корешки резцов и занимая свое место в моем вялом сознании. Я,
должно быть, что-то спросил про Фальтера.
-- Как, вы разве не знаете? -- удивился болтун, и тогда-то
я узнал всю историю.
Как-то прошлой осенью Фальтер отправился по делу в
винограднейший из приморских городов, и, как обыкновенно,
остановился в тихом маленьком отеле, хозяин которого был его
давним должником. Надо себе представить этот отель,
расположенный под перистой мышкой холма, поросшего мимозником,
и не полностью застроенную улочку с полдюжиной каменных дачек,
где пели радиолы в небольшом человеческом пространстве между
млечным путем и олеандровой дремой, и пустыри, где вырабатывали
свой ночной цирк кузнечики, и растворенное окно Фальтера в
третьем этаже. Проведя гигиенический вечер в небольшом женском



Страницы: 1 [ 2 ] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.