read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



- Пустите меня, - вяло дернулась Клава. - Я хочу к маме.
- Твою маму убило, - сказал мужчина, опустив веки. - Я видел. Она была
рядом с тем местом, куда упал первый снаряд.
- Там, где теперь яма? - спросила Клава, всеми силами пытаясь не вырвать.
- Да, там, где теперь яма. Это снаряд вырыл яму, ты понимаешь?
Клава кивнула.
- А Таня?
- Какая Таня?
- Моя старшая сестра. Она в сером платье была, и в волосах ленточка.
- Ее разорвало. Я был недалеко и все видел. Девушку в сером платье
разорвало на куски. Нет у тебя больше сестры.
Но Клава все равно не могла себе такого представить, потому только согласно
кивнула головой. Нет так нет.
- Меня зовут Валентин Сергеевич, - сказал мужчина. - А тебя?
- Клава.
- Нам нужно уходить, Клава. Красные скоро будут здесь.
- Я хочу к маме, - помотала головой Клава.
Мужчина устало вздохнул и, крепко держа Клаву за плечи, повел улицей прочь
от вокзала. Клава не сопротивлялась.
Валентин Сергеевич жил в маленькой комнатушке, где не было даже зеркала, а
были только комодик, письменный стол и кровать. Он налил Клаве молока,
будто она не девочка, а подобранный на улице котенок, и дал бублик. Клава
ела, не помыв рук. Саквояжик лежал у нее на коленях.
- Побудь здесь, я скоро приду. Никому не отворяй, - сказал он Клаве, когда
та кончила есть. И ушел.
Оставшись одна, Клава некоторое время молча сидела за столом. Стрелять
перестали, и установилась тревожная тишина. В этой тишине по улицам,
наверное, движутся красные, Клава могла себе представить их существами,
мало похожими на людей, или, точнее, бывшими некогда людьми. Она совершенно
не могла понять откуда они взялись, ведь раньше их не было, нигде и
никогда. Откуда они пришли? Хотя Клава не боялась крови и даже боль
чувствовала как-то странно приглушенно, например, когда кололась иголкой
или когда однажды порезалась ножиком для заточки карандашей, в ней
постоянно жил страх перед этим незнакомым, главная, жизненная часть чего
находится вовсе не здесь, не на этом свете. Она даже отчетливо помнила,
когда впервые почувствовала это - в ювелирной лавке, куда зашла после
занятий в гимназии с подругой Женей, "Евгенией", как называла ее Клавина
мать, собственно, Женя и затащила Клаву в ювелирную лавку по дороге домой,
сама Клава никогда не осмелилась бы без повода отворить тяжелую кожаную
дверь возле витрины, где призрачно сверкали в солнечном свету кольца,
цепочки, колье и диадемы, сам вид этой двери обозначал, что это место для
взрослых, а не для двух маленьких гимназисток. Но Женя непременно хотела
войти, и они вошли. Клава до сих пор не понимала, зачем Жене это было
нужно. Как только они вошли, прозвенел мелодичный звоночек, и по лестнице
спустился приказчик - небольшого роста господин лет сорока, в серебристом
пенсне и модном коротком пиджачке, открывавшем темного цвета манишку, на
господине были также дорогие брюки и тускло начищенные туфли, у кармана
брюк висели на цепочке серебряные часы. Приказчик остановился у прилавка,
глядя на юных посетительниц поверх своего серебристого пенсне.
- Что угодно, мадемуазель? - спросил он бархатным голосом, безошибочно
обращаясь сразу к Жене.
- Мы хотели бы посмотреть... брошки, - ответила Женя, причем Клава сразу
поняла, что еще мгновение назад она и не думала о брошках. Может быть, и
приказчик это понял.
- Прошу-с, - как бы то ни было сказал он, указывая рукой на застекленный
столик слева.
Гимназистки смущенно протопали туда. Под стеклом действительно лежали броши
и еще заколки для волос. Клаве сразу бросилась в глаза одна заколка,
сделанная под полированное красное дерево, и она стала смотреть на нее,
ожидая, когда же Женя решит уйти. В лавке установилась тишина, приказчик не
издавал ни звука, словно его и не было, похоже было, даже не дышал. И в
этой тишине Женя вдруг коротко, но громко выпустила газы. От неожиданности
Клава вздрогнула и покраснела до ушей, машинально скосив глаза в сторону
подруги. Та бесстыже глядела на приказчика. Миндалевидные глаза Жени были
странно расширены и блестели в лучах проходящего сквозь витрину солнечного
света. Она не смеялась, нет, просто глядела на господина в пенсне, словно
гордясь произведенным ею неприличным звуком. Клава не знала, куда деться от
стыда и принялась смотреть в окно. И тут Женя снова выпустила газы. Она
делала это намеренно резко и сильно, будто демонстрируя хорошую
проходимость своей кишки, звук получался такой объемный, что Клаве
казалось, она может определить размер отверстия в Жене, которое выпускало
газы, и господин в пенсне тоже мог бы это определить. Затылок и лицо у
Клавы покрылись холодным потом, по спине поползли мурашки. Господи, думала
Клава, зачем она это делает? Как ей не стыдно, что же это с ней стало?
Приказчик молчал. Клава не знала, какое выражение у него на лице. Ей стало
страшно. Хотелось провалиться куда-нибудь туда, где все бы забыли, что
сейчас произошло. Это было как во сне, когда уже настолько невозможно
становится терпеть, что велишь сну окончиться - и просыпаешься. Только
тогда, в лавке, Клава знала: это не сон. Это на самом деле. В отчаянии она
бросилась из лавки вон. Выбежав на улицу, Клава остановилась у фонарного
столба. Ей казалось, сейчас она упадет в обморок. Дверь лавки отворилась, и
на пороге появилась Женя.
- До свиданья, - как ни в чем ни бывало сказала она, полуобернувшись вглубь
помещения. И затворила за собой дверь.
- Ты чего убежала? Было так смешно, - сказала она Клаве.
- Ты что, сдурела? - сдавленно спросила Клава. Она ненавидела Женю.
- А что? Тебе было стыдно?
- А тебе нет? - Клава от злости едва могла дышать.
- И мне тоже. Конечно, мне было стыдно, - пожала плечами Женя. - Когда ты
убежала, знаешь, что этот господин сказал мне?
- Что?
- Он сказал: "У вас, барышня, удивительный тромбон". Так и сказал, честное
слово.
- Какая гадость.
- Конечно гадость. Кто же говорит, что нет? Но ему это понравилось. Ясно
тебе?
- Но это же отвратительно! - возмущенно шепнула Клава, совсем как в тот
раз, и ударила руками по столу, за которым сидела в квартире Валентина
Петровича. В чернильном приборе стукнула перьевая ручка.
Они поссорились тогда с Женей, не разговаривали больше недели, но потом
вновь помирились. Через полтора месяца погиб Александр. Его смерть обладала
для Клавы какой-то необычной, сверхъестественной реальностью, словно весь
мир умер, и вместе с тем продолжал чувствовать своим мертвым телом дальше.
Клаву пугали вещи брата, на которые она натыкалась в доме, и больше всего -
его картины, он ведь увлекался живописью, рисовал пейзажи, картины висели в
его комнате и в одном из коридоров, по тому коридору Клава с тех пор
перестала ходить, она не хотела также брать в руки книги, которые читал
брат, а страшнее всего было ей, разумеется, на похоронах. Хоронили пустой
гроб, потому что тело брата осталось на земле, захваченной немцами. Пустой
гроб контрастно символизировал для Клавы ирреальность наступившего времени,
когда она увидела его, продолговатый зияющий ящик, завешенный траурной
материей, ей стало так же невыносимо страшно, как в ювелирной лавке, будто
неожиданно перед ней открылась вечно бывшая запертой дверь, дверь туда,
куда еще никто не ходил, в дикий сад, где живут существа из кошмарных снов.
Такими существами Клава представляла себе красных, собственно, красными у
них должны были быть только глаза, в остальном они должны были походить на
людей, иногда, впрочем, они снились Клаве со звериными головами: собачьими,
козлиными, бараньими или кошачьими. Клава спрашивала у матери - какие они,
красные, но мать отвечала, что это просто бандиты, распоясавшаяся чернь, но
Клава не верила, она знала, что красных раньше не было, а бандиты были
всегда, и если армия отступает под их натиском, значит они сильны, сильнее
людей, а когда Таня рассказала Клаве, что красные не верят в Бога и
разрушают церкви, стало окончательно ясно - среди красных обязательно
должны быть бесы, скотоголовые, и потому Клава так боялась оставаться
здесь, в городе, куда уже проникает отвратительная сила тьмы.
- Я знаю, откуда вы пришли, - сказала Клава, поправив норовящий сползти с
колен саквояжик.
Они пришли из той трещины, что открылась во всем. В ювелирной лавке, во
влажных, миндальных глазах Жени, Клава впервые увидела зияющий простор
породившей их бездны, после этого она порой забывала о своем страхе, но он
неизменно возвращался вновь, как навязчивый сон: на похоронах, у пустого
гроба, и возле кондитерской, когда Клава, стоя ботинкам в свежевыпавшем
снегу, изо всех сил запустила зубы в пахучий, дымящийся своей горячей
свежестью крендель, тут она увидела крупную женщину, стоящую у соседней
лавки, в платке и с воспаленно-красным лицом, у той женщины было что-то
страшное на лице, нелюдское, она взмахнула рукой в рукавице, словно отгоняя
осу, но никакой осы не было, была зима, а потом женщина скривила рот, как
от сильной боли в животе и сказала гадкое ругательство Клаве прямо в лицо,
такое гадкое, что Клава вырвала крендель изо рта и бросилась бежать, она
бежала, по чистой еще, белой улице, и плакала, слезы обжигали охваченные
морозом щеки, она неслась без оглядки, стараясь вообще не думать о том,
почему женщина сказала гадость, ибо за разгадкой этой тайны стоял все тот
же ненавистный ужас, который становился проклятием всей Клавиной жизни.
Она прождала Валентина Сергеевича до темноты, но он не приходил, а Клава
боялась зажечь свечку, она хотела, чтобы с улицы казалось, будто за окном
никто не живет, несколько раз она подходила к двери, намереваясь уйти, ведь
она помнила еще, в какой стороне находится вокзал, а от него можно было бы
найти и дом Марии Дмитриевны, но каждый раз ей казалось, что снаружи за
дверью кто-то ходит, и ей страшно было открыть, в конце концов она села на
кровать Валентина Сергеевича, вынула из саквояжика свою игрушечную собачку



Страницы: 1 [ 2 ] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.