read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



ничуть не жалела своей жизни и не буду ее жалеть никогда! На
что она мне нужна без людей, без всего эсэсэра? Я комсомолка не
оттого, что бедная девочка была.
Честнова говорила с огорчением, с серьезностью, как
изжившая опытная старуха, и поблекла от слабости своего сердца,
сжавшегося сейчас в ее груди, как в темной безвестности.
-- Чтоб ты мне поверил, я тебя поцелую! -- она поцеловала
одичавшего от грусти Сарториуса; он лишь следил со страхом, как
быстро постарела ее очевидная красота, но это стало еще сильнее
для его любви.
-- Я выдумала теперь, отчего плохая жизнь у людей друг с
другом. Оттого, что любовью соединиться нельзя, я столько раз
соединялась, все равно -- никак, только одно наслаждение
какое-то... Ты вот жил сейчас со мной, и что тебе --
удивительно что-ли стало или прекрасно! Так себе...
-- Так себе, -- согласился Семен Сарториус.
-- У меня кожа всегда после этого холодеет, -- произнесла
Москва. -- Любовь не может быть коммунизмом: я думала-думала и
увидела, что не может... Любить наверно надо, и я буду, это все
равно как есть еду, -- но это одна необходимость, а не главная
жизнь.
Сарториус обиделся, что его любовь, собранная за всю
жизнь, в первый же раз погибла безответно. Но он понимал
мучительное размышление Москвы, что самое лучшее чувство
состоит в освоении другого человека, в разделении тягости и
счастья второй, незнакомой жизни, а любовь в объятиях ничего не
давала, кроме детской блаженной радости, и не разрешала задачи
влечения людей в тайну взаимного существования.
-- Как же нам с тобой быть теперь? -- спросил Сарториус.
-- Мы будем еще долго, -- улыбнулась Москва. -- Ты жди
меня, ты работай с Божко на фабрике весов и гирь, я приду к
тебе снова... А сейчас я уйду.
-- Куда? Посиди еще со мной, -- попросил Сарториус.
-- Нет, надо, -- сказала Москва и встала с земли...
Солнце уже уменьшилось на небе и давало сосредоточенный
накал. Вблизи гудели паровозы подъездных путей на ближнем
строительстве; мелкие аэропланы летели по небу в учебных
полетах и пятитонные грузовики везли бревна по грунту,
размалывая почву в пыль, -- жара и работа с утра
распространялись по земле.
Москва попрощалась с Сарториусом, обняв руками его голову.
Она была снова счастлива, она хотела уйти в бесчисленную жизнь,
давно томящую ее сердце предчувствием неизвестного наслаждения,
-- в темноту стеснившихся людей, чтобы изжить с ними тайну
своего существования.
Она ушла довольная, сдерживая свое удовлетворение; ей
захотелось сбросить платье и побежать вперед, будто она была
сейчас на берегу южного моря.
Сарториус остался один. Он хотел, чтобы Честнова к нему
возвратилась и они бы стали мужем и женой доверчиво и навсегда.
Сарториус чувствовал, как в тело его вошли грусть и равнодушие
к интересу жизни, -- смутные и мучительные силы поднялись
внутри него и затмили весь ум, всякое здравое действие к
дальнейшей цели. Но Сарториус согласен был утомить в объятиях
Москвы все нежное, странное и человеческое, что появилось в
нем, лишь бы не ощущать себя так трудно, и вновь отдаться
ясному движению мысли, ежедневному, долгому труду в рядах своих
терпеливых товарищей. Он хотел откупиться от всякого нынешнего
и будущего содрагания своей жизни посредством простой, любимой
жены и решил поэтому дождаться возвращения Москвы.
8
Учреждение находилось накануне ликвидации. Лишь спустя
время Сарториус понял, что предназначенное к ликвидации иногда
может оказаться не только наиболее прочным, но даже обреченным
на вечное существование. Это учреждение находилось в
Старо-Гостинном дворе на антресолях, где некогда хранились
товары, боящиеся сырости. Лестница из того учреждения
спускалась вниз -- в каменную галлерею, окружавшую весь
старинный торговый двор. На входной двери помещалась железная
вывеска: Республиканский трест весов, гирь и мер длины --
"Мерило труда".
Управление этой полузабытой и бедной отрасли тяжелой
промышленности представялло из себя одну большую сумрачную залу
с низким потолком, устроенным в виде подземного свода; при этом
потолок у стен опускался настолько низко, что служащие,
сидевшие вблизи стен, почти касались его головами. В зале
стояло несколько столов и за каждым сидело по одному или по два
человека, которые писали, либо считали на счетах. Всех служащих
было человек тридцать или не более сорока, однако шумом своей
работы, движением, вопросами и восклицаниями они производили
впечатление громадного учреждения первостепенной важности.
В тот же день Сарториуса приняли на должность инженера по
весовым конструкциям и он сел за плоский стол против Виктора
Васильевича Божко.
Пошли дни его новой жизни. В несколько ночей Сарториус
закончил свой последний проект для института опытного
машиностроения, где он работал до того времени, и
сосредоточился на самой древней машине в мире -- весах. Ничто
так мало не изменилось на протяжении последних пяти тысяч лет
истории, как весовая машина. Во времена циклопов, в античной
Греции и Карфагене, в великой Персии, погибшей под ударами
Александра Македонского, -- всюду во всех временах и
пространствах самой всеобщей и необходимой машиной были весы.
Весы столь же стары, как оружие, и может быть они одно и то же
с ним, -- весы это военный меч, положенный своей серединой на
ребро камня -- для справедливого разделения добычи между
победителями.
Божко, не умевший работать без умственной и сердечной
любви к предмету порученного ему труда, широко объяснил
Сарториусу решающее значение весов в жизни человечества.
-- Еще покойник Дмитрий Иванович Менделеев, -- говорил он,
-- выше всего полюбил весы! Он свою периодическую систему
элементов и то меньше любил! Хотя, что ж! Там ведь все дело
основано на тех же весах: атомный вес, больше ничто!
Божко знал также, почему весовой прибор есть наиболее
назаметный и скудный предмет: потому что человек зорко
всматривается лишь в то, что лежит на весах -- в колбасу или в
хлеб, но что под ними -- он не замечает; а под хлебом и
колбасой находятся весы -- инструмент чести и справедливости,
простая нищая машина, считающая и берегущая священное добро
социализма, измеряющая пищу рабочего и колхозника в меру его
творящего труда и хозрасчета.
И с усердием, со скупостью к крошкам хлеба, пропадающим
благодаря неточности весов, Сарториус углубился в свои занятия.
Внутри его тайно ото всех встретились и сочетались два чувства
-- любовь к Москве Честновой и ожидание социализма. В его
неясном воображении представлялось лето, высокая рожь, голоса
миллионов людей, впервые устраивающихся на земле без тяготения
нужды и печали, и Москва Честнова, идущая к нему в жены
издалека, она обошла всю жизнь, пережила ее с несметным числом
людей и оставила годы терпения и чувства в темноте минувшей
молодости; она возвращалась такой же, только в бедном платье,
босая, с отросшими на работе руками, но более веселая и ясная,
чем была прежде; она нашла теперь удовлетворение для своего
блуждающего сердца...
Блуждающее сердце! Оно долго содрагается в человеке от
предчувствия, сжатое костями и бедствием ежедневной жизни, и
наконец бросается вперед, теряя свое тепло на холодных
прохладных дорогах.
Согнувшись над столом в учреждении, Сарториус как можно
скорее работал над улучшением устройства весов. Управляющий
трестом сообщил Сарториусу об опасности весовых бунтов в
колхозах, по примеру соляного бунта в старину, ибо недостаток
весов означает недовес хлеба по трудодням, либо хлеб выдается
лишний, тогда получается обман государства. Кроме того,
площадка товарных весов, если весы неточные, делается полем для
кулацкой политики и классовой борьбы. Гирьевая проблема также
черевата грозными событиями -- уже во многих пунктах кладут
вместо клейменых гирь жуткие пустяки, вроде кирпичей, чугунных
болванок, и даже сажают в определенных случаях беременных
женщин, уплачивая за прокат их туловища как за трудодень. Все
это неминуемо поведет к потере сотен тысяч центнеров зерна.
Горюя по Честновой, боясь жить одному в своей комнате,
Сарториус иногда оставался ночевать в учреждении. В десять
часов вечера сторож засыпал предварительно на стуле у входа, а
затем уходил в фанерный кабинет управляющего и укладывался в
мягком кресле. Шло время на больших официальных часах, пустые
столы вызывали тоску по служащим, иногда показывались мыши и



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [ 11 ] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.