read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Всадник тронул шпорой коня и, ухмыляясь, оглянулся. Изяслав сжимал плеть. Он сразу признал во всаднике Склира, резоимца и сына резоимца.
...Вернувшись в княжью гридницу, Изяслав не мог больше скрытничать перед Турволодом. Выслушав историю его любви, богатырь хлопнул себя ладонью по колену:
- Уломаем боярина! Молвлю слово княжичу Мстиславу. Он для нас все сделает!
Склир вошел в родной терем с торжественным видом. Не отвечая на расспросы братьев, он прошел к отцу и без предисловий выложил:
- Задумал жениться на дочке Пестослава.
Жарислав был поражен дерзким тоном сына: даже не советуется с отцом, а просто сообщает о решенном. Но резоимец и радовался: ладно придумано. У Пестослава злата куры не клюют. Да, как на грех, вспомнил боярин меч, утащенный сыном почти из-под носа, и вслух высказал:
- Худа больно дщерь Пестославова. Словно из воску белого слеплена да кое-где краской тронута. Господыни из нее не выйдет!
- Выйдет! За ее худосочие Пестослав приданого набавит.
И еще одна мысль ворошилась в голове Склира: "Тот вонючий кожемяка лопнет от злобы!"
5
Дверь в княжью палату отворилась рывком. Изяслав Ярославич не повернул головы, он знал: так входит лишь сын Мстислав. Послышался голос княжича:
- Прости. Пришел за твоего отрока слово замолвить.
Ярославич взглянул на сына. Мстислав такой же, как всегда, - молодой рысак, что рвется на привязи.
- Как кличут отрока?
- Ты его именем одарил, отец. Тезка твой.
Князь оживился. Он верил в преданность бывшего кожемяки, вытащенного из бедности и вознесенного до сыновей боярских. Ярославич поманил сына, потянулся, чтобы обнять его за плечи. Мстислав уселся на подлокотник кресла и прижался щекой к голове отца. Так они сиживали давно, когда княжич был маленьким и когда Изяслав Ярославич видел в нем только чадо родное Мстиславушко, а не должен был опасаться в нем наследника Мстислава Изяславича. Князь растрепал кудри сына и растроганно молвил:
- Тебя ради помогу отроку... Расскажи, сыне, что у него стряслось?
- Ожениться замыслил, - весело проговорил княжич. - Восхотел дочь Пестослава взять. А тот его палкой!..
Отхохотавшись, Мстислав попросил:
- Скажи веское слово боярину. Тебе не откажет.
Князь задумался. Пестослав - боярин гордый, своенравный. Приказать ему - значит восстановить против себя. Но можно приманить его, увещевать, посулить милости ему и будущему зятю. Изяслав же - верный человек. Будет такой в семье Пестослава - вся семья за князя постоит.
Он ласково подтолкнул сына к двери:
- Пусть Пестослав придет.
Боярин вошел в палату, отвесил низкий поклон:
- Звал меня, господине?
Изяслав указал на кресло рядом со своим. Пестослав степенно сел и выжидающе уставился на князя.
- Позвал тебя, боярине, думу думати. Захотел отрока в бояре вывести, сельцо ему дать, угодья. Отрок тот, мыслю, достойным мужем ратоборствующим станет. Да и не только храбрым, ибо сам ведаешь: смелого скоро добудешь, а умного - поискать. Отрок умудрен деяниями. Но чтобы отроку боярином стать, села и угодий мало. Жениться надобно. Думаю - кого ему посватать?.. - Князь опустил голову и наморщил лоб, словно и впрямь задумался. Пестославу хотелось спросить, кто же тот отрок. Кого князь собирается наделить милостями? Но, боясь уронить боярское достоинство, молчал, ожидал, пока князь сам назовет имя. Князь не спешил. Он заговорил о другом:
- Дочь боярскую ему высватаю. А уж тогда, ведомо, и отца ее надобно оделить знатностью да богатством. Сам ведь сватать буду.
Боярин еще с первых слов князя начал о чем-то догадываться. Но только губы поджал, чтобы неосторожное слово не вылетело легкой и невозвратимой пташкой. Когда же князь замолчал и молчание стало тягостным, Пестослав наконец решился намекнуть:
- Какому ж отцу не в радость за любезного тебе отрока дочь отдать?
Князь взглянул на Пестослава:
- Мудро золотое твое слово, боярине. А и отрок тот пригож. Знаешь его? Тезка мой, Изяславом кличут, живот мне на ловах спас.
Боярин словно хотел что-то сказать, да поперхнулся под пристальным взглядом князя. Изяслав Ярославич поднялся, тем самым давая понять, что разговор окончен.
- Подумай, боярине. Полагаюсь на тебя. Надумаешь - приходи.
Думал боярин Пестослав, крепко думал. Так крепко, что по ночам испуганная жена расталкивала его.
- Кричишь дюже. Али снится страшное?
Не мог боярин ни на что решиться, такую загадку загадал ему Изяслав. Не люб ему отрок, духом кожемякским прошибленный. А как ослушаться князя? Ярославич его сватает. Видать, близкий человек князю. Ярославич одарит воина богато, в бояре к себе возьмет. А за Светозарой женихи валом не валят. Правда, приезжавший на днях сын Жарислава, Склир, лакомо поглядывал на нее, да он известный прелюбодейник. Позабавится, а сватать не станет...
На что ж решиться?
Скрипит снег под сапогами. Воробьи, затеявшие драку из-за разбросанных зерен овса, разлетаются в разные стороны. Ползет, стелется синяя тень человека. А снег под сапогами скрипит...
Но те двое не слышат. Приникли друг к другу и ничего не замечают, словно бы угол забора отгородил их от всего мира. И крадущемуся видно, как трепещет напряженное белое горло девицы.
Но вот размыкаются руки. Целующиеся услышали шаги, заметили боярина. Тот идет - глаза в сторону, будто что-то разглядывает, будто не видит свою дочь Светозару с тем, кого недавно позорно прогнал.
Удирать поздно - близко боярин.
Изяслав с каждым шагом Пестослава холодеет. Кажется, сделает боярин еще несколько шагов, и воин замерзнет вовсе от холодного ужаса. Пестослав подходит вплотную к воину. Тот дрожит каждой жилкой от невыносимого напряжения. Что сделает боярин? Только побьет или же выдернет меч да пластанет с размаху? А может, сначала поглумится?
Пестослав, глядя воину в переносицу, слегка нагибает надменную голову:
- Будь здоров, Изяславе!
- Челом тебе, боярине-господине, - заученно отвечает Изяслав, ничего не понимая.
- Зачем на холоде мерзнешь, коли в гости пришел? Веди его, дочка, в терем. Гость в дом - Бог в дом. А мне надобно до кума дойти, до боярина Иоанна.
Изяслав и Светозара недоуменно переглядываются. Что это - ловушка? Но крылатая надежда вселяется в воина. Он вспоминает обещание Турволода переговорить о деле с княжичем. Значит, не так уж безнадежны мечты бывшего кожемякина захребетника. Светозара станет его ладой! Разве приглашение боярина зайти в терем не звучит как дозволение на женитьбу? И вот уже приходят умиленные мысли о боярине Пестославе. Вмиг забывает воин о всех унижениях. Боярин для него теперь - смелый, добрый, великодушный. Ибо он - отец любимой.
Все плывет перед Изяславом, словно в тумане. Вот они поднимаются по ступенькам крыльца, входят в палату. Воин знакомится с боярыней, матерью Светозары, садится с родовичем Пестослава за стол, пьет мед из серебряной чары.
А Светозара, приподняв полог на двери, глядит из соседней светелки на возбужденное лицо милого, и ей отчего-то становится скучно...
Глава XII
КЛЯТВА
1
Гонец едва стоял на ногах от горя и усталости. А князь Изяслав Ярославич не мог взглянуть ему в глаза, злился сам на себя: "Будто виноват перед ним или перед покойником... Разве я знал, что так случится? Разве хотел?"
Он вспоминал, как обрадовался когда-то, услышав, что Ростислав вторично взял Тмутаракань. И позже его радость не могли омрачить тревожные слухи о кознях тавридских греков. Очень уж надеялся на твердую руку и зоркий ум Ростислава.
"Нет на мне вины, нет на мне твоей крови", - словно заклинание твердит про себя киевский князь. Видится ему Ростислав - горбоносый и лихой, с открытым взглядом. Таким, верно, был он и на пиру, где встретился с челобитчиком от тавридских греков. Гонец рассказал, что грек вкрался в доверие к князю. Он поднял чашу за здоровье Ростислава, надпил до половины и передал допить князю. Да как бы нечаянно погрузил в вино палец и сказал:
- Хочу побрататься с тобой, храбрый муж, славный Ростислав. Многие лета тебе!
Вернувшись к своим, челобитчик объявил, что нарушитель мира и благоденствия, тмутараканский завоеватель скоро умрет.
И вот исполнилось злое пророчество. Да и какое ж пророчество это было, когда под ногтем у челобитчика имелся смертельный медленно действующий яд. В страшных муках погиб Ростислав.
- У тебя, светлый княже, хотел он просить перед смертью прощения за то, что оставил град в ненастную годину осиротевшим. Да у брата твоего Святослава - за огорчения, - сказал гонец и опустил голову. - Мало таких на свете, каким был наш Ростислав.
Видно было, что и этот гонец, как все воины Ростислава, был по-настоящему предан ему. Изяслав невольно позавидовал и подумал: "Есть ли у меня такие же верные? Разве что один - тезка и должник мой... А ведь одариваю их больше. Чем же привораживал воинов сыновец? Неужто водится меж людьми и вовсе бескорыстная преданность? Что-то не встречал такого".
Изяслава не обрадовало известие, что за злодейство херсонцы отомстили греческому посланнику - камнями забили до смерти. Никакой местью покойника уже не воротишь, содеянного не отменишь. Он знал: сейчас Святослав радуется, собирает Глеба в дорогу. Невезение киевского князя сулит удачу князю черниговскому. Хоть и братья родные, хоть и вместе выросли и одним отцом в уделы рассажены, хоть и враг главный у них один - степняки поганые, а вот ведь становит их судьба друг супротив друга и сталкивает. Пока еще не в открытую, не в бою... А что потом?
Почему все выходит вопреки тому, как он, Изяслав, замыслит? Злые силы, что ли, смеются над киевским князем? Хотел Ростиславу добро сделать - лишился его, отважного воина, который в трудную годину мог стать верным воеводой и опорой киевского князя. Хотел греков и горцев присмирить - не вышло, они еще непокорнее стали. Хотел южные границы заслонить - опять там будет Глеб, его слабой рукой границу не заслонишь. Да с одной бедой не больно хитро сладить, одну беду, как известно, можно усыпить, а то и с хлебом съесть. Но одна беда в одиночестве не живет никогда, за ней новая беда в гости жалует.
Исполнилось самое худшее опасение Изяслава. Не зря предостерегал родитель, что одна распря тянет за собой другую. Боялся киевский князь ослабить свою дружину перед лицом Всеслава, боялся его усилить и Псков отдать, а тот посмотрел не на силу дружины, а на живой пример. Страшно начать первую распрю, а там уже все идет само собой.
Ранее воины полоцкие изредка нападали на караваны. А нынче сам Всеслав Брячиславич встал во главе их, заградил путь "из варяг в греки", обижает купцов, обирает караваны, исправно взимает дань со всех. Да при этом своевольно отвечает всякому, что-де князь киевский Изяслав ему не указчик.
И снова закручинился Ярославич - что учинить? Оставить ли безнаказанно правнуку Рогнеды его хулу и прегрешения или?.. Если не наказать Всеслава, подорвется к нему, Изяславу, уважение бояр. Станут поговаривать: "Князь у нас хил да слаб". А пойти на отступника - значит раздуть огонь семейной распри, начать междоусобную войну на Русской земле.
Тогда-то уж степняки поднимутся, разгуляются. Могут и великокняжеский стол растрясти. Не усидеть Изяславу.
А пустыми словами Всеслава не улестить. Сила нужна. Такая, как раньше, когда не мог Полоцк обойтись без Киева, без ратной подмоги, без изделий подольских умельцев-оружейников. Вспомнил Изяслав, как однажды, когда в Полоцке бояре зароптали, князь Ярослав задержал обозы с изделиями киевских оружейников. И тотчас Полоцк угомонился, утихомирился, выю под ярмо склонил - ибо без мечей да кольчуг куда денешься? Нынче же Полоцк вырос, стал многолюдным, есть в нем и свои мастера, и немалая дружина - он больше не зависит от Киева. Поэтому ведун Всеслав так разошелся. И не уймется до тех пор, пока Ярослав не отдаст ему обещанный кус земли. А отдаст - не подавится Всеслав, наоборот - обнаглеет, станет требовать нового. Чем больше усилится, тем большего требовать станет.
Взбудоражатся гордые киевские бояре: "Нашего князя полоцкий злодей настращал".
Тень родителя, Ярослава, встанет и громогласно спросит: "Зачем раздаешь землю, отцами и дедами собранную? Разве не ведаешь: дороже любого богатства, что есть на земле, сама земля. Отдашь хоть кусок ее - неминуемо ослабнешь. А слабому властителю покоя не будет!"
Голова трещит от тревожных дум. Каким все казалось ясным и простым когда-то в молодости! Думалось: сильной рукой вздыбит свою страну над темной степью, будет править еще лучше отца, и слава о нем пройдет по всем землям. Будут говорить и писать о его уме и смелости, о благородстве и честности. А в жизни все по-иному обернулось. Одной смелостью ничего не сделаешь, поступаешь честно с одним - получается подло по отношению к другим, а благородным будешь - и вовсе княжеского стола лишишься.
Казалось, ума-то уж Изяславу не занимать-стать, а все хитрости заводят в ловушку.
Сердце болит, ноет рана, нанесенная смертью Ростислава, любимого сыновца, верного воина, который всегда был готов жизнь отдать за дядю.
"Невзлюбил меня Господь. А за что? Жертвы приносил ему исправно, - думает князь. - Блага ближним хотел. Землю свою возвеличивал. С язычниками боролся. Нехристей бил. За что караешь меня, Господи милостивец? Отчего играешь мною, как букашкой ничтожной, и замыслы мои против меня оборачиваешь?.."
Ответа нет. Не хочет Господь ничего объяснять властителю. Молчит. Будто нет Ему никакого дела до того, кто, как уверяли монахи, им же выбран и поставлен пастухом над простой чадью. Не подскажет, что учинить, не научит...
Одна беда другую тащит, будто связаны они судьбой. Окружают кольцом киевского князя, а он то кольцо разрубить не может.
За дверью княжьей палаты слышится осторожный стук, будто кошка скребется.
Мягко ступая на носки сапог, потупив взгляд, входит княжич Святополк. Он приближается к отцу и целует его руку, изображая на своем лице удовольствие.
Изяслав с давних пор недолюбливал это свое детище. Слишком рано Святополк научился лгать, наушничать, выпрашивать милости. Рано оценил силу золота и подружился, запанибратствовал с резоимцами. Он был труслив, жаден, настырен. Если на что нацелится, спрячет коготки и подкрадывается тихохонько к добыче. Ударь его, сбей с ног - опять поднимется. Поставь перед ним преграду - обойдет.
Братья Мстислав с Ярополком - те частенько бивали его. Мстислав грозился и вовсе забить. Но братья быстро отходили и жалели о случившемся. А Святополк, пользуясь их добротой, выпрашивал у них разные выгоды и поблажки.
За все это не любил его отец и боялся. Никогда не спрашивал у сына совета, знал: тот даст такой совет, который ему выгоден. А сегодня впервые решил посоветоваться с сыном. Конечно, Святополк останется верен себе. Но ведь Всеслав угрожает наследству, которое достанется сыновьям. Значит, то, что выгодно Святополку, выгодно и его отцу.
Князь усадил сына рядом с собой и поведал о своих огорчениях. Святополк задумался: что посоветовать? А что думает делать отец? Надо бы посоветовать то, что наиболее приятно отцу, а выгодно ему, Святополку. Наиболее ж приятно князю то, что сам задумал. Но на пользу ли замысел родителя ему, сыну?
Святополк тихо проговорил:
- Христос учил: "Блажени жаждующие правды". Молвлю без утайки, отче. Для борьбы с Всеславом тебе опора нужна. А где твои верные? Погляди вокруг. Нет их. Волки, о себе мнящие и себя ублажающие, - твои соратники. Верные слуги тебе надобны, истинные сподвижники.
Князь Изяслав кивнул.
- А верные - они вблизи обитают, да ты их не приметил. Они и верные, они и сильные.
- Жариславичи?
- Они, они, пресветлый властитель, - радостно подтвердил Святополк, будто и не расслышав неудовольствия в словах отца. - Они, терпельники кроткие, - твоя опора и мощь. В их руках - злато и меч. Да без твоего благоволения тяжко им. Без тебя они токмо оратаи*, с тобой - еще и ратники. Поставь их над другими боярами - неодолимы станут твои полки. А уж они тогда за тебя в огонь да в воду. Ибо все обижали их и травили, напраслину возводили, будто злато премного любят. А хоть бы и так - в том греха большого нет. Зато всем ведомо - Жариславичи в бою спины врагам не кажут. А омилостивишь их - будут за тебя, княже, стоять до конца. Вот и случай есть... Хочет Склир Жариславич свататься к дочери боярина Пестослава. Да Мстиславушко похвалялся, будто ты ее за отрока своего сватаешь. Так ведь отрок тот - из кожемяк. Сам ведаешь: волк завсегда в лес смотрит, как его ни корми. А Склир Жариславич век тебе благодарен будет.
_______________
* Оїрїаїтїаїй - пахарь.
Слова Святополка вначале озлобили князя. Изяслав, как и отец, по достоинству оценил резоимцев. Они блюдут только свои интересы. Князя продадут за серебреник. И таких "верных" сын советует приблизить?
Однако, поразмыслив, Ярославич признал, что в словах сына есть истина. Если сочетать браком дочь Пестослава со Склиром Жариславичем, выгода будет и резоимцу, и князю. Ведь, усилившись за счет Пестослава, резоимцы запомнят, что это стало возможным лишь при одном властителе. Стало быть, он для них и самый выгодный. Ведь мало найдется властителей, которые бы не побоялись и не побрезговали приблизить Жариславичей. Но как пойти на такое дело, когда при одной мысли о сих боярах князя охватывает озноб? Это все равно что приблизить волчью стаю - берегись днем и ночью, чтоб не сожрали. Да и пообещал он Мстиславу... Однако Мстислав уже, верно, забыл, за кого просил. Мстислав такой... А хоть бы и не забыл! Здесь судьба Киева решается - что там значит какой-то отрок. Как лучше для дела великого, так и решать надобно. А отроку и поделом - не лезь в чужую клеть, не заглядывайся, куда не положено. И так достаточно обласкан!
Торопятся вразброд мысли князя, с одного на другое перескакивают. А Святополк ждет, в глаза заглядывает.
Князь нахмурился:
- О женитьбе Склира Жариславича подумаем, сыне, может, ты и прав. Но почему не отмолвил, как быть со Всеславом?
Святополк тут же привел слова евангельской заповеди:
- "Блажени миротворцы: яко тии сынове Божии нарекутся".
Князь подмечал в сыне все больше сходства с резоимцем Жариславом. И тот любит евангельские словеса вязать, ими прикрывает замыслы свои. Изяслав сам к месту употребляет Божье слово. Но произносит его со священным трепетом. Не прячет за светлым словом черных мыслей!
- Так советуешь умиротвориться? - спросил князь. Княжич исподлобья взглянул на отца:
- Кто поднимет руку на сына Божия, лишения живота достоин. А Всеслав поднял!
- Иди, сыне, - сказал он со вздохом. - Совет твой у сердца держать буду.
Он устало опустил голову. Думай не думай: придется на что-то решаться...
Короткий сильный стук в дверь палаты - и воевода Коснячко с перекошенным ртом стоит перед князем. Задыхается, торопится сказать что-то страшное. Иэяслав поднимается с кресла...
- Княже, Всеслав взял на щит Новгород! Остромир, боярин Чудин, а с ними другие знатные мужи брошены в поруб! Собирается отступник на Киев идти! Упредить его надо. Выступать без промедления!
2
Гудит подольское торжище. Сюда привезли и вынесли свои товары кузнецы и гончары, серебряники, лучники, седельники, опонники*, кожемяки, усмошвецы** и многие другие ремесленники, которыми славно Подолие. Тут можно купить и рукомойники в виде чудищ и дев, и блюда красной меди, и мутовки для взбивания масла, и каменные пряслица, и разные украшения: стеклянные браслеты, бронзовые зеркала, нашейные серебряные гривны, подвески ушные - лунницы, обереги, предохраняющие от любого несчастья и злодейства, серьги киевские с тремя камнями, колты, увитые серебряной проволокой. Эти украшения зачаровывали узорными извивами золотых паутинок, тонкой резьбой, а больше всего - сверканием эмали. Во всех землях славится киевская эмаль и чернь. Словно вросла она в предмет, ею же изукрашенный. А уж ее блеска - то искристо-задорного, то солнечно-светлого, то будто наитончайшей пеленой подернутого, мягкого и ласкового, не затмят века. Будь то гордовитая угорка, или ляшка, или жена франкского ярла-графа, или сама царьградская императрица - ни одна не откажется раскрыть мошну да уплатить полновесной монетой за покрытый эмалью браслет, на котором поставил свое имя-печать киевский златокузнец Максим. А затем станут хвастать перед подругами тем браслетом да тем именем, ибо всюду известно, что мало найдется на свете мастеров, равностоящих в эмалевом деле Максиму.
_______________
* Оїпїоїнїнїиїк - ткач или делатель попон.
** Уїсїмїоїшївїеїц - чеботарь, сапожник.
На торжище съехались и смерды из близлежащих сел, продают пшеницу-полбу, жито, овес, просо, чечевицу, горох, лен, воск, мак, а покупают заступы - деревянные лопаты с железными оковами, корчаги, наральники для плуга, косы, ножницы для стрижки овец и множество других вещей, необходимых в хозяйстве.
Вот боярский сын тряхнул отцовыми деньгами да купил приглянувшийся ему кожаный кафтан, усеянный серебряными бляшками. А вот тяжко вздыхает чужеземный купец, да делать нечего - вынимает из напоясного мешочка золотые динары и медленно, словно все еще раздумывая, держит их в своей хваткой руке. А другой рукой не отпускает, мнет пальцами пушистый соболий мех, отливающий на солнце рыжим подцветом.
Купец морщит лоб: платить или не платить? Поводит по сторонам сквозь узкие щелки хитрыми глазами. Вот заметил такого же дальнего гостя, как сам, - ой, как бы не перехватил товар! - со стоном сунул русичу динары и развернул пошире соболью шкурку, и сверкнул улыбкой навстречу подходящему сопернику. А тот будто бы и не видит, следует дальше, туда, где белеют меха горностаев.
И молодой воин Изяслав тоже вышел на подольское торжище. Словно присматривается к товарам, но нигде не останавливается, гуляет - только в одну сторону метит, да все искоса поглядывает на кожемякский удел. Рассказал ли уже его бывшим товарищам брат Лука о том, что скоро станет Изяслав-отрок зятем самого боярина Пестослава? Поспешит ли кто-нибудь из бывших поплечников поздравить или хотя бы почтительно поздороваться?
Вдруг увидел отрок того, о ком подумал, - боярина Пестослава, будущего тестя своего. Торгует боярин у заезжего купца седло, ощупывает бахромчатый подседельник, гладит высокую луку. Изяслав обрадовался, стал пробиваться к боярину. Вот отошел Пестослав от купца - не сторговались, видно, а отрок к нему с поклоном:
- День добрый!
Пестослав глянул на него и насупился:
- Ходи здоров.
Изяслав так и согнулся, будто от удара. Непосильная ноша навалилась на плечи. Чуял ведь недоброе - сон плохой приснился. А все же и сейчас поверить до конца в свое невезение не решается, спрашивает робко:
- Как поживает Светозара Пестославна?
- Хорошо поживает, к свадьбе готовится, - все так же хмуро отвечает боярин и внезапно улыбается весело. И отрок тут же улыбается в ответ, снова надежда вспыхивает: а может, напраслина почудилась?..
Весело боярин говорит:
- Да, замуж собирается дщерь! Да не за тебя, а за достойника - сына боярского!
У Изяслава в глазах потемнело. Как же это? Значит, не помогло заступничество Турволода. Значит, опять обманула подлая надежда! Вот почему Светозара вчера не вышла к нему, больной сказалась...
Множество людей ходит вокруг, толкает его, и он движется в толпе безвольно, словно щенка в водовороте. Куда толкнут, туда и подвинется. И снова оказался он у кожемякского ряда. Невольно вспомнилось, как раньше выходил на торжище с ватагой захребетников, как приценивались и перешучивались, мечтали о том, что в руки не давалось, - а мечта-то давалась, - и на сердце было радостно. Теперь он здесь сам по себе - ни боярин, ни простая чадь, ни купец, ни захребетник, княжьим именем лишь меченный, а своего лишенный по собственному недомыслию, княжьей лаской возвеличенный, да не обласканный. Нельзя всю жизнь быть отроком, а в бояре как выйти? Как за мечтой угнаться? Как сделать, чтобы надежда не обманывала, чтоб судьба не насмешничала?
Кто же он на самом деле? Куда ему идти, с кем быть?
Внезапно среди людей на торжище началось смятение. Откуда-то доносился невнятный гомон, нарастал. И прежде чем Изяслав-отрок расслышал, о чем кричат люди, он увидел высоко поднятую вить - знак войны...
3
Покачивается в седле великий князь Изяслав Ярославич, думает невеселую думу... Вот и пришлось ему ввязаться в распрю, пойти против своих, русичей. Плохо это. А что делать? Отступник осуществил свою угрозу, Брячиславич выступил против Ярославича. "Видит Бог, я всеми силами пытался избежать распри, - убеждал себя князь. - Никогда не делал я того, что могло бы разжечь ее. Прощал ограбления караванов, разбой, даже покушения на свой живот. Но, видно, ближняя собака скорее кусает. Всеслав никак не угомонится. Киевский стол ему спать не дает. Нет, этого злодею не видать! Всеслав посмел протянуть хищную руку к Киеву, посмел замахнуться на власть старшего - пусть же он погибнет!"
Изяслав снова и снова вспоминает оскорбления, стрелу головника на охоте. Не толкни тогда отрок - и мог бы погибнуть. Злоба наполняет грудь князя. Пусть сгинет Брячиславич, начавший самое страшное злодейство для земли Русской - распрю.
"Не за себя мщу, а за родную землю, - думает князь. - Самая страшная месть справедлива, самая лютая казнь для Всеслава и его ближних - по заслугам. Ибо хотели землю нашу ослабить. Нет, не удастся злодейство твое, Брячиславич!"
Рядом - конь в конь - едут трое Ярославичей, трое братьев-князей. Нет преграды, которую бы они не смогли одолеть, пока действуют воедино.
Позвякивают серебряные украшения, подвешенные к сбруе, горят смарагды* и бирюза на рукоятях мечей, тускло переливаются меха и шелка на княжьих шубах.
_______________
* Сїмїаїрїаїгїд - изумруд.
А спереди и сзади, сколько охватит око, блестят боевые секиры и окованные дубины, колышется море высоких меховых шапок-клобуков, месят снег тысячи сапог. Когда проходят дружины, вместо пушистого белого снега остается синеватый, скользкий, твердый шлях.
Святослав, князь черниговский, в меховой шапке-треухе и синем плаще на меху любуется войском. Сколько тут бесстрашных воинов! О таких мечтает и царьградский властелин. Если бы все эти дружины соединить под сильной рукой его, Святослава, если бы он, а не Изяслав правил Киевом и Новгородом! Уж у него-то не посмел бы отнять города какой-то Брячиславич!
Никогда раньше не думал он так о старшем брате. Но обида за сына, как червь, точила его сердце. Ведь полоцкие бояре не солгали. Не пошел бы Ростислав вторично на Тмутаракань без благословения киевского князя.
"Заботился Изяслав о своем спокойствии, да прогадал. Завет отца нарушил, посеял семена распри. И что же получилось? Коварство ему боком вышло. Глеб опять в Тмутаракани, а Ростислава нет на белом свете, - думает Святослав. - Прав был родитель: мудрец должен знать, что было и что есть, пророк - что будет, а мудрый властитель - что было, что есть и что будет. Токмо тогда его решения и деяния благу послужат, власть его укрепят. А тут и вперед глядеть не приходилось. Надо было лишь помнить завет отцовский: "Нет горше горя для земли и властителя, чем распря. Зажечь ее легко - потушить трудно". И еще не раз говорил нам отец и завещал: "Если будете в любви между собой, Бог будет с вами, и покорите вы ворога, и будете мирно жить. Если же будете ненавидеть друг друга, то погибнете сами и погубите землю отцов своих и дедов своих, собранную трудом великим". Отшибло память у брата. А может, хотел меня ослабить? Как молвил Стефан, боярин из Полоцка: "Ведает брат твой, кто был бы самым могучим володарем Киева, знает силу твою и мудрость, Святославе, оттого и опасается тебя и сына твоего..." Не поверил я тогда боярину, а гляди ж ты - слова его сами на ум идут".
Черниговский князь и виду не кажет, что обиду на брата держит, хотел бы он заглушить ее, да не может, не властен в этом над собой...
И отрок Изяслав тоже глядит на господина своего, киевского князя, а в голове - десятки вопросов. Турволод сказал, что князь обещал слово замолвить Пестославу. И похоже было, что обещание он сдержал. Отчего же сызнова переменился боярин? Спросить князя нельзя, у него сейчас своих забот хватает. Видно, проклятый Жарислав все сумел переиначить. С Жариславом бороться в одиночку бесполезно. Да и Светозара хороша. Не захотела свидеться: боярский сын ей милей. Что ж, она еще пожалеет, поймет, что счастье упустила. И Турволод так говорит. Вот он едет рядом, добрый и отважный богатырь, сзади - дерзкий умелец Верникрай. Сколько подобных им в этом воинстве! Сколько под высокими шапками разумных голов да под кольчугами - честных сердец. И ведь зацветут сады и заколосятся поля, когда сотни и тысячи этих удальцов полягут на поле битвы. Сгрудят их в кучи - древосечцев и кузнецов, градоделов и шерстобитов - и зароют в мать-сыру землю. И все это из-за полоцкого князя, который во что бы то ни стало хочет отнять стол у милосердного Ярославича. Изяслав-отрок не сомневается, что и князь сейчас горюет о тех, кто погибнет в бою. Десятки и сотни лет должны будут прошуметь, прежде чем вырастет им замена. Великий урон Русской земле...
Войско Ярославичей вступило в полоцкие земли, перешло по льду реки и озера и обложило город Минск. Минчане ожидали нападения. Много часов тому назад начали гудеть замурованные в крепостные стены пустые кувшины. Усиливая далекий топот многочисленной рати, они возвещали о приближении противника. Предупрежденные об опасности, минчане успели расширить ров, находящийся перед городом. Его дно было остроугольным, выложенным камнями и деревом. Защитники города обильно полили стенки рва водой. Нападающий мог легко съехать по льду в ров, но не так-то просто было выбраться оттуда.
За рвом находился вал, сооруженный из камней и песка - первое оборонительное кольцо. На гребне вала возвышались деревянные прикрытия для лучников. Вслед за валом начинался второй ров, с перекидными мостами, которые можно было убрать в любую минуту. Затем на пути штурмующих вставала главная преграда - городская стена, составленная из дубовых клетей, многоярусных, заполненных необожженным кирпичом, и тристенных срубов, засыпанных землей и глиной. На городской стене была пристроена другая, деревянная стена - заборало. В ней проделаны бойницы.
На въездах в Минск возвышались деревянные вежи. С них открывались окрестности. Стража ведала, кто подходит к городу. Вежи были расположены чуть поодаль от стены, оставляя с двух сторон проходы до трех локтей в ширину - достаточные, чтобы могла проехать колымага.
Перед боем Ярославичи созвали думу. Кутаясь в меховые охабни*, похлопывая руками о бока, дуя в ладони, бояре сошлись в огромный шатер, подаренный князю Изяславу польским королем.
_______________
* Оїхїаїбїнїи (охабень) - старинная долгополая одежда с
прорезями под рукавами и прямоугольным откидным воротом.
Киевский князь обратился к собравшимся:
- Подумаем вместе, за одно сердце, братья мои и бояре мои. Во град сей вступить тяжко и многокровно. Как мыслите - где и в чем слабость врага и наша сила?
Бояре молчали. Каждый боялся попасть со своим советом впросак, показаться смешным, каждый хотел вначале послушать, что скажут воеводы и князья, а уж потом решать, кому из них поддакнуть. Видя, что бояре не решаются говорить, Изяслав сказал:



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [ 11 ] 12 13 14 15 16 17 18 19 20
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.